Просмотр полной версии : Шостакович и власть
[administrative comment]
Перенесено krivitch из темы "Группа Любэ и вообще попса", которая теперь называется
"Влияние попсы и массмузыки на коллективное сознание" (http://forums.lifanovsky.com/viewtopic.php?t=2247)
Высказывание хорошее, но вывод мне кажется несколько не точен. Ясность мыслей приводит и к чёткой форме в музыке и к ясному слову. Всякий ли композитор обладает ясностью мысли? Конечно нет и в музыке это однозначно прослеживается. Чтобы писать книжки, сочинять музыку и пр. ясность мыслей не является необходимым условием - только результат будет соответствующий.
Ну правильно: бардак в голове – сумбур вместо музыки. Давайте все же говорить о достойных результатах. Определение музыки: последовательность звуков во времени – верное, но не полное. Поросенок, хрюкающий при виде ботвы, так же издает звуки в определенной последовательности, но все же не композитор.
Я не нахожу музыку многих известных комозиторов достойным результатом. Но я думаю, что сумбурное творчество это творчесто, которое возможно и привлекает своей сумбурностью. Сумбур вместо музыки это известно про кого сказано. После чтения воспоминаний Шостаковича общее впечатление остаётся таким же как и о музыке - мысли слишком растянуты, описания всего в серых красках, отсутствуют положительные эмоции, но это ведь не мешает ему быть известным композитором. Также можно наверняка сказать, что автором иррациональной музыки может быть лишь человек у которого логика не рациональная. Я не берусь утверждать, что лучше (так как находятся приверженцы того и иного), но жить человеку в обычном мире с иррациональной логикой явно труднее.
...Шостаковича общее впечатление остаётся таким же как и о музыке - мысли слишком растянуты, описания всего в серых красках, отсутствуют положительные эмоции, но это ведь не мешает ему быть известным композитором. ...
М-да, это IMHO посильнее "Фауста" Гете, сиречь, "спорного пианиста" выражение будет :(
...Шостаковича общее впечатление остаётся таким же как и о музыке - мысли слишком растянуты, описания всего в серых красках, отсутствуют положительные эмоции, но это ведь не мешает ему быть известным композитором. ...
М-да, это IMHO посильнее "Фауста" Гете, сиречь, "спорного пианиста" выражение будет :(
Ну, это же любимый автор Регардса! Кстати, интересно, Регардс составляет цитатник? Если нет, то предлагаю срочно сместить его и назначить человека более отвественного. Это же история! :-)
Теперь поясню про «сумбур в музыке». Я как-то не ожидал, что в этой теме эти слова сразу вызовут ассоциации с ДДШ.
Мне нравится это выражение. Очень меткое и точное, но я совершенно не приемлю его, как сказанное тогда, в официальной прессе, что было равносильно приговору. Тем более не приемлю его по отношению к ДДШ.
Гонения на ДДШ? Всегда был одним из самых оплачиваемых и *властных композиторов*, да и дату вступления его в партию вспомни
По этому поводу обращайтесь к мемуарам Гликмана и книге "Наш отец DsCH" Галины и Максима Ш.
Ищите опровержения.
По этому поводу обращайтесь к мемуарам Гликмана
Спасибо! Читал. Интересно знаете ли Вы, что подлинников писем Шостаковича к Гликману никто не видел?
Ищите опровержения
Чему? Гонениям? Отсутствию денег? *Властности*?
Во несколько сумбурно, но зато одни факты.
* Шостакович был удостоен Ленинской премии СССР (1958), Гос. Премии РСФСР им. Глинки (1974), Государственной премии СССР (1941, 1942, 1943-44, 1946, 1950, 1952, 1968) *
*С 1937 преподавал композицию (с 1939 профессор) в Ленинградской ... Профессор Ленинградской (с 1939), Московской (с 1943) консерваторий. По окончании Великой Отечественной войны он возобновил занятия в Ленинградской консерватории, работая, таким образом, одновременно в двух городах.*
*В 1949 году Шостакович гастролировал в США*
*Член Славянского комитета СССР (1942), Советского комитета защиты мира (1949)*
*Секретарь СК СССР (1957), Первый секретарь СК РСФСР (1960-1968)*
Всё, или почти всё, взято из Музыкальной энциклопедии (Москва 1982)
Вот она могучая сила энциклопедических знаний в застольных (тьфу) интернетовских спорах :-)
Вот токо Государственной премии в 1952 году не было :-( Как счас помню Сталинская была и при этом трёх степеней, а Шостакович, если память не изменяет, только один раз получил второй степени, а так всё больше первую. Да и комитеты перечислили, а то, что он был единственным музыкантом в комитете по подготовке70-тия Сталина, забыли :-( А ещё его работу в 1942-46гг (?) художественным руководителем Ансамбля песни и пляски НКВД (или как оно там называлось) ни гу-гу :-(
Впору писать книгу *Забытый Шостакович*. :-) Но не издадут, ни в России, ни на Западе. *Шостакович* - востребованное имя во всём мире. Гонимый Шостакович – ещё повышает эту востребованность, вполне вписывающийся в одиозный режим – это никому не надо :-(
Да. Всё верно. Но премии не есть признак властности. Уж тем более не есть признак любви властных структур к Шостаковичу. А ему-то это и не нужно было. То есть было всё равно - он был равнодушен к проявлению любви со стороны власти.
Великий композитор: музыка, музыка, музыка...
Впору писать книгу *Забытый Шостакович*. :-) Но не издадут, ни в России, ни на Западе.
Amateur! того, что вы привели, вполне достаточно только для листовки - "Надерганные факты". Либо вы вообще не интересовались эпохой и жизнью Шостаковича, свидетельством современников о его, порой, отчаянной смелости и принципиальности, либо вы слишком тенденциозны с какой-то целью.
А что, художник должен не только творить в тех условиях, что его окружают, а еще погибнуть "за идею"? Это обязательно?
Человеку, который говорит с вечностью, вся политика представляется несколько с иной стороны, нежели простому обывателю.
Вы напишите книгу о Моцарте, Бетховене, Шопене, Листе, Паганини, других... и их отношении с князьями, царями и иными власть имущими. Посмотрите посвящения их произведений.. кому они посвящали, от кого получали ордена и деньги. А потом включите сюда и Шостаковича. Это будет корректно.
А Вы не задумывались, что порой не художник ищет сближения с властью, а сама власть пытается через разные почетные звания и премии привлечь на свою сторону очевидное "мировое имя".
Так, во всяком случае, бывало в прошлом. :)
Да. Всё верно.
Ещё бы - не верно. Я же всё это не выдумал. Всё опубликовано, хотя некоторые факты, уверен, прошли мимо внимания широкой публики.
Но премии не есть признак властности.
Вы разве не обратили внимание на кавычки. Я не подобрал другого понятия (м. б. -влиятельности?) Надо знать то время и механизмы взаимоотношений людей. Они были своеобразны и сложны, как впрочем, всегда и везде, и трудно подобрать схожее понятие сейчас, особенно, если, как я подозреваю, многие из участников форума застали самый край той эпохи или вообще не застали.
А ему-то это и не нужно было. То есть было всё равно - он был равнодушен к проявлению любви со стороны власти.
Это слишком смелое заявление! И никакие свидетельства современников не смогут сделать его 100% верным, даже собственные Д. Д, Шостаковича! Правда известна только ему, если он был честен перед собой.
Amateur! того, что вы привели, вполне достаточно только для листовки - "Надерганные факты".
Вы хотите такой интерпретации фактов – нет проблем. У меня нет намерения кого-либо убеждать. Обратите внимание, что я не комментировал факты, а комментировал *Музыкальную энциклопедию* :-)
Либо вы вообще не интересовались эпохой и жизнью Шостаковича,
Мне не надо интересоваться эпохой – я в ней жил. :-( :-) Не хочу сказать, что мы с Д. Д. одногодки :-(, но старшим современником могу его назвать смело. :-)
свидетельством современников о его, порой, отчаянной смелости и принципиальности,
Надо совсем не знать эпоху *развитого Сталина*, что бы свидетельства современников принимать за чистую монету. *Отчаянную смелость и принципиальность* проявляли те, кому это позволяли делать, остальные не выживали. :-( Хотя многое и в этом неясного. К примеру, выступление Раппопорта против Лысенко на заседании Академии Наук?
А что, художник должен не только творить в тех условиях, что его окружают, а еще погибнуть "за идею"? Это обязательно?
Конечно, нет. Раз уж я не сформулировал свою позицию раньше, попробую это сделать:
для меня Д. Д. Шостакович – одно из величайших явлений в музыке! И, когда я соприкасаюсь с его музыкой, меня не интересуют другие стороны его личности. Но, когда я отхожу от *шока*, то хочу иметь как можно более полную картину (насколько это возможно). Моё знание реалий того времени и многие факты из жизни Д. Д. не вписываются в русло *гонимого*. А кем же тогда был Вавилов? :-( При этом я не даю нравственной оценки его жизни. Не суди и не судим будешь! (с) И не потому, что он велик, разве не великие мусор, который должен погибать? Я делаю выводы и выношу оценки для себя.
Человеку, который говорит с вечностью, вся политика представляется несколько с иной стороны, нежели простому обывателю.
И что? Какой вывод?
Вы напишите книгу о Моцарте, Бетховене, Шопене, Листе, Паганини, других... и их отношении с князьями, царями и иными власть имущими. Посмотрите посвящения их произведений.. кому они посвящали, от кого получали ордена и деньги. А потом включите сюда и Шостаковича. Это будет корректно.
Справедливо. Но в предложенном мной названии нет оценки личности Д. Д. и откуда Вы знаете, что, написав такую книгу (очень сильно сказано – отсутствие литературного дарования у меня, надеюсь, не прошло мимо Вашего внимания?, да и я не историк – это всё случайные знания :-( ), я не проведу параллели, если буду делать выводы вообще?
А Вы не задумывались, что порой не художник ищет сближения с властью, а сама власть пытается через разные почетные звания и премии привлечь на свою сторону очевидное "мировое имя".
Так, во всяком случае, бывало в прошлом.
Ну, что Вы ... так было, есть и будет во все времена и во всех странах. Описываемое время имело маленькую специфику – художников, которые не шли на такое сближение, отстреливали! :-(
для меня Д. Д. Шостакович – одно из величайших явлений в музыке! И, когда я соприкасаюсь с его музыкой, меня не интересуют другие стороны его личности
Вряд ли музыка Шостаковича - всего лишь одна грань его личности. Не может человек написать пятую симфонию, а потом получать премии и наслаждаться почестями. Значит, "гонимость" Шостаковича вероятнее.
А Вы не задумывались, что порой не художник ищет сближения с властью, а сама власть пытается через разные почетные звания и премии привлечь на свою сторону очевидное "мировое имя".
Так, во всяком случае, бывало в прошлом. :)
Так есть и сейчас.Вы очень правильно поняли суть.И,кстати,могу привести пример ---- Фуртвенглер.И еще масса людей,ныне здравствующих.Может, не таких знаменитых,но очень хороших музыкантов.
Людям, не живущим в подобних условиях,трудно понять , как можно существовать, не замечая.
A vy znaete, kstati, chto chto memuary Shostakovicha The testimony po prihoti semyi Shostakovicha v Rossii opublikovany ne budut?!
Ta zhe uchast, vidimo, postignet nesravnennuyu knigu Victora Serova 1943 goda, vypushennuyu v New Yorke, gde fizionomichnost' Shostakovicha obrisovana yarko, kak nigde (Sovetuyu pochitat', esli naidete).
Evropa i ves' mir davno prinyali The New Shostakovich, knigu Iana Mac Donalda, vypushennuyu v 1991 v USA.
Chto esho mozhno dobavit'? A ne slishkom li mnogo tak nazyvaemyh fal'shivok o Shostakoviche voobshe.
uzh samaya pervaya fal'shivka-eto hentovskaya dryan' v millionnyh tirazhah...
ps. kSTATI NASHOT RASTYANUTOSTI - SM. VOSM'UYU SPANTU PROKOFIEVA- CHASTI 1 & 3
Михаил Лидский
21.03.2004, 20:41
A vy znaete, kstati, chto chto memuary Shostakovicha The testimony po prihoti semyi Shostakovicha v Rossii opublikovany ne budut?!
Как семья Шостаковича может воспрепятствовать изданию книги, авторские права на к-рую всецело принадлежат С.Волкову? (Держу в руках англ. издание 1992 года: "Copyright (c) 1979 by Solomon Volkov. English-language translation copyright (c) 1979 by Harper & Row, Publishers, Inc.)
Что мешает С.Волкову издать книгу по-русски в любой другой точке земного шара?
Михаил Лидский
21.03.2004, 23:23
А вот, кстати, любопытный "параллельный" материал: http://www.lebed.com/2004/art3690.htm
Ах, как точно выражена мысль:
... на память приходят слова <...> Арнольда Шёнберга<..> :
“Идея связать серьёзное сочинительство с популярным совершенно неприемлема. Поэтому идея коммунистических композиторов писать музыку для всех… — это преступление перед искусством”.
Поучительная статья - матрица. "Абстрактная схема" отношений любого художника с социумом. Можно переставлять детали, заменять имена, события, время, но смысловое наполнение останется.
Walter Boot Legge
22.03.2004, 00:05
Ах, как точно выражена мысль:
[quote]... на память приходят слова <...> Арнольда Шёнберга<..> :
Несколько не в тему. Я слышал от И. Блажкова с сылкой на Н. Каретникова, что накануне аншлюса А. Шёнберг обсуждал с Ф. Гершковичем возможность эммиграции в СССР, проводя параллель между социальным равенством в советской стране и "равенством тонов" внутри своей системы.
zarastro
22.03.2004, 01:33
Боря, насчет переезда Шенберга в СССР - сильно сомневаюсь в возможности подобного разговора, т.к. Арнольд был всегда убежденным антикоммунистом. А насчет ДДШ - лучшее из написанного - писмо к Уствольской от Виктора Суслина, с которым она полностью согласна . Отдам на скан - вывешу.
Walter Boot Legge
22.03.2004, 01:45
Боря, насчет переезда Шенберга в СССР - сильно сомневаюсь в возможности подобного разговора, т.к. Арнольд был всегда убежденным антикоммунистом. А насчет ДДШ - лучшее из написанного - писмо к Уствольской от Виктора Суслина, с которым она полностью согласна . Отдам на скан - вывешу.
Возможно это была "злая шутка" Гершковича. В любом случае - за что купил.... :)
А что касается письма Суслина.... что ж .... это один из взглядов, субъективных, но достаточно аргументирванных.
Кстати, книга об Уствольской, где приведено письмо, попала ко мне по причине того, что Игорь Иванович отказался от нее, узнав об этом письме и высказываниях Галины Ивановны в адрес Дмитрия Дмитриевича, процитированных автором книги :)
Olorulus
22.03.2004, 19:50
<snip> Всё, или почти всё, взято из Музыкальной энциклопедии (Москва 1982)
Вот она могучая сила энциклопедических знаний в застольных (тьфу) интернетовских спорах :-)
Зря Вы походя пинаете "Музыкальную энциклопедию". Кроме Вашей тенденциозной "нарезки", в ст. о Шостаковиче есть много др. фактов, дат и названий, но... Вам угодно выдергивать только то, что подходит Вам <skipped by Илья Блинов>
Впору писать книгу *Забытый Шостакович*. :-)
А что ж, напишите! Делать нарезки из чужого (и большого!) труда -- дело нехитрое.
Но не издадут, ни в России, ни на Западе.
"Не издадут" -- так издайте за свой счет. С этим нет проблем ни в России ни на Западе.
Olorulus
22.03.2004, 19:56
Что мешает С.Волкову издать книгу по-русски в любой другой точке земного шара?
Логично. И разгадка секрета проста: Волков не из числа энтузиастов-правдолюбов. И слава ему на родине Шостаковича, очевидно, тоже не нужна. Вот если бы на этом издании можно было "зелени срубить" -- не сомневайтесь, рус. издание не замедлило бы показаться на наших книжных прилавках.
Михаил Лидский
23.03.2004, 00:17
По моему мнению, ответ иной: С. Волков не публикует русский текст своего изделия, потому что боится разоблачения.
Появись книга по-русски, ее компилятивный характер станет слишком очевиден. Собственно, он очевиден и в переводе, но все же перевод позволяет несколько прикрыть срам. Кроме того, иноязычный читатель не знает оригиналов текстов, вошедших в "Testimony", а в России... еще не все грамотные вымерли.
А публикация книг в России (имею в виду, конечно, жанры, в к-рых творит Соломон Волков) - дело довольно доходное. Недаром остальные труды этого автора у нас выходят и переиздаются...
zarastro
23.03.2004, 01:51
Сколько я знаю, на издание "бесед с " требуется разрешение от наследников того, с кем беседовали. По крайней мере когда публиковали Беседы Дувакина с Бахтиным обращались за разрешением к Кожинову и Бочарову.
Так что, в данном случае я думаю дело в Ирине Антоновне, а отнюдь не в Соломоне Волкове. И могу вас заверить, что в случае издания Testimony будут коммерчески успешными.
Зря Вы походя пинаете "Музыкальную энциклопедию".
Почему??? Из каких соображений я должен проходить мимо явной лжи?
Кроме Вашей тенденциозной "нарезки", в ст. о Шостаковиче есть много др. фактов, дат и названий, но...
Конечно есть, но я высказал определённую точку зрения и ес-но беру факты её подтверждающие. В свете обсуждаемого вопроса, мне не важны многие факты из его жизни и я их не касаюсь. Воля оппонентов найти факты опровергающие.
Вам угодно выдергивать только то, что подходит Вам <skipped by Илья Блинов>
А Вы считаете, что я должен приводить факты угодные оппонентам? <skipped by Илья Блинов>Я высказал точку зрения. Называть Д.Д гонимым властью – не уважать память миллионов расстрелянных, бессудно отсидевших, разбитые жизни, судьбы, семьи ... :-( Дворниками не везде принимали, в то время как Д. Д. работал одновременно в двух консерваториях. :-( Д. Д. испытывал давление со стороны власти, но оно и близко не приближалось к гонимости. Почему? Вот вопрос для исследователей, а не создание легенд о сытом преуспевающем человеке, в то время, когда многие его коллеги дохли с голоду.
А что ж, напишите! Делать нарезки из чужого (и большого!) труда -- дело нехитрое.
Ага. Я уже видел, как представленный Вами коллектив авторов сделал «нарезки» - стыдно было за беспомощность «коллектива». :-( :-(
"Не издадут" -- так издайте за свой счет
А вы можете сформулировать зачем?
Михаил Лидский
23.03.2004, 08:45
Сколько я знаю, на издание "бесед с " требуется разрешение от наследников того, с кем беседовали. По крайней мере когда публиковали Беседы Дувакина с Бахтиным обращались за разрешением к Кожинову и Бочарову.
Так что, в данном случае я думаю дело в Ирине Антоновне, а отнюдь не в Соломоне Волкове...
Леша, если бы наследники Шостаковича могли и хотели воспрепятствовать изданию "Testimony", они бы делали это по всему миру и на всех языках - не так ли? Но лишь в России и по-русски книга не издается.
Потом: Вам ли не знать, как легко обойти подобные запреты :)
Что касается упомянутого Вами прецедента, то надо выяснить, кому принадлежат авторские права на книгу Дувакин/Бахтин. Раузмеется, по логике вещей, авторские права на книгу, написанную от лица Шостаковича, должны принадлежать Шостаковичу и его наследникам - со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но нет, нет и нет - см. мой предыдущий постинг - "Copyright (c) 1979 by Solomon Volkov" - that's it! А раз так, то Solomon'у Volkov'y никто не указ: на каком языке хочет, печатает, а на каком не хочет, не печатает.
На эту тему мне доводилось уже писать подробно: http://www.lebed.com/2003/art3287.htm
Д. Д. испытывал давление со стороны власти, но оно и близко не приближалось к гонимости. Почему?
Возможно, по причине популярности ДДШ за рубежом. Иначе сидел бы.
...если бы наследники Шостаковича могли и хотели воспрепятствовать изданию "Testimony", они бы делали это по всему миру и на всех языках - не так ли?
Извините, что вклиниваюсь, но, возможно, что наследники и не могли вопрепятствовать. Авторские право в России и зарубежом - это до сих пор две большие разницы, а в уж 79-м - тем более.
Olorulus
23.03.2004, 11:26
Зря Вы походя пинаете "Музыкальную энциклопедию".
Почему??? Из каких соображений я должен проходить мимо явной лжи?
Да нет в Вашей нарезке никакой "явной лжи". Вместо "сталинской премии" написано "госпремия", это что ли "явная ложь"? Не слишком ли пафосно называть эту политкорректную замену (в 1982 году необходимую, чтобы "пропихнуть" статью в МЭ) "явной ложью"? Бросьте Вы...
Вот, к примеру, многозначительно цитируете из МЭ (как доказательство "негонимости" Ш.), что дескать он в 1949 г. был за границей. Если бы Вы любили и внимательно изучали жизнь Шостаковича, Вы могли бы прокомментировать, что он жутко не любил ездить за границу. И эта поездка в США не была исключением. И прекрасно известно, что поехал туда он не по своей воле. Он вынужден был туда поехать, потому что боялся ослушаться (а кто не боялся? Ваши мама с папой не боялись?), а вовсе не потому что любил "разъезжать по капзагранице" (как может прочитать из Вашей тенденционой подборки местная молодежь). Улавливаете разницу?
Далее. Вы пишете - работал сразу в двух консерваториях. Но не пишите, сколько он проработал в Московской консерватории. И при каких обстоятельствах оттуда ушел. И сейчас не улавливаете?
Не надо так делать. Такая как у Вас подборка - и есть "явная ложь", родившаяся (хочется верить) из Вашей недостаточной осведомленности.
Olorulus
23.03.2004, 11:34
[quote] А что ж, напишите! Делать нарезки из чужого (и большого!) труда -- дело нехитрое.
Ага. Я уже видел, как представленный Вами коллектив авторов сделал «нарезки» - стыдно было за беспомощность «коллектива». :-( :-(
Вот не надоест Вам защищать бездарную стряпню Ц.Миркиной... <skipped by Илья Блинов>Впрочем, здесь это офтопик, поэтому будьте любезны говорить по теме -- "Шостакович и власть".
Olorulus
23.03.2004, 11:36
По существу книги Волкова могу сказать, что читал ее целиком еще в 80-х годах. У меня сложилось впечатление, что автор искусно смешивает правду и подтасованную ложь. В этом проблема и иезуитство Волкова.
Мой друг, проф. Малколм Браун (совместно с именитыми коллегами, в т.ч. с глубоким знатоком русской музыки и русской культуры Ричардом Тарускиным) только что выпустил долгожданную книгу "Shostakovich Showcase", экземпляр которой Браун обещал выслать мне. Это - обстоятельная попытка отделить правду от лжи в трудах Соломона В. Как только получу, могу рассказать подробнее (если кому интересно).
Да нет в Вашей нарезке никакой "явной лжи". Вместо "сталинской премии" написано "госпремия", это что ли "явная ложь"? Не слишком ли пафосно называть эту политкорректную замену (в 1982 году необходимую, чтобы "пропихнуть" статью в МЭ) "явной ложью"?
Неужели Вы серьёзно считаете, что Ваши около-энциклопедические размышления что-то меняет в факте? И никакого пафоса нет: ложь – она и есть ложь.
а вовсе не потому что любил "разъезжать по капзагранице" (как может прочитать из Вашей тенденционой подборки местная молодежь).
Эк, как Вас разволновала местная молодёжь. Что-то я не уловил такой заботы в вопросе о Сталинской премии.
Улавливаете разницу?
Но я покладистый – Вы меня убедили. В остальном, значит, Вы согласны и вопрос о «гонениях» Д. Д. снимается. :angel:
Но не пишите, сколько он проработал в Московской консерватории. И при каких обстоятельствах оттуда ушел. И сейчас не улавливаете?
Не совсем? После того как его «ушли», он что стал нищим? Его выгнали из квартиры? Перестали публиковать его произведения? Запретили заниматься музыкой? Надеюсь, Вы понимаете, что это не риторические вопросы, а по каждому из них есть куча примеров.
Не надо так делать. Такая как у Вас подборка - и есть "явная ложь", родившаяся (хочется верить) из Вашей недостаточной осведомленности.
Не верьте. Вы пытаетесь опровергнуть факты, а это дело бесполезное. Другой вопрос, если бы Вы опровергали выводы, приводя другие факты, но Вы же этого не делаете.
Вот не надоест Вам защищать бездарную стряпню Ц.Миркиной...
Где это Вы прочитали у меня хоть одно слово в защиту Миркиной? Я стряпню Ваших друзей долбаю, так за неё стыдно. :-(
<skipped by Илья Блинов>
Впрочем, здесь это офтопик, поэтому будьте любезны говорить по теме -- "Шостакович и власть".
Тут того ... как бы это помягче сказать – Модератор есть для этого. Ок?
<Воистину есть. Илья Блинов> 8)
Mikhaily Lidskomu:
Vy znaete, trudno sudit' o tom, chto pravda i chto lozh v Testimony.
Irinu Antonovnu za publikaziyu Testimony na Zapade vyzyvali v KGB, i etoi nervotrpki ona. estestvenno, Solomonu prostit' ne smogla.
Fragment o Yudinoi byl opublikovan A. M. Kuznezovym po bumagam predostavlennym emu SAMIM Volkovym, tol'ko v sil'no usechennom vide.
I nakonez, tol'ko iz Testimony ves' mir uznal potryasayushuyu istoriyu zapisi Yudinoi A-dur'nogo Conzerta Mozarta dlya Stalina(hoty a versiy etoi istorii sushestvuet po krainei mere 5).
Takzhe interesneyshiy fragment o Hrennikove, kotoryi "soiled his pants in Stalin's presence" tozhe nikoim obrazom opublikovan byt' ne mozhet v Rossii "poe ticheskim soobrazheniyam".
To, chto oto vsyakih provokazionnyh publikaziy v presse Shostakovich sam vse vremya otkreshivalsa v zelyah sobtvennoi bezopasnosti, yarko vidno na primere ego pis'ma odnomu iz zapadnyh poklonnikov s otkazom podpisat' knigu Victora Serova (opublikovano v Glinkinskom sbornike pisem Sh' , 1999)
Ono i ponyatno. materialy ego intimnoi perepiski s uehavshei v Ameriku tetkoi - sestroi materi- byli predany oglaski. I uzh v 1943 godu u Sh' tochno byli problemy s NKVD - v kinge byli opublikovany fragmenty perepiski, gde vse Shostakovichi obsuzhdali, a ne uehat' li im v Ameriku (chastichno ssylka na eto est' i K. Meyera)
PS Kstati, Ian Mac Donald i Allan Hoe from Southern Illinois University namaereny prodolzhat' rugatsa s Miss Fay po povodu podlinnosti Testimony
Vo takaya informaziya k razmyshleniyu.
Михаил Лидский
24.03.2004, 00:05
Отвечаю сразу "DSCHost" и "Tristan".
Я совершенно не собираюсь выяснять, что в "Testimony" правда, а что -- ложь, и как Шостакович относился к сов. власти. В некоторых частностях это, впрочем, видно невоооруженным глазом, но не это, на мой взгляд, составляет суть вопроса.
Суть вопроса, как я ее понимаю, заключена в следующем: действительно ли текст "Testimony" был продиктован С.Волкову Шостаковичем и впоследствии лишь отредактирован последним?
На этот вопрос С.Волков за последение 25 лет доказательного ответа не дал. Зато дал много поводов для серьезных сомнений. Между тем, именно он был обязан атрибуировать текст. Если это не сделано, книгу нельзя считать подлинной.
Кроме того, я считаю, что обмен письмами И.А.Шостакович и С.М.Волкова (www.vestnik.com/issues/2000/1024/win/Shostakovich.htm) не оставляет последнему никаких шансов.
Насколько позволяет судить мое знакомство с Законом РФ "Об авторском праве и смежных правах", наследники Шостаковича не имеют или практически не имеют юридических рычагов влияния на публикацию "Testimony" либо отсутствие таковой.
Еще раз: за границей издано по-русски множество книг - как т.н. антисоветчины вроде "Testimony", т.к. и беллетристики, поэзии и т.д. и т.п. Люди моего и старших поколений хорошо это помнят - это называлось "тамиздат". Опус Волкова издавался на самых разных языках, но... не по-русски.
В отношении spoiling pants должен заметить, что в нашем Отечестве имеется великое множество читателей, к-рых хлебом не корми - только дай почитать про spoiling pants. Следовательно, коммерческий успех такой книги предрешен. У нас, граждане, свобода печати. "Этические соображения"? Что еще за просягательство на свободу печати?! Характерно, однако, что именно этот фрагмент наш корреспондент называет "интереснейшим"... В том-то и дело, что содержание "Testimony" сводится к "антисталинскому подтексту в музыке" (соцреализм навыворот) и "spoiling pants". Такая вот, знаете, сурьезная книга.
...Да хоть в сети вывесил бы Волков русский текст - уж тут-то точно никаких проблем не возникло бы!
Ан нет. :-?
link na russkie otryvki is The Testimony s horoshim predisloviem:
http://uic.nnov.ru/~bis/dsch.html
Между тем, именно он был обязан атрибуировать текст.
Не в порядке оспаривания Ваших выводов: он ничего не обязан.
Он, если хочет может что-то делать, а не хочет - может не делать.
link na russkie otryvki is The Testimony s horoshim predisloviem:
http://uic.nnov.ru/~bis/dsch.html
угу, именно там, на сайте Ильи Блинова :)
Михаил Лидский
24.03.2004, 09:17
link na russkie otryvki is The Testimony s horoshim predisloviem
Да, но ведь там ни слова о происхождении текста - откуда он у вывесившего - и по какому праву вывешен...
Затем: из вывешенного текста изъяты многие "подозрительные места" (например, начало главы о Чехове, взятое Волковым из "Литературной газеты" от 28.01.1960 - см. "Шостакович о времени и о себе", с.228). Но другие - остались.
Вот, например, такой абзац: Я благоговею перед Мусоргским, считаю его величайшим русским композитором. Почти одновременно с созданием Фортепианного квинтета я был занят работой над новой редакцией оперы Мусоргского "Борис Годунов". Мне пришлось пересмотреть партитуру, кое-где сгладить шероховатости гармонизации, неудачную и вычурную оркестровку, отдельные гармонические ходы. В оркестровку введен ряд инструментов, которые не были использованы ни Мусоргским ни Римским-Корсаковым, редактировавшим "Бориса Годунова". (http://uic.nnov.ru/~bis/d-mus.html)
Это - дословная цитата (лишь первая фраза взята из другого абзаца) из газеты "Известия" от 1.05.1941 ("Шостакович о времени и о себе", с.87). Таких казусов в "Testimony" много. Волков объясняет их волнением Шостаковича и его исключительной памятью: дескать, от волнения Шостакович говорил цитатами из своих статей, в том числе сорокалетней давности (The New York Times, October 17, 1998). Я не верю...
К тому же, в тексте "Testimony" встречаются заимствования и из других авторов (об этом я писал в статье в "Лебеде" и "Муз.академии"). Ну, ладно бы Шостакович говорил цитатами из самого себя, но отчего-то он говорит еще и цитатами, к примеру, из И.В.Никоновича... А потом теми же цитатами говорит сам Волков в «Истории культуры Санкт-Петербурга»...
В принципе я допускаю, что при подготовке книги могут использоваться другие тексты того же автора, но тут как раз и приобретает решающее значение процедура атрибуции текста, именно в этом смысле и был Волков обязан атрибуировать текст, а он юлит, занимается демагогией, передергивает, хамит дамам...
Но вывешнное в сети и вправду похоже на оригинальный текст Волкова (не обратный перевод). А какое отношение Волков имеет к этой публикации? Как текст попал к вывесившему? Опять - мутная вода...
Я не ставлю под сомнение то, что Волков действительно брал интервью у Шостаковича, но адекватность текста книги этим интервью я подвергаю самому серьезному сомнению. В сущности, именно это и говорит И.А.Шостакович.
Илья Блинов
24.03.2004, 23:22
Отвечаю по пунктам.
1.Текст был взят у одного из профессоров Нижегородской консерватории, сейчас он живет в Германии, потому не могу назвать его имя – не спросил вовремя разрешения на это.
2. К нему, в свою очередь, текст (или его отрывки – я не уточнил) попал в еще в семидесятые годы, на одну ночь. Это были фотокопии тех самых листов с подписью - «Читал. Д.Шостакович». Эту ночь вся семья переписывала «Свидетельства» от руки и начитывала на пленку. Что успели – то осталось. Следовательно, это не обратный перевод, а оригинал. Я расшифровывал материалы (with the little help from my friends) с этих самых лент и рукописных тетрадей, от и до – все что было.
3. В сети материал вывешен по такому же праву, по какому сам профессор передал, уезжая, ксерокопии тетрадок в библиотеку Нижегородской консерватории. То есть – прав никаких. Поэтому сайт я никак не рекламирую.
Михаил Лидский
25.03.2004, 16:02
Илья, большое спасибо за ценные сведения.
Мне тоже помнится, что на заре моей туманной юности по рукам ходило то, о чем Вы пишете и что частично воспроизводите. Но именно в 70-е годы. Английское (американское) издание вышло в 1979 г., а годом позже - советский сборнрик "Шостакович о времени и о себе", в к-рый вошли публикации за подписью ДДШ в сов.прессе: как липовые, так и, елико возможно судить, настоящие...
В 1980 г. Лорел Фэй выступила с разоблачениями Волкова.
Русское издание его книги так и не последовало.
Хотя, казалось бы, какая роскошная коньюнктура: Афганистан, Олимпиада, бегство Максима и Дмитрия-младшего...
Кстати, характерна оценка Максима Дмитриевича: "It's true. It's accurate.
Sometimes, for me, there is too much rumour in it, but nothing major. The basis of the book is correct." В том-то и дело, что basis - а в деталях... Не выиграл, а проиграл; не Хренников, а Калинников и т.д... Кроме того, я сам говорил с М.Д. на эту тему...
Читатель
25.03.2004, 16:10
Согласен с оценкой Михаилом Лидским книги С. Волкова "Тестимония".
Печально, что на Западе ее мифы и легенды уже практически укоренились и даже в аннотации к дискам с записями музыки Шостаковича на них ссылаются как на что-то непререкаемое. Например, в аннотации к записи 11-й симфонии "1905 год" в исполнении Филадельфийского оркестра под упр. М. Янсонса (фирма EMI) утверждается (со ссылкой на вышеупомянутую книгу), что на самом деле музыка посвящена не "кровавому воскресенью" 1905 г., а венгерским событиям 1956 г.
Удивительно, что никому не приходит в голову, что при этом Шостакович выглядит, извините за выражение, каким-то мелким трусом с фигой в кармане. Так и хочется написать – по себе судят! А ведь это не так. В 1936 г., когда его вовсю шельмовали за оперу «Леди Макбет…», он не стал каяться, а ведь времена наступали более чем серьезные. В те же годы, насколько я знаю, никаких кантат или ораторий во славу партии или Сталина он не написал – ведь не считать же за славословие «Песню о встречном».
Да, у Шостаковича есть кантата в честь 19-го съезда ВКП(б), но она была написана только после войны, во времена постановлений об опере «Великая дружба», журналах «Звезда» и «Ленинград», тайного убийства С.Михоэлса и зловещих слухах о повторении еще больших чем в 37 г. репрессий, тем более страшных, что после войны многие ждали (см. воспоминания Эренбурга, Симонова и др.) какого-то послабления или, пользуясь современным языком, либерализации режима. Кстати, эта кантата с тех пор практически не исполнялась, мне довелось единственный раз ее услышать где-то году в 1989 (в период гласности и перестройки) на концерте БСО с Федосеевым в Колонном зале.
Что же касается 11-й симфонии, неужели никто не хочет понять что, если бы Шостакович хотел откликнуться на венгерские события и при этом избежать преследований, он мог бы написать симфонию без всякого подзаголовка и без цитирования мелодий «Варшавянки» или «Замучен тяжелой неволей», но с музыкальной картиной расстрела (попробуйте доказать, что музыка изображает именно расстрел) и при этом вставить в симфонию парочку-другую малоизвестных или даже известных (но измененных) венгерских мелодий, да так, что музыковеды докопались бы до этого только спустя десятилетия.
В те же годы, насколько я знаю, никаких кантат или ораторий во славу партии или Сталина он не написал – ведь не считать же за славословие «Песню о встречном».
Ох, как я не люблю вести разговор на тему, которая к музыке имеет мало отношения. Но по вашему выходит Ленину посвящённые симфонии это совсем другое дело, чем писать оды Сталину. Отличаются ли мотивы послужившие написанию подобных сочинений?
Начнем с того, что после изгнаниия Шостаковича из Московскои
консерватории у него не было никакого заработка кроме киномузыки, поэтому
он так и говорил Кондрашину по этому поводу: делайте это только тогда,
когда вам действительно нечего естъ (у него все-таки были жена и двое
детей! )
Несмотря на весь официоз большинства его киномузыки, некое рациональное
зерно насмешки над режимом все же в ней сокрыто: например Песня о
Сталине в конце второй серии Падения Берлина не что иное, как эскиз гимна
Советского Союза, написанный им для конкурса 1944 года! КАК ВАМ
ЭТО? Или цитаты из коды финала 5 Симфонии в каждой увертюре или заключении..
Есть над чем подумать. Вот вам и Тестимоны!
да и по вдохновению видно, что это все спустя рукава делалось
Размышля над возникновением этой темы, я заюсь вопросом:
почему у отдельного человека максимализм с возрастом убывает , а у человечества - наоборот - возрастает?
Да-а, как-то с вопросами во все времена дело обстояло значительно лучше. ;)
Читатель
26.03.2004, 02:25
Но по вашему выходит Ленину посвящённые симфонии это совсем другое дело, чем писать оды Сталину. Отличаются ли мотивы послужившие написанию подобных сочинений?
Какие симфонии, посвященные Ленину, Вы подразумеваете?
Насколько я знаю у Шостаковича всего одна такая симфония - 12-я "1917 год", op 112, датированная 1961 г.
Она действительно «посв. памяти В.И. Ленина». По крайней мере, так написано в "Кратком путеводителе для слушателей симфонических концертов", изд. "Музыка", Ленинград, 1967 г., лежащем сейчас передо мной. Любопытно, однако (только сейчас обратил внимание), что там пишется об этой симфонии, цитирую: "Не вождь революции, а сама революция - лучший памятник Ленину - оказалась в центре Двенадцатой симфонии."
Сейчас читаю и усмехаюсь, надо же для 1967 г. звучит весьма двусмысленно: в симфонии, посвященной Ленину, не он главный, а революция.
Неужели Вам не приходит в голову, что в 1961 г. Шостаковича уже никто не мог заставить или принудить написать такую симфонию. К тому времени он по существу считался живым классиком, да и времена наступили совсем другие - 1961 г. - самый пик "хрущевской оттепели", знаете ли Вы, что это такое?
Тогда многим, далеко не самым глупым людям казалось, что вот оно - возвращение высоких идеалов, ради которых совершалась революция. Между прочим именно в этом году было объявлено (в новой программе КПСС), что великая мечта о некоем царстве всеобщего счастья и изобилия - коммунизме уже не горами, а вот она, можно сказать, почти видна - 1980 г. декларировался как начало ее наступления. Сейчас это смешно читать, а ведь тогда кое-кто в это верил. Помню, один наш пожилой преподаватель всерьез говорил нам, что вы то счастливцы доживете.
Впрочем, можно понять и тех, кто в это поверил, 1961 г. - год полета Гагарина, неужели Вы об этом не знаете. Где-то в те же годы на экраны вышел двухсерийный документальный фильм немецких кинорежиссеров Аннели и Андре Торндайк под названием "Русское чудо", куда вошли кадры запуска Гагарина. Любопытно было бы его сейчас пересмотреть, да ведь нипочем не покажут. А там был показан путь, который прошла наша страна с начала ХХ века - от России лапотной до космической. Между прочим, в те же годы начался развал колониальной системы, бывшие колонии становились независимыми и очень многие руководители этих новых государств при выборе пути развития между капитализмом и социализмом заявляли, что выбирают второй. И их тоже можно было понять – капитализм они, можно сказать, попробовали на своей шкуре. Слышали ли Вы о таком деятеле - Патрисе Лумумбе, которого именно в то время просто убили. Успехи же СССР в те годы казались неоспоримыми. Когда Хрущев тогда во время своего визита в Америку говорил, что мы вас догоним и перегоним, в Америке это воспринимали всерьез. Как видите, не все было так однозначно, как это кажется сейчас.
А теперь от политики, которая мне также не любезна, как и Вам, к 12-й симфонии Шостаковича. Впрочем, от нее (политики) далеко не уйдешь и здесь. Неужели вы не знаете, что у семьи Шостаковича (как с удовольствием писали в советские годы) давние революционные корни? Неужели не читали, что его дед – Болеслав Шостакович был профессиональным революционером, соратником Ярослава Домбровского – одного из руководителей Парижской коммуны? Неужели не знаете, что 11-ти летний мальчик Дима Шостакович был среди тех, кто слушал Ленина на площади у Финляндского вокзала, когда тот с броневика произносил свои легендарные Апрельские тезисы. Между прочим, речь Ельцина на танке в августе 1991 – общепризнанное подражание тем событиям.
Неужели никто теперь не способен понять, что тогда, в 1961-м Шостакович мог писать 12-ю симфонию о революции 17 года и посвятить ее Ленину вполне искренне. Другое дело, что в отличие от 11-й, 12-ю симфонию, на мой взгляд, нельзя назвать удачной. Хотя и в ней есть интересные места – например, отличная первая тема. Возможно, в том, что симфония не вполне удалась, есть и своя закономерность, именно в те годы искренняя вера людей того поколения в революцию и Ленина начала испаряться. Наверное, не случаен и тот факт, что уже в следующем 1962 г. Шостаковичем была написана воспринимавшаяся в те годы как крамольная 13-я симфония (на стихи Евтушенко).
Но по вашему выходит Ленину посвящённые симфонии это совсем другое дело, чем писать оды Сталину. Отличаются ли мотивы послужившие написанию подобных сочинений?
Какие симфонии, посвященные Ленину, Вы подразумеваете?
Насколько я знаю у Шостаковича всего одна такая симфония - 12-я .
Разговор о Ленинской симфонии Шостаковича зашёл в связи с тем, что я вижу, что в вашем сообщении вы противопоставляете Прокофьева, написавшего сочинение посвящённое Сталину, Шостаковичу, якобы ничего подобного не писавшего. Публичные композиторы того времени, которые сочиняли музыку не только для себя и слушали её не в наушниках, должны были соответствовать режиму в котором они жили и сочинять вещи с подобными посвящениями. И у Хачатуряна есть Поэма о Сталине(38 год), а также Ода памяти Ленина (48 год), написанная после известных событий. 12 симфония Шостаковича посвящ. Ленину в 60 годы это веяние того же толка. 13-ая же симфония Шостаковича была написана далеко не во времена Сталина.
Тем не менее в 48 году досталось всем троим данным композиторам.
P.S. Я иногда думаю о Петре Ильиче, попади он в это время - он бы этого не пережил.
zarastro
26.03.2004, 17:07
Насчет Прокофьева - он конечно Кантату к ХХ летию написал, но вы ее хоть раз слышали? Там вся музыка - издевательство над запрещающим формалистические отклонения режимом. Ну а Слияние Волги с Доном, было написано по настоятельным просьбам людей, которых Прокофьев считал своими друзьями. Да и писал он это с большой неохотой.
Насчет Щостаковича. Во первых реально о Ленине у него 2 симфонии. Закончив вчерне 7-ю симфонию в 40-м году он показывая ее Уствольской, говорил, что собирается посвятить ее памяти Ленина. Ну а уж потом...
С Дмитрием Дмиртриевичем вообще все очень сложно, как впрочем и с многими другими людьми такого масштаба.
Писал замечательные квартеты, сочиняя одновременно невнятную 12-ю симфонию. Написал оппозиционную 13-ю симфонию, по музыке к сожалению не принадлежащую к лучшим образцам его творчества.
Музыку к кино он кстати писал прекрасно, возьмите хоть Новый Вавилон, Гамлета. Вообще творческое сотрудничество Козинцева и Шостаковича довольно мало изучено.
Был очень хорошим пианистом, что видно из сохранившихся записей.
Что касается перелома душевного, то как мне кажется здесь многое связано со смертью в 44 году И.И. Соллертинского . Он судя по многочисленным воспоминаниям был не только "совестью" Ленинградской Филармонии , но и в определенном смысле "музыкальной совестью" самого ДДШ. На смерть Соллертинского Шостакович написал свое лучшее произведение - 2-е фортепианное трио. А потом... Дмитрий Дмитриевич на долгое время остался без дружеской поддержки. И события 48-49 оказали на него намного более сильное воздействие, чем все проработки 30-х годов. Ну а уже потом были все "странности" 60-70-х годов. И здесь ДДШ много в чем упрекнуть можно было бы,... но все же в отличие от многих, его сломали не сразу.
А насчет симфоний посвященных Ленину, есть еще замечательная симфония Шебалина, которая не слишком страдает от столь мрачного посвящения.
А насчет симфоний посвященных Ленину, есть еще замечательная симфония Шебалина, которая не слишком страдает от столь мрачного посвящения.
Как ни крути, а сталинские премии просто так не давали. И Шебалин ведь тоже получал первую премию. Кстати может быть есть у кого-нибудь список всех сочинений получивших в том или ином году сталинскую премию той или иной степени?
Среди них наверняка найдётся и то, что сегодня практически неизвестно, но интересно.
Михаил Лидский
26.03.2004, 22:30
...Написал оппозиционную 13-ю симфонию, по музыке к сожалению не принадлежащую к лучшим образцам его творчества.
Ну знаете...
А я так люблю там финал (в особености рефрен, и прежде всего последнее проедение - кажется, два альта, потом две скрипки...).
Я вообще так люблю музыку Шостаковича... :)
Everyдика
27.03.2004, 00:06
:alcohol:
Начнем с того, что после изгнаниия Шостаковича из Московскои консерватории у него не было никакого заработка кроме киномузыки, поэтому он так и говорил Кондрашину по этому поводу: делайте это только тогда, когда вам действительно нечего естъ (у него все-таки были жена и двое детей! )
Бедный, бедный Д.Д (а Вы ещё не всех членов семьи назвали) :-(
“ДОРОГОЙ ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ.
Сегодня я говорил по телефону с тов. Л. П. Берия. Он мне сказал, что говорил с Вами о моих делах, нсчёт которых я ему писал.
Лаврентий Павлович сказал мне, что Вы отнеслись к моему положению очень сочувственно. Все мои дела налаживаются великолепно. В июне я получу квартиру из 5 комнат. В июле дачу в Кратово и кроме того получу 60 000 рублей на обзаведение. Всё это меня чрезвычайно обрадовало.
Прошу Вас принять мою самую сердечную благодарность за внимание и заботу. Желаю Вам счастья, здоровья и многих лет жизни на благо нашей любимой Родины, нашего великого народа.
Композитор
Д. Шостакович.
27 мая 1946г.”
Существует его же письмо к Сталину от 1 февраля 1947г., где он сообщает о получении квартиры. Кроме того: по оперативной справке МГБ, поданной в начале 1948г. Жданову:
“ ... Композитору Шостаковичу за 1946-47 гг. выплачено 232 200 руб. гонорара ...”
При том, что с 1941 по 1946 гг. Он четырежды! получал Сталинскую премию, которая имела и денежный эквивалент, а такие мелочи, как профессорские зарплаты можно и не считать. :-)
Вы, очевидно, плохо представляете порядок сумм, получаемых Д. Д., если видите в его словах денежные затруднения. :-(
Как-то защитники «гонимого» Д. Д. после цифр его доходов подзавяли. А я, кстати, хочу ещё подкинуть: средняя месячная зарплата в послевоенные годы составляла 500руб. в месяц! Неплохо сопоставить с 230 200 руб. гонорара за 46-47гг. (но не дохода!).
А тут ещё меня сильно посмешила Г. Вишневская:
«Он всю жизнь боялся, что не сможет прокормить семью, а семья была большая, и он был единственным кормильцем. Дети его: дочь Галина с мужем и двумя детьми, сын Максим, тогда еще студент, с женой и сыном - фактически были на его иждивении. Да еще старая нянька, прожившая у него всю жизнь, и домработница в московской квартире, и еще одна домработница и истопник на даче, шофер, секретарь - всем им надо было еще зарплату платить. Ну, и сам Дмитрий Дмитриевич с женой. Итого 15 человек.»
Источник:
Галина Вишневская
Галина. История жизни. МП "Аурика", Чимкент, 1993 г.
Это уже относится, наверное, к 60-ым годам. Присмотритесь к первым семерым в списке!
Недавно я спускался между этажами в здании фирмы, где работаю. На площадке стойкой в ящиках стоит оборудование и возился человек. Когда я проходил мимо, он попросил помочь, я поддержал верхние ящики, он выдернул нужный, взвалил на плечо и попёр. Я смотрел ему вслед и думал, что его отец гораздо богаче Д.Д. Шостаковича ... Имея трёх здоровых женщин в семье Д.Д. содержит 2-х домработниц!
Это, безусловно, личное дело Д. Д. кого содержать и не моё дело судить, но, когда раздаются стенания по поводу его необеспеченности – смешно. Надо учесть, что основные ценности (квартира, дача) он получал почти бесплатно.
И тут же по поводу голодающего С. С. Прокофьева. По той же справке МГБ от 48г. Непогашенная задолженность С. С. Прокофьева Музфонду составила 182 000 рублей!
Можно долго дискутировать по поводу того, что сказал/написал Д. Д. дяде Васе, а дядя Вася, свято следуя примеру Д. Д., всё это уничтожил и вот теперича не может представить доказательств. Можно выяснять есть ли у дяди Васи обязанности вообще что-то доказывать. Или искать «фигу в карманах» в его произведениях. К самому Д. Д. это имеет не слишком большое отношение. Гораздо больше говорят документы. Мне например интересно, что стало с лениградской квартирой Д. Д., когда он получил московскую? Почему обеспечением Д. Д. занимался Берия? Получил он обещанные 60 000? Был ли он прикреплён к спецраспределителям? Вишневская упоминает о гонорарах из-за границы, когда и сколько он их получал? Это не копание в грязном белье, но коль скоро меня интересует личность Д. Д., такие факты позволят составить куда более полную картину или по крайне мере уточнить бесконечные бла, бла – каким он парнем был.
Можно поинтересоваться откуда источник с данными бухгалтерскими справками?
Olorulus
02.04.2004, 13:21
По той же справке МГБ от 48г. Непогашенная задолженность С. С. Прокофьева Музфонду составила 182 000 рублей!
Мне глубоко наплевать, сколь велика была "непогашенная задолженность Прокофьева". У Сергея Сергеевича упоительная "Автобиография", блестящие дневники (недавно вышел трехтомник, все знают). Вот откуда можно черпать сведения о личности. Но Вас, похоже, творческая природа Прокофьева вовсе не интересует.
Это не копание в грязном белье, но коль скоро меня интересует личность Д. Д., такие факты позволят составить куда более полную картину
О да... Более полную картину... доходов? Для чего это Вам? Неужели станете лучше понимать музыку Шостаковича? :eyecrazy:
Да, и напишите все-таки, по каким таким архивам Вы цитируете справки ГБшников. Лично я, будучи профессиональным источниковедом, даже и помечтать о таком доступе не могу. ;)
не глубоко наплевать, сколь велика была "Мнепогашенная задолженность Прокофьева". У Сергея Сергеевича упоительная "Автобиография", блестящие дневники (недавно вышел трехтомник, все знают).
Более полную картину... доходов? Для чего это Вам? Неужели станете лучше понимать музыку Шостаковича?
Вы не внимательно читаете эту ветку: обсуждается вопрос материальном состоянии, а без цифр доходов тут никуда. И вопрос обеспечения совсем не так узок, как кажется. Я знаю, что должна выйти книга, где постановление 48г. Будет рассмотрено несколько с других позиций, в том числе и экономических.
Вот откуда можно черпать сведения о личности.
Безусловно. Но если вы читаете из таких источников о нехватке средств, а потом цифирьки показывают, что композитор зарабатывал в 20-25 раз больше, чем в среднем по стране (а Вы представляете, что это значит? Да ещё в стране, где многие ценности раздавались бесплатно) сведения воспринимаются несколько в другом свете. :-( Кстати, проверьте пожалуйста цифру: В. Мурадели успел пристроить свою «Великую Дружбу» в 60! театрах страны? Впору назвать «Великая Кормушка». :-(
Но Вас, похоже, творческая природа Прокофьева вовсе не интересует.
А это зачем? Так, боднуть на всякий случай. :-(
Да, и напишите все-таки, по каким таким архивам Вы цитируете справки ГБшников
РГАСПИ.
Лично я, будучи профессиональным источниковедом, даже и помечтать о таком доступе не могу.
Это совсем просто – нужно жить в Канаде. :-)
И тут же по поводу голодающего С. С. Прокофьева. По той же справке МГБ от 48г. Непогашенная задолженность С. С. Прокофьева Музфонду составила 182 000 рублей!
Обижать мимоходом Прокофьева в моё присутствие по негласным правилам форума не полагается.
Бумага о его долгах за 48 год для меня ничего ровным счётом не говорит. Если говорить о бухгалтерии, то здесь нет дальнейшей информации, о том была ли погашена задолженность и в связи с чем она. О том что Прокофьев не был бедным человеком в советское время я думаю это всем понятно. Не был он беден и с самого детства, когда советской власти не было (играл в молодости ещё на бирже), в их доме всегда был повар и о том, чтобы жена готовила и речи не было. Сам он я думаю кроме яичницы ничего не готовил.
К тому же если знать Прокофьева как любителя пошиковать плюс отсутствие у него склонности к накоплению, то никаких оснований не верить Ростроповичу нет - я имею ввиду его рассказ о том, что через определённое время у Прокофьева сбережений не осталось, в связи с урезанием довольствия и сборов после 48 года. Также не тянет на выдумку и то что Ростропович для Прокофьева ходил просить денег, когда они кончились. Просто не нужно принимать так близко к сердцу как всегда очень эмоциональные рассказы Ростроповича - с голоду Прокофьев не умирал. Для западной публики Ростропович просто имеющуюся картину обрисовал в более мрачных тонах, посчитав, что так он лучше достучится до их сердец. В России он к сожалению вообще никаких подобных интервью не даёт или же никто не просит.
Илья Блинов
03.04.2004, 00:30
Господа. Дискуссия скатилась на пошлейший уровень. Считать деньги в чужом кармане – затея крайне непривлекательная. Подвигнуть кого-либо к лучшему пониманию музыки сие занятие не способно.
Теперь персонально. Господин Amateur! Хотите Вы того или нет, но в Ваших выступлениях в этой теме очень отчетливо звучит весьма странная нота. Вы словно бы сожалеете, что Шостакович не разделил судьбу Тухачевского, Вавилова, Мейерхольда, Михоэлса… Сравнивая его судьбу с судьбами невинно погибших, Вы невольно ставите Шостаковича в положение подлеца: дескать, выжил за счет них. Я уверен, что на самом деле Вы так не думаете. Но, избрав подобную стратегию аргументации («Шостакович гонимый? А вот Имярек-то вдесятеро пострадал!»), Вы автоматически совершаете очень нехороший поступок: Вы начинаете сравнивать БОЛЬ.
То, что Шостакович выжил, а не погиб, - скажем, на войне, как Флейшман, не сидел, как Вайнберг, - так это нам всем повезло. Всем! Повезло и ему, что он занимался музыкой, а не был ни маршалом, ни режиссером, ни писателем, к коим безграмотным властителям прицепиться было чуть легче.
Но он практически всю жизнь прожил под колоссальным прессом. Вот Вам выразительнейший документ.
Должен признаться, что, когда я прочел статью «Сумбур вместо музыки», я растерялся. Первым ощущением был протест. Я подумал: это неверно. Шостаковича ругать нельзя, Шостакович – исключительное явление в нашем искусстве. Эта статья сильно ударила по моему сознанию. Музыка Шостаковича мне всегда нравилась… И вдруг я читаю в газете «Правда», что опера Шостаковича есть «Сумбур вместо музыки». Это сказала «Правда». Как же мне быть с моим отношением к Шостаковичу?..
Легче всего было сказать себе: я не ошибаюсь, и отвергнуть для себя самого, внутри, мнение «Правды».
К чему бы это привело? К очень тяжелым психологическим последствиям.
У нас, товарищи, весь рисунок общественной жизни чрезвычайно сцеплен. У нас нет в жизни и деятельности государства самостоятельно растущих и движущихся линий. Все части рисунка сцеплены, зависят друг от друга и подчинены одной линии… Если я не соглашусь с этой линией в каком-либо отрезке, то весь сложный рисунок жизни, о котором я думаю и пишу, для меня лично рухнет: мне должно перестать нравиться многое, что кажется мне таким обаятельным. Например, что молодой рабочий в одну ночь произвел переворот в деле добычи угля и стал всемирно знаменитым. Или то, что Литвинов ездит в Женеву и произносит речи, влияющие на судьбы Европы. Или то, что советские стрелки в состязании с американскими оказываются победителями, или то, что ответы Сталина Рой Говарду с восторженным уважением цитируются печатью всего мира…
Если я в чем-нибудь не соглашусь со страной, то вся картина жизни должна для меня потускнеть, потому что все части, все детали этой картины связаны, возникают одна из другой, и ни одна не может быть порочной.
И с этих позиций я начинаю думать о музыке Шостаковича. Как и прежде, она мне продолжает нравиться. Но я вспоминаю: в некоторых местах она всегда казалась мне какой-то пренебрежительной. К кому пренебрежительной? Ко мне.
Этот человек очень одарен, очень обособлен и замкнут.
Внешне гений может проявляться двояко: в лучезарности, как у Моцарта, и в пренебрежительной замкнутости, как у Шостаковича.
Мелодия есть лучшее, что может извлечь художник из мира. Я выпрашиваю у Шостаковича мелодию, он ломает ее в угоду неизвестно чему, и это меня принижает. Эта пренебрежительность к «черни» и рождает некоторые особенности музыки Шостаковича – те неясности, причуды, которые нужны только ему и которые принижают нас. Вот эти причуды, которые рождаются из пренебрежительности, названы в «Правде» сумбуром и кривлянием…
Юрий Олеша. Речь на обсуждении опубликованной
в газете «Правда» статьи «Сумбур вместо музыки».
Цит. по книге: Бенедикт Сарнов. Наш советский новояз.
Маленькая энциклопедия реального социализма.
Изд. «Материк», Москва, 2002, стр. 117-118
Вероятно, это можно назвать пособием по выращиванию в себе раба.
Сравните судьбу Шостаковича с судьбой Стравинского, которого в Америке носили на руках, партитуры которого хранили где-то в сейфах (пролистайте книжку К.Ю. Стравинской, там точная информация – то ли в Минфине, то ли в Конгрессе) и взимали с них налог как с валютной ценности.
По доходам. Занимаясь увлекательно-прикладной бухгалтерией, Вы как-то выпускаете из виду, что Шостакович «не кастрюли паял», а писал музыку. Причем, музыку, которая до сих пор составляет славу отечественной культуры. И если в то время было кому давать премии (как бы они на тот момент не назывались), то Шостакович место в списке номинантов занимал по праву. Соответственно и место в обществе он занимал не в двадцать пять и не в сто раз более высокое, чем средний человек.
По безденежью. Все приведенные Вами документы относятся к эпохе «до сорок восьмого года». (Влияние этого постановления чувствуется до сих пор: писать доходчиво очень многие академические композиторы и сегодня считают занятием чуть ли не постыдным.) «Нечего есть» Шостаковичу было на протяжении пяти лет, с момента публикации Постановления и до смерти Сталина. Из консерваторий он был уволен (как враг народа, «формалист проклятый»), сочинения не исполнялись (рекомендованы к исполнению были только Пятая симфония и первая часть Седьмой, да только кому связываться хотелось!), насколько часто поступали гонорары за исполнение музыки за границей – я не знаю, но, думаю, не по первым и пятнадцатым числам.
То, что он выжил и не сломался – это, повторяю, наша общая удача. Счастье. Мы имеем возможность слушать его музыку. Чем я и советую заниматься почаще. Посмотрите, уже в соседнем потоке и Первую, и Четвертую, и Шестую симфонии из списка хорошей музыки исключили.
Слушайте больше! Уверен, что сам «исключатель» эти симфонии больше одного-двух раз и не слышал. Да и то в записи. Чтобы осознать сравнительно небольшую Шестую, к примеру, нужно как минимум шесть раз ее послушать. А лучше – восемь.
P.S. В рамках автомодерации. :)
Если господин Amateur сочтет, что в пост содержит переходы на личности, сообщение будет отредактировано в соответствии с его пожеланиями.
Блестяще, Илья!
Я же не просто так убеждал Вас, что Вам надо писать! И публиковать написанное! Могли бы и раньше поверить профдемагогу..:) Пока я собирался с мыслями, как бы попытаться остановить разнос темы и никого не обидеть, Вы решили все проблемы.
Amateur, правда хорошо написано? Уверен, что Вам тоже понравилось. Илья прав: в нашей болезненной стране трудно говорить на такие темы так, чтобы не вызвать массу резких реакций. И так же, как он, знаю, что Вы ни сном, ни духом не имели в виду таких акцентов в восприятии Ваших постов, но увы, в России невозможно говорить чисто рационально.
Подтверждаю с завистью замечание Amateur о Канаде. В Штатах и Канаде собраны фантастические архивы со всего мира, и они принципиально доступны всем желающим, что вовсе не так даже в Европе. Пару примеров. Если вас интересует история гомеопатии, которую изобрёл немец Ганеманн, Вам надо ехать в канадские архивы, а не в Фонд Ганеманна в Штутгарте. А для того чтобы получить доступ к архивам ангглийских экспедиций в Центральную Азию в первой половине 19 в. (ну да, это архивы разведки, но ведь уже почти 200 лет, всё равно что архивы разведки Александра!), вам надо пройти 111 кругов ада, прежде чем вы попадёте в Office of India. Человек, который их прошёл и написал The Great Game (Peter Hopkirk, а не тот, о ком вы подумали), сразу стал знаменит. А сколько ещё ему не дали увидеть? Ничего страшного в цифрах доходов Шостаковича нет, любопытство такого рода – в человеческой природе, проблема только в трагическом контексте, который делает почти невозможным спокойный разговор на такие темы в России. Это никак не упрёк Amateur. Просто в стране, где никто ни в чём так и не виноват, всегда найдутся хотя бы 2-3 читателя, которые так и не послушают Шостаковича, но запомнят, что он хорошо жил в трудные времена. Право, его память заслуживает того, чтобы мы постарались оградить её от таких, даже незначительных по масштабу, ассоциаций.
Я видел ДД только один раз в жизни, кажется, уже писал. Была премьера уже не помню какого квартета, нетрудно вычислить, это было за пару лет до его смерти, не позже. Я совершенно случайно обнаружил, что просидел целое отделение через кресло от ДД, примерно в 8 ряду, не заметив его. По окончании в Малом зале началась стойкая овация, и вдруг возникло движение, и я увидел, что он выходит кланяться, идёт плохо, ему помогали два молодых человека. Шок был достаточно силён сам по себе, но когда я увидел его глаза… Не дай Бог никому увидеть такое. У меня руки останавливаются при попытке как-то описать это выражение. Ещё только один раз, лет 10 спустя, я увидел нечто подобное в глазах Рихтера во Ржеве. Осталась пара фотографий, которые я очень редко вынимаю. Смотреть страшно.
Walter Boot Legge
03.04.2004, 03:09
Amateur, правда хорошо написано? Уверен, что Вам тоже понравилось. Илья прав: в нашей болезненной стране трудно говорить на такие темы так, чтобы не вызвать массу резких реакций. И так же, как он, знаю, что Вы ни сном, ни духом не имели в виду таких акцентов в восприятии Ваших постов, но увы, в России невозможно говорить чисто рационально.
Эх Регардс.... , а сами- то, сами .... подпустили то иррационального о чем сказать рационально нельзя. А о чем сказать можно и нужно рационально , о том рационально и сказали.
А ежели с другой стороны гоорить, то .... развели тут, панимашь, немецкую классическую хфилософию. А мне, народу - непонятно. Вы за кого - за Блинова или за Amateura? Я, как народ, не могу допустить что б было какое то ешо мнение. Как там по-вашему, по немецкому - "Или - или": Или за Илью или против.
(Где здесь самый навязчивый подмигивающий смайлик? Админы столько лет у власти и смайликов не завезли)
И Ваще, Регардс, мы так с тобой одиноки: ты один и я - народ - тоже один. Давай выпьем?
Ты мне ваще пиши такое почаще! Хорошо? Люди мы темные, темные мы люди, надо нас учить!
PS СПАСИБО, САША!
Вальтер, :alcohol:
P.S. А народ - это я! :solution: Или он? :eyecrazy: :roll: Щас... вот, нашёл решение: :alcohol:
Если господин Amateur сочтет, что в пост содержит переходы на личности, сообщение будет отредактировано в соответствии с его пожеланиями.
Ни в коем случае! Я свято чту Первый Закон regards:
Eсли вы будете исходить из того, что в сколько угодно темпераментной дискуссии КАК АКСИОМА исключается интерпретация сколь угодно резких выпадов как ЛИЧНЫХ, всё станет на свои места, и посты XXX доставят Вам только радость.
А отвечу Вам позже.
P.S. regards, ничего, что я позволил себе не большую редакцию Закона. :-) Потом канонизируем :angel:
Бумага о его долгах за 48 год для меня ничего ровным счётом не говорит. Если говорить о бухгалтерии, то здесь нет дальнейшей информации, о том была ли погашена задолженность и в связи с чем она.
Правильно. Но тут сам порядок суммы говорит сам за себя.
Просто не нужно принимать так близко к сердцу как всегда очень эмоциональные рассказы Ростроповича - с голоду Прокофьев не умирал.
Не понял? Значит для тех, кто знает положение вещей, рассказ Ростроповича лишний повод улыбнуться, а других он, мягко говоря, вводит в заблуждение, то есть обманывает? :-( Кстати, что за проблемы у Ростроповича с квартирой Шостаковича?
regards с Вами тяжело – Вы всегда пишете то, что половина форума хотела бы написать. :-) Одно счастье – Вы не можете успеть везде. :-)
Amateur, правда хорошо написано? Уверен, что Вам тоже понравилось.
Конечно, но есть нюансы. То есть тема хороша, но акценты расставлены не точно. Придётся отвечать.
проблема только в трагическом контексте, который делает почти невозможным спокойный разговор на такие темы в России.
Так говорим же. :-)
... всегда найдутся хотя бы 2-3 читателя, которые так и не послушают Шостаковича, но запомнят, что он хорошо жил в трудные времена.
Быдла бояться в лес не ходить. Ес-но это понятие не относится к участникам форума, а чтобы уточнить: понятие быдла я беру из «Окаянные дни» И. А Бунина – лучше не скажешь!
Шок был достаточно силён сам по себе, но когда я увидел его глаза… Не дай Бог никому увидеть такое. У меня руки останавливаются при попытке как-то описать это выражение. Ещё только один раз, лет 10 спустя, я увидел нечто подобное в глазах Рихтера во Ржеве. Осталась пара фотографий, которые я очень редко вынимаю. Смотреть страшно.
Раз пошли воспоминания о глазах, я напишу ещё об одних. Без комментариев. Года четыре назад во время работы ко мне подошла девушка лет 23-25 и спросила играем ли мы с напарницей (скрипачкой) на похоронах. Я посмотрел на неё, на стоящего рядом парня и попросил обратиться к коллеге. Девушка повторила вопрос. Напарница попыталась мягко отказать – мы, мол, заняты и сегодня и завтра. В ответ прозвучало – похороны состоятся через 2-3 месяца, когда мы удивлённо посмотрели на девушку, прозвучало: «Я умру через 2-3 месяца и хочу, что бы вы играли на моих похоронах»! Потом у моей коллеги была истерика, а девушка долго её уговаривала. Мы пообещали, а через некоторое время девушка умерла.
Olorulus
03.04.2004, 12:33
Ничего страшного в цифрах доходов Шостаковича нет, любопытство такого рода – в человеческой природе, проблема только в трагическом контексте, который делает почти невозможным спокойный разговор на такие темы в России. Это никак не упрёк Amateur. Просто в стране, где никто ни в чём так и не виноват, всегда найдутся хотя бы 2-3 читателя, которые так и не послушают Шостаковича, но запомнят, что он хорошо жил в трудные времена. Право, его память заслуживает того, чтобы мы постарались оградить её от таких, даже незначительных по масштабу, ассоциаций.
Резануло "в стране"... Вы-то к этой "стране" еще имеете отношение? Напоминает стиль журналистов радио "Свобода". Когда они ругают Россию, они всегда говорят: "в этой стране". 8)
Но... в целом согласен. В Венском университете у меня было среди прочих два студента, один из которых (швейцарец) делал семинар о влиянии гомосексуализма на творчество Чайковского, другой (коренной австриец) - на тему "Прокофьев и Шостакович на службе режима". Считать их "быдлом", вслед за Аматером (на всякий случай прикрывающимся Буниным)? Невозможно - интеллигентнейшие граждане развитых стран.
Но вот нюанс - ни один ни другой играть на фортепиано не умели, ноты разбирали с трудом, австриец по-русски не читал вовсе, швейцарец немного читал... переводы.
"Любопытство такого рода – в человеческой природе"- мне кажется, не в этом (не только в этом) дело. Но в частности и в том, что изучение музыки требует мозговых и профессиональных усилий. Это трудно. На это уходят годы жизни.
Любопытство я понимаю иначе. Достать ноты "Кантаты к 20-летию Октября" и "Песни о лесах", достать несколько записей этих "политкорректных" сочинений, внимательно изучить, и решить для себя - так уж плохо музыкально? Вот что для меня "любопытство".
И вдруг оказывается, что музыка Кантаты - это блеск, произведение тематически и технически выполненное стильно и совершенно убедительно. А мне говорили, что это "проституирующий" Прокофьев...
Не знаю, донес ли я до Вас свою мысль. Спешу.
Кстати, на упомянутый страх ДДШ, что он не сможет прокормить семью, можно взглянуть и по-другому. Страх нищеты - один из классических страхов, известных в гомеопатии как симптом. Поясню, что гомеопатия, в отличие от астрологии :), изучает не черты характера, а патологические, т.е. чрезмерные проявления конституции человека. То есть симптомом такой страх будет считаться не тогда, когда вы боитесь, что не хватит до зарплаты, а когда этот страх возникает безотносительно к вашему материальному положению. Знаменитый пример подобного патологического проявления близкого состояния - миллиардер Говард Хьюз, кажется (возможно, путаю имя, но факт имел место ), которого, когда он умер, нашли в комнате, заваленной всяческим барахлом, которое он годами таскал в дом и складывал там, не в состоянии выбросить даже хлам.
Так что вполне возможно, что это свойство ДДШ, если оно имело место, было именно такого рода симптомом (возможно, приобретённым, что неудивительно, время было трудное), и тогда все анализы его гонораров ничего не означают вообще. Хотя, они и так ничего не означают :)
Господа. Дискуссия скатилась на пошлейший уровень. Считать деньги в чужом кармане – затея крайне непривлекательная.
Почему? В Швеции вы можете поинтересоваться в банке о доходах своего соседа и вам обязаны ответить. При этом никто не увидит в вашем поступке ничего пошлого. Посмотрите бесчисленное множество статей и дискуссий, обсуждающих положение десятков миллионов (так и конкретных людей,) нищих в России. Разве это не подсчёт денег в чужом кармане? Прочитайте название темы. Или взаимоотношения личности и власти исчерпываются: кто кого обругал, и кто кому фигушку в кармане показал? А материальная сторона не является ли важнейшим показателем? Ничего пошлого в самом подсчитывании денег у соседа в кармане нет. Пошлыми могут быть цели, но у нас-то с вами они вполне высоки :-) – мы хотим выяснить был ли Д. Д. «гоним» или к его положению уместно применить другое понятие.
Вы словно бы сожалеете, что Шостакович не разделил судьбу Тухачевского, Вавилова, Мейерхольда, Михоэлса…
Илья (можно я не буду обращаться к Вам на более официальном уровне, но если Вы сочтёте это не приемлимым, сообщение будет отредактировано, в соответствии с Вашими пожеланиями :-) ), пожалуйста, не валите в одну кучу Тухачевского с остальными. :-(
Сравнивая его судьбу с судьбами невинно погибших, Вы невольно ставите Шостаковича в положение подлеца: дескать, выжил за счет них.
Ты сказал! (с)
Я уверен, что на самом деле Вы так не думаете.
Если уверены, зачем пишете?
Но, избрав подобную стратегию аргументации («Шостакович гонимый? А вот Имярек-то вдесятеро пострадал!»), Вы автоматически совершаете очень нехороший поступок: Вы начинаете сравнивать БОЛЬ.
Понятие гонимый – сравнительная категория. Невозможно применить его к судьбе человека, не сравнивая его положение с судьбами других. Даже, если Вы применяете его только к Д. Д., в нём, по умолчанию, присутствует сравнение, вне зависимости указываете Вы его явно или стыдливо прячете голову в песок. Или Вы знаете как определить это понятие по другому? Не моя вина, что это понятие во времена оные наполнили такой болью. :-( Что ж теперь им не пользоваться? Тем более, что оно было краеугольным камнем политики коммунистов.
То, что Шостакович выжил, а не погиб, - скажем, на войне, как Флейшман, не сидел, как Вайнберг, - так это нам всем повезло. Всем!
Вы где-нибудь прочитали в моих постингах обратное? Я нигде не даю нравственной оценки его судьбы. Это и не входит в круг обсуждаемых вопросов.
Повезло и ему, что он занимался музыкой, а не был ни маршалом, ни режиссером, ни писателем, к коим безграмотным властителям прицепиться было чуть легче.
Глубокое заблуждение. Суть той власти заключалась в том, что ей не надо было повода, что бы «прицепиться». Поэтому понятия «легко/трудно», в данном случае не применимо. Их позиция была сформулирована предельно цинично: «Был бы человек, а дело найдётся»! А Вашу сформулировали несчастные распинаемые: «Невиновных не сажают». :-(
Но он практически всю жизнь прожил под колоссальным прессом.
Вы стучитесь в открытую дверь. Выше я и писал, что Д. Д. испытывал колоссальное давление со стороны власти. Вот аспекты этого давления и надо обсудить, а не создавать легенды. Тем более, что в нём не всё было так ясно. Отражение этого видно и в этой дискуссии.
По доходам. Занимаясь увлекательно-прикладной бухгалтерией, Вы как-то выпускаете из виду, что Шостакович «не кастрюли паял», а писал музыку. Причем, музыку, которая до сих пор составляет славу отечественной культуры. И если в то время было кому давать премии (как бы они на тот момент не назывались), то Шостакович место в списке номинантов занимал по праву.
Разве Вы где-нибудь прочитали, что я пишу о неправомерности его доходов? Или незаслуженности премий? Вы хотите меня убедить в ценности музыки Шостаковича или его положения, которое он занимал и занимает в мировой культуре? К чему этот пассаж? В качестве литературного приёма, могу его принять, к моим постингам это не имеет никакого отношения. :-(
По безденежью. Все приведенные Вами документы относятся к эпохе «до сорок восьмого года». (Влияние этого постановления чувствуется до сих пор: писать доходчиво очень многие академические композиторы и сегодня считают занятием чуть ли не постыдным.) «Нечего есть» Шостаковичу было на протяжении пяти лет, с момента публикации
Илья, я не отсылаю Вас к энциклопедиям, светочу наших знаний :-), но специально для вас процитировал выдержку из одной. Цитата выше – чего бы её перечитать? Д.Д. в уже в 1950 и 52 втором годах получил Сталинские премии. Если Вы не знаете, то за первую степень вручалось 100 000 рублей. Специально оговорю, что это не значит количество денег полученных Д. Д.. За вторую (а он один раз, кажется, получил и вторую степень) давали меньше. Были и другие моменты определяющие получаемую сумму, но, в любом случае, это было не мало. Не забывайте за что он получал премии – то есть авторские и у него были и другие источники дохода.
То, что он выжил и не сломался – это, повторяю, наша общая удача. Счастье. Мы имеем возможность слушать его музыку.
Присоединяюсь.
Чем я и советую заниматься почаще.
Слушайте больше!
Именно этого совета мне не хватало всю жизнь! К моему глубокому сожалению, не могу воспользоваться им. Время на прослушивание музыки очень ограниченно. Но меня оправдывает, что многие произведения Д. Д. Шостаковича я играл, а это не заменить никакими прослушиваниями, даже двадцатикратными.
Чтобы осознать сравнительно небольшую Шестую, к примеру, нужно как минимум шесть раз ее послушать. А лучше – восемь.
Вы видите три звёздочки ... нет четыре ... лучше пять звёздочек! (с) устами артиста Филиппова в фильме «Карнавальная ночь». :alcohol:
В Венском университете у меня было среди прочих два студента, один из которых (швейцарец) делал семинар о влиянии гомосексуализма на творчество Чайковского, другой (коренной австриец) - на тему "Прокофьев и Шостакович на службе режима". Считать их "быдлом", вслед за Аматером
С чего это Вы взяли, что я их считаю быдлом?
Огласите весь список, пжалста. (с) Операция Ы. (ваших знакомых)
Нехорошо-с! :-(
И укажу Вам на нюанс: они проявляют гораздо большую широту взглядов, чем было принято и что так чётко отпечаталось в менталитете бывших советских граждан (да и более молодого поколения) либо в виде внутренних запретов, либо неприятия. Я могу дать ссылки на постинги и в этом форуме, где чётко читаются эти явления. Да и некоторые аргументы (в том числе и приведённый Вами) в этом топике говорят о том же. Ведь явления, исследуюмые в темах семинаров, имели место быть. Что плохого, если отдельные семинары посвящены и этим темам?
Кроме того:
(на всякий случай прикрывающимся Буниным)
Я понимаю Ваше непонимание моей ссылки на Бунина (хотя не ясно, на какой всякий случай?). Вы - «профессиональный источниковед», привыкли иметь дело с документами, с точностью исследований и формулировок. А образ быдла не определишь формулировкой. Но так как мы им пользуемся желательно наполнить его схожими ощущениями. Их гениально выразил И. А. Кроме того, как профессиональный писатель, он обладал способностью донести своё понимание до большого количества людей. А кого мы будем потом включать в этот образ – другая тема. Я доступно объясняю? (всё ж не Бунин). :-) Если нет, постараюсь изложить причины, побудившие дать ссылку на И. А. Бунина по-другому.
Отдаете ли вы себе, господа, отчет - чем вы тут занимаетесь :))? Вы к консенсусу никогда не придете. Не бывать этому. У каждого получается не Шостакович а проекция самого себя - своих знаний, представлений об эпохе, темперамента, амбиций ...
Мифология, как форма общественного сознания, в данном и подобных случаях предпочтительнее всех этих, так ныне модных, фактических "озарений". Подгонять человека-творца в синтаксис своих, пусть даже самых обширных сведений и понятий не совсем корректно.
Очень трудно даже сейчас каждому из нас дать "верную" оценку, и не кому-нибудь, а самому себе. Чтобы знать природу наших поступков, нужно знать наши обстоятельства, помыслы и настроения, а что может знать о тебе даже близкий человек, не говоря уже о соседе? А мы тут беремся возглашать - де Бах был совсем не такой. Бетховен-то оказывается... А Шостакович - ай яй яй... ну не глупо ли?
Миф - это не шутка. Это абстрактное ядро события. То-есть та истина, которая стоит за событийным заполнением.
Не важно - порезались вы, споткнулись, забыли ключи или разбили чашку. Важно, что в эту точку вашей жизни направлена неприятность.
У Шостаковича были крупные неприятности и все основания, образно говоря, написать 10-ую симфонию. Никто не убедит что он был безмятежен и счастлив, будь он хоть по "новым фактам" миллиардером и главой масонов.
Оставьте мифы - они верны. Киприда родилась из пены, а Паганини продал дьяволу душу. Это - "энергетические" факты, а ни какие-нибудь там, исторические...
Вы к консенсусу никогда не придете.
А это и не нужно. Цель дискуссии не выработка совместной декларации, а обменяться мнениями по вопросу (по возможности корректно :-) ). Я уверен, что кому-то такой обмен позволит узнать нечто новое, кто-то уточнит для себя собственную позицию, кто-то найдёт интересную точку зрения на привычные вопросы, кто-то может и изменить мнение и т. д.
Подгонять человека-творца в синтаксис своих, пусть даже самых обширных сведений и понятий не совсем корректно.
А вот это интересный момент: Вы ставите человека и творца в нём через чёрточку. По моим наблюдениям многие вообще совмещают эти образы. А я бы для начала их разделил. Человек и творец в нём не одно и тоже. Несколько раз встречал у И. Смоктуновского мысль, что как артист он умнее себя - человека! Нельзя забывать, что во многих социальных аспектах творец выступает просто как человек. regards много увидел в глазах Д. Д. и я верю ему, но для меня глаза Д. Д. (а я их видел) не более значимы, чем глаза девушки о которой я писал. Страдания великого творца ничем не отличаются от страданий простого смертного. Другой вопрос, последствия для общества от этих страданий различны.
Вполне правомерно рассматривать ту или иную великую фигуру с разных точек зрения: творца, человека, исследовать взаимное влияние творца на человека, человека на творца и т. д.
Просто не нужно принимать так близко к сердцу как всегда очень эмоциональные рассказы Ростроповича - с голоду Прокофьев не умирал.
Не понял? Значит для тех, кто знает положение вещей, рассказ Ростроповича лишний повод улыбнуться, а других он, мягко говоря, вводит в заблуждение, то есть обманывает? :-( .
Прокофьев говорит - "У меня нет денег на завтрак".
Один например прокомментирует - вот буржуй, деньги у него на повара кончились.
Другой как Ростропович помог - кончились деньги, значит нужно снова их заработать.
Ростропович лучше знал, что ему рассказывать в своём интервью.
Михаил Лидский
04.09.2004, 23:28
Некий благодетель прислал мне нижеследующее.
Если кому нужен перевод, сделаю завтра вечером.
-----------------------
UNAUTHORIZED
by ALEX ROSS
The final betrayal of Dmitri Shostakovich.
"New Yorker"
Issue of 2004-09-06
Posted 2004-08-30
There are few documented examples of the fake or forged autobiography,
although the genre probably has a long, secret history. Its most famous
practitioner was Clifford Irving, who, in 1971, tried to publish the
tell-all memoirs of Howard Hughes without telling Hughes. Irving's
manuscript began with a brazen announcement that "more lies have been
printed and told about me than about any living man" and that it was time
for the "elusive, often painful truth." Irving made the mistake of releasing
his manuscript while Hughes was still alive. Nothing kills an autobiography
like a flat-out denial by the author.
In 1979, the Russian-emigre musicologist Solomon Volkov published
"Testimony: The Memoirs of Dmitri Shostakovich as Related to and Edited by
Solomon Volkov." It was a grippingly embittered monologue by the greatest of
Soviet composers, denouncing Communism and chronicling a life lived in fear.
In retrospect, something about the first page should have set off alarms.
Like Irving's Hughes, Volkov's Shostakovich seems to protest too much.
"Others will write about us," he says. "And naturally they'll lie through
their teeth." This book would "speak the truth about the past"; "reminisce .
. . only in the name of truth"; "try to tell only the truth."
The book arrived with impressive credentials. According to Volkov, each
chapter had been read and signed by Shostakovich, who had died in 1975.
Irving never met Hughes, but Volkov was acquainted with Shostakovich, and
was known to have interviewed him. A year after publication, though,
"Testimony" hit a snag. The American scholar Laurel Fay pointed out that
seven of the eight chapters began with word-for-word quotations from older
Shostakovich essays. Given that these pages bore Shostakovich's signature,
it looked as if Volkov might have obtained the composer's approval under
false pretenses-perhaps by showing him an innocuous collection of previously
published material, then weaving the signed pages into a monologue of his
own invention. Volkov never answered these charges, but other writers
stepped in to defend him. The most persuasive argument, which I repeated in
this magazine in 2000, was that Fay had found no borrowings on the first
page of Chapter 1, which proclaimed the truth of the very book that was in
the reader's hands.
A couple of years ago, Fay got hold of a copy of the Russian typescript of
"Testimony." She has now reported her findings in Malcolm Hamrick Brown's
new anthology, "A Shostakovich Casebook" (Indiana). There is no signature on
the first page, it turns out; that claim was something other than the truth.
Instead, there is a signature on the third page, which perfectly overlaps
with a bland essay that Shostakovich published in 1966. Fay subjects the
entire document to Sherlockian scrutiny, noting that a couple of the
recycled pages had been doctored to remove datable references. A mention of
the Chekhov centenary-"I am sincerely happy that the hundredth anniversary
of his birth is attracting anew to him the attention of all progressive
humanity"-disappears under correction tape. The American publishers could
not easily check back issues of Literaturnaia Gazeta, where this statement
originally appeared, but they might have noticed that a man allegedly
interviewed in the seventies was suddenly speaking from the year 1960.
Recently, at a Shostakovich festival at Bard College, Fay spoke once more
about "Testimony," which Limelight Editions has ill-advisedly reissued in a
twenty-fifth-anniversary edition. She added new evidence to her suggestion
that "Testimony" is a hoax: a memo, drafted by Shostakovich's friend Isaak
Glikman shortly after "Testimony" was published, records Shostakovich, in
the last months of his life, railing against the business of writing
memoirs. Shostakovich is also quoted as saying, "What sort of a person is
this Solomon Volkov?" The words hung in the air as Fay repeated them. You
could almost hear the fear germinating in Shostakovich's harried mind: this
Volkov character is hatching something. Glikman, by the way, is an
unimpeachable witness, whose writings have been cited by Volkov's defenders
and detractors alike.
Fay leaves little doubt that Shostakovich saw nothing of "Testimony" beyond
the eight pages he signed. (I can imagine another, less likely scenario: the
composer read the manuscript and refused to grant his approval, whereupon
Volkov obtained the signatures by subterfuge.) Whether the composer made any
of the statements attributed to him in Volkov's book is a trickier question.
As Fay readily admits, many of the anecdotes and opinions have been
corroborated by other sources; Volkov may have heard some from the composer,
others from his friends. The musicologist Lev Lebedinsky, who liked to say
that Shostakovich's symphonies were secret diatribes against the Soviet
system, has been suggested as a secondary ghostwriter. It could well be that
the bulk of the manuscript consists of things that Shostakovich did say at
one time or another, in so many words. Some have shrugged their shoulders
over the entire affair, saying that, yes, some hanky-panky went on, but that
it doesn't matter in the end, because Volkov told little lies in order to
convey a larger truth about Soviet music.
I don't buy that argument. It isn't enough for the memoirs of a major artist
to have an ambience of authenticity. A book that subjected Picasso or Joyce
to such manipulations would never have made it to publication. For some
reason, though, music is treated as a childish realm in which fables serve
as well as facts. Russian composers seem especially vulnerable to urban
legends, as if facts mattered even less behind the old Iron Curtain. To
dismiss Fay's evidence is to disregard a great artist's right to speak in
his own voice. If Shostakovich had known what was going to be printed under
his name, he might have hated Volkov with a passion that not even Joseph
Stalin inspired in him.
For years, Volkov's book provoked nonsensically polarized arguments over
whether Shostakovich was a Party ideologue or an anti-Communist dissident.
The composer had long served as a caricature of Soviet nationalism; Volkov
and his acolytes had now made him a puppet for the other side. The most
effective "Volkovian" interpreter was Ian MacDonald, the author of a book
entitled "The New Shostakovich," who, sadly, committed suicide last year.
Perhaps the so-called "Shostakovich Wars" are ready to end, and a more
evenhanded assessment can begin. The Bard festival, two weekends of concerts
in which Shostakovich was heard along with twenty other Soviet composers,
offered a sometimes confusing picture, but there was no doubt of the
composer's vital appeal. Every performance at the splendid new Fisher Center
was packed, and even 10 a.m. panels drew crowds.
In conjunction with the festival, Fay edited another new collection,
entitled "Shostakovich and His World" (Princeton), which contains an
illuminating essay by Leonid Maximenkov on the composer's relationship with
Stalin. Stalin knew Shostakovich primarily as a film composer, and admired
him on that count. He famously disliked Shostakovich's opera "Lady Macbeth
of Mtsensk," which was denounced in Pravda in January of 1936. But there was
no personal animus, as Volkov claims. The Pravda editorial spearheaded an
attack on modernist tendencies which had been in preparation for months. As
one Pravda editor remarked, the government targeted Shostakovich not because
he was the worst offender but because he was deemed "worth saving."
Transcripts of a meeting at the Kremlin show that Stalin simply wanted
Shostakovich to stop writing "rebuses and riddles" and create a "clear mass
art." Stalin was probably more interested in intelligence reports on what
other cultural figures were saying. Those reports have been published in
Russia, and they are deeply chilling. Two check marks were placed next to
the name Abram Lezhnev, who denounced Pravda's Nazi-style tactics. He was
shot in 1938.
When the Pravda editorial appeared, Shostakovich was starting work on the
final movement of his Fourth Symphony. On the opening weekend of the Bard
festival, Leon Botstein, a co-director of the event and the president of the
college, conducted the American Symphony Orchestra in a performance of the
Fourth; the tempos were rigid, but the effect was tremendous. The first two
movements evoke a surreal landscape in which the late-Romantic symphony
seems to have collapsed on itself, its grand themes supplanted by trivial
material. The clobbered, staggering tone persists through much of the
finale. Then, several minutes before the end, cellos and basses take up a
low, chattering figure borrowed from Mahler's "Resurrection" Symphony, and
an epiphany seems at hand. Soviet listeners would have expected a pageant of
triumph after the struggle.
But when the bombastic major chords arrive they make a ghastly sound. The
phalanx of brass seems to split apart and collide violently. As the
musicologist Richard Taruskin has pointed out, there is a strong resemblance
to the Gloria of Stravinsky's "Oedipus Rex," in which Jocasta is hailed as
the queen of a "disease-ridden Thebes." After the aborted resurrection, a
long recessional ensues, taking up two hundred and thirty-five dismal,
monotonous bars. Nothing in music is quite as scary as this ending, for its
aesthetic of catastrophe was tantamount to suicide. If the premiere of the
Fourth had gone ahead as scheduled, in the fall of 1936, the composer might
have met the same fate as Abram Lezhnev. At the last minute, however, he
withdrew the symphony. In its place, he produced the angrily affirmative
Fifth, and bought another forty years of life. Shostakovich's urge to defy
authority was always tempered by an instinct for survival.
The Fourth Symphony was the only giant slab of Shostakovichian oratory on
the festival's opening weekend. What we got, for the most part, was a
refreshing emphasis on the sly, comic Shostakovich-the fidgety, neurotic,
soccer-loving genius who had somehow retained his deadpan sense of humor
even as Stalin's terrors unfolded around him. Zuill Bailey and Simone
Dinnerstein gave a deeply felt, freely flowing performance of the 1934 Cello
Sonata, in which Shostakovich simplified his language without help from
Pravda. Melvin Chen gave a raw, roaring account of the First Piano Sonata.
The Bard Festival Quartet avoided the usual doom-and-gloom in the Eleventh
Quartet, finding an elusive balance of sweetness and sadness.
Best of all were two Shostakovich theatre events, presented as part of Bard'
s SummerScape series. One was Francesca Zambello's production of
Shostakovich's 1959 operetta-musical "Moskva: Cheryomushki," or "Cherry Tree
Towers," which has long had a dull reputation but came to life here as a
witty, goofy, even touching affair. The plot, mildly subversive in its
mention of Communist Party corruption, follows the love lives of young
Soviets who are scrambling for apartments in a horrible new high-rise. The
score is infested with satires and self-quotations, including a reprise of
Shostakovich's greatest hit, the "Song of the Counterplan," which Stalin had
mentioned approvingly in 1936. Lauren Skuce and Jonathan Hays were graceful
and vivid in the romantic leads, but the show belonged to two Russian
speakers-Andrei Antonov, as the gleefully corrupt superintendent, and
Makvala Kasrashvili, wielding her luxurious soprano to comic effect in the
role of the gold-digger Vava. They tore up the stage with the joy of
performers liberated from convention.
The other Shostakovich show of the summer was "The Nose," based on Gogol's
absurdist tale. Zambello again directed, creating a simulacrum of early
radical Soviet theatre, with its abstract designs and madcap movement. A
large cast, Antonov and Kasrashvili among them, performed with zany high
spirits. Instead of pondering the music, these singers relished its
pleasures and its dangers, its precarious balance between profundity and
kitsch, its love of life and its yen for death. An epigram of Karl Kraus's
flashed through my mind: "You don't even live once."
**********
Илья Блинов
05.09.2004, 23:20
New York Times
http://www.nytimes.com/2004/08/13/arts/music/13SHOS.html?th
Shostakovich: New Questions, New Clues
By JAMES R. OESTREICH
Published: August 13, 2004
It almost feels like a centennial or something. Not that Shostakovich has ever been neglected in recent memory, but for whatever reason, 2004 has turned into a major Shostakovich year.
Two books appeared almost simultaneously in the spring: "Shostakovich and Stalin," by Solomon Volkov, and "A Shostakovich Casebook," a collection of essays edited by Malcolm Hamrick Brown. And even in a straitened record market, CD's continue to appear, notably Valery Gergiev's searing new version of the Fifth Symphony, alongside a jaunty Ninth, with the Kirov Orchestra from Philips.
Bard Summerscape — a seven-week festival in its second year at Bard College in Annandale-on-Hudson, N.Y. — has presented two Shostakovich stage works rarely performed in the West, "The Nose," an early satirical opera, and "Moscow: Cherry Tree Towers," a musical.
Now, with "Moscow: Cherry Tree Towers" still playing this weekend, the real jawing begins, as the 15-year-old Bard Music Festival, the heart, or at least the mouth, of Bard Summerscape, examines Shostakovich in a larger compositional, social and political context. That festival continues next weekend and ends with a third weekend in November. In the process, it yields another book, "Shostakovich and His World," edited by Laurel E. Fay, a Shostakovich scholar and biographer.
"Shostakovich is having a Mahler moment," Ms. Fay said recently, referring to the Mahler boom of the 1960's, spearheaded by Leonard Bernstein and the New York Philharmonic. But that boom grew out of an anniversary, Mahler's 100th birthday in 1960. The current ferment around Shostakovich is leading up to his centennial in two years. Will interest continue to rise? Or is it possible that by 2006 — especially after this chattiest of all festivals, at Bard — there will be nothing left to say, or do, or play?
Fear not. To hear some of the current participants at Bard tell it, there will still be plenty to do, if only to sort through everything that has happened in recent decades.
A significant factor in the Shostakovich boom, at least in the West, was the 1979 publication of the book "Testimony," billed as "The Memoirs of Dmitri Shostakovich as related to and edited by Solomon Volkov." It portrayed Shostakovich as a tortured dissident, forced to comply at least outwardly with the dictates of Stalin's regime and its successors but maintaining an inner distance and imparting secret truths in his music. In the lingering cold-war atmosphere, Shostakovich emerged from "Testimony" as a deeply sympathetic if not exactly warm and cuddly figure.
The problem, as Ms. Fay suggested in an early review of the book and as she has established beyond a reasonable doubt in a new essay in "A Shostakovich Casebook," is that "Testimony" was not entirely what it purported to be: a direct first-person recounting of his life by Shostakovich in the years just before his death in 1975, however heavily edited.
Whole pages of the book — conveniently, the first pages of chapters, which bore Shostakovich's signature in Mr. Volkov's Russian typescript — are virtually identical to the opening pages of writings by Shostakovich published much earlier, right down to their punctuation. After those opening pages the texts diverge wildly. English translations of the matching pages are printed side by side in the casebook, and the effect is stunning, though some reviewers, evidently not impressed, have treated Ms. Fay's work as just so much repeated niggling.
Questions, Questions . . .
Was Shostakovich, seeing those pages of his earlier prose, merely signing off on publication of what he took to be an anthology of his writings? Is there another plausible explanation? The controversy has been long and loud, and another book entered the fray in 1998: "Shostakovich Reconsidered," written and edited by Allan B. Ho and Dmitry Feofanov, which adopted the conceit of a courtroom trial (thus opening the way to rebuttal in the new casebook).
Ms. Fay's coup de grвce was to show, once she finally obtained photocopies of Mr. Volkov's Russian typescript, that even Chapter 1, held up by Mr. Volkov's defenders as the exception that proved the rule, had Shostakovich's signature on a page of previously published material. In this case, it was the third page of the chapter, because two new pages had been added before.
Mr. Volkov, over the decades, has resolutely refused to discuss issues related to "Testimony" publicly. He brushed off my question about it in a panel on culture in St. Petersburg that I moderated last year in Baltimore. ("Testimony" was on sale there, as it will be at Bard.) An attempt to reach him this week through his publisher Alfred A. Knopf (since repeated calls to a number provided by a mutual friend went unanswered by man or machine) proved unsuccessful.
No one disputes that much of "Testimony" rings true on one level or another. Because it conveys much of what was in the air in Russia before Mr. Volkov's emigration in 1976, it has received support from prominent Russian musicians and others. As a book about Shostakovich, the music historian Richard Taruskin has suggested, it can stand as simply one commentary among others. But given its uncertain origins, it can hardly be considered reliable in representing Shostakovich's own thoughts.
"For years I was using it with caution in program notes, usually adding a disclaimer," Christopher H. Gibbs, a co-director of the Bard Music Festival and a contributor to "Shostakovich and His World," said ruefully last week. Mr. Gibbs is not alone; I did the same.
Hunting Hidden Messages
Others used it less tentatively, finding often fanciful personal or political messages and other signs of dissidence hidden in the music. So there is indeed much to sort out.
"The irony is that Volkov didn't have to fabricate," said Leon Botstein, the president of Bard College and the founder and conductor of the Bard Music Festival. "He didn't have to simplify or glorify the problem. Shostakovich suffered in the political controversies of his time. It was inevitable.
"A moral critique would be inappropriate. By the same token, there is no need to elevate Shostakovich. Why should he be a saint? Was Wagner a saint? No."
Still, Mr. Botstein added, we need to know more about his personal life.
"It's like writing about a living person," he said. "There are too many people with too much interest around. Despite post-Volkov attempts to portray him as a dissident, for example, Shostakovich was a patriot."
Social vs. Individual
Mr. Gibbs agrees that the person is an important avenue to the music. "We'll keep coming back to the public and private man," he said. "Shostakovich is a case study in the meaning of music."
Mr. Taruskin, a specialist in Russian music who will address the topic of Shostakovich and politics on Aug. 21 at Bard, is skeptical. How much, he wonders, can we know about Shostakovich's personal life, and how much does it matter?
"What we will never know," Mr. Taruskin said, "is what everyone says they do know, Shostakovich's true feelings and beliefs. But ultimately, are they that relevant? If we reduce him to a few political messages, we do him no favor. If every piece says the same thing, who cares what any of them have to say? The danger is that we become deaf to his music."
What matters most for Mr. Taruskin is Shostakovich's central place in 20th-century music. "He embodied the idea of the artist in society," Mr. Taruskin said, setting Shostakovich against the Western model of aloof individualism, exemplified by the composers associated with the Darmstadt new-music courses in Germany at midcentury, especially Pierre Boulez.
"The two views built on each other," Mr. Taruskin added. "There was a ridiculous polarization, with an extreme asocial view pitted against a socially dominated view, and it lasted for decades. In this context, Shostakovich became emblematic of the socially committed artist."
And for his efforts, he always had an audience. He made a deep connection at a time when, to quote the title of Mr. Taruskin's essay in the "Shostakovich Casebook," "serious music mattered."
Reacting Against the Reaction
In fact, Ms. Fay suggests, Shostakovich was overexposed in Russia toward the end of his life, crowding out the younger composers in his wake. And a reaction set in.
"With glasnost, musicians could play what they wanted," Ms. Fay said, "and Shostakovich wasn't it. They turned to Sofia Gubaidulina and Alfred Schnittke."
Much the same was true in the area of scholarship. When Ms. Fay visited Russia in 1991, she says, no one was working in the Shostakovich archives. As she describes it, the attitude was: "We've done Shostakovich. Now we're doing Roslavets."
Ms. Fay argues to the contrary: "Scholarship on Shostakovich is still in its infancy. There's still a lot that we don't know. The good news is that things in Russia have changed back. Now Russian scholars are going into the archives."
With so much focus on social and political issues, Ms. Fay points out that there is also much to learn about the music itself. An emerging 150-volume edition of Shostakovich's works, including facsimiles and sketches, though less than 10 percent complete, has already disproved one old saw, she said: that Shostakovich didn't sketch.
"It's exciting to scholars to be able to study the process," she added.
And ultimately, the big issue is the music. Even for those of us who have never had much use for secret messages in music (how do you distinguish in performance between genuine triumphalism and sarcastic triumphalism, anyway?), Shostakovich's music is compelling on many levels — much the way, yes, Mahler's is.
If Shostakovich is indeed having his Mahler moment, it is worth pointing out that Mahler has lasted. So, undoubtedly, will Shostakovich. "Once the boom is over," Ms. Fay said, "he will be repertory."
In 2006 he will stand proudly beside Mozart, who turns 250 that year. And as with Mozart, Shostakovich and his music seem sure to become only more intriguing with time.
Соломон Волков недавно издал книгу - "Шостакович и Сталин" на русском: http://www.ozon.ru/?context=detail&id=1910440
Обратил внимание, что в версии для запада этой же книги на всю обложку крупно изображён портрет Сталина и в глубине небольшая фигура Шостаковича. А в российском издании наоборот - Шостакович на обложке побольше, а Сталин поменьше. Исходя из такой коньюктуры понимаешь, что на западе безотносительно фигуры Сталина Шостакович интересует меньшее число людей.
Читатель
16.10.2004, 04:02
Некий благодетель прислал мне нижеследующее.
Если кому нужен перевод, сделаю завтра вечером.
-----------------------
UNAUTHORIZED
by ALEX ROSS
The final betrayal of Dmitri Shostakovich.
"New Yorker"
Issue of 2004-09-06
Вот здесь (http://www.russ.ru/perevod/20040915.html) можно найти перевод этой статьи.
Всё, или почти всё, взято из Музыкальной энциклопедии (Москва 1982)
Вот она могучая сила энциклопедических знаний в застольных (тьфу) интернетовских спорах
Вот токо Государственной премии в 1952 году не было Как счас помню Сталинская была и при этом трёх степеней, а Шостакович, если память не изменяет, только один раз получил второй степени, а так всё больше первую. Да и комитеты перечислили, а то, что он был единственным музыкантом в комитете по подготовке70-тия Сталина, забыли А ещё его работу в 1942-46гг (?) художественным руководителем Ансамбля песни и пляски НКВД (или как оно там называлось) ни гу-гу
Eto nichego ne znachit. Moj ded byl zav.xoz.chasti Kievskogo NKVD pered vojnoj. Vybora u nego ne bylo, dvoe detej kushat' prosili. Vybor byl pozzhe v 41om: ujti dobrovol'cem na front i pogibnut'. On sdelal ego.
RT
По моему мнению, ответ иной: С. Волков не публикует русский текст своего изделия, потому что боится разоблачения.
Появись книга по-русски, ее компилятивный характер станет слишком очевиден. Собственно, он очевиден и в переводе, но все же перевод позволяет несколько прикрыть срам. Некоторый срам, увы, не прикрыть ничем. В немецком издании книги С.Волкова есть такое примечание: "Schostakowitsch komponierte für Rostropowitsch mehrere Violoncellosonaten" ("Шостакович сочинил для Ростроповича несколько виолончельных сонат"). Так-то вот! Даже та единственная соната создана, когда Ростроповичу было лет девять!
Б.Тищенко о Шостаковиче:
http://www.frinet.org/classica/6/Page6.html (http://www.frinet.org/classica/6/Page6.html)
В 1961 году студенты консерватории представляли свои опусы в Доме композиторов. На концерт пришел Шостакович. Кажется исполнение моей Второй фортепианной сонаты и цикла " Белый аист", спетого Сергеем Николаевичем Шапошниковым, решило мою судьбу. Очень оживленный, Дмитрий Дмитриевич зашел за кулисы и сказал мне и Владику Успенскому, чей цикл тоже прозвучал в тот вечер:
- Эти произведения надо загнать, надо загнать...
Ему хотелось, чтобы мы поскорее денежки получили. Действительно из Москвы приехала закупочная комиссия, и нем выписали первые в жизни гонорары.
Вскоре он взял меня в свой класс... Я расскажу о двух эпизодах, в которых по-разному проявилась натура Шостаковича. Одна история связана с поэтом Бродским. Когда Иосифа схватили, я навестил его в кутузке перед ссылкой, пытался приободрить, уверить, что мы расстаемся ненадолго. Охранник, услышав это, ухмыльнулся:
- Да, да, вы тоже там скоро будете.
Бывал я и у родителей Иосифа. Мария Моисеевна сказала мне как-то, что училась с Шостаковичем в одной гимназии. Она попросила меня поговорить с Дмитрием Дмитриевичем не сможет ли он что-нибудь предпринять в защиту сына. Шостакович тут же согласился и обивал пороги высоких кабинетов, что стоило ему больших переживаний. Однажды я был у Бродских, когда зазвонил телефон. Мама Иосифа взяла трубку, и до меня донесся знакомый голос:
- Это Мария Моисеевна? Здравствуйте. С вами говорит Дмитрий Дмитриевич Шостакович, друг Бориса Ивановича Тищенко...
Так отрекомендовался Шостакович, словно Мария Моисеевна могла не понять, кто он такой или отнестись к нему с недоверием...
Другой эпизод связан с балетом "Двенадцать". В Кировском его ставил Леонид Вениаминович Якобсон. Я ходил на репетиции через директорский подъезд. Холеный швейцар сдувал пылинки с моего плаща, вешал его на плечики. Прихожу в очередной раз - он меня не пускает:
- Нельзя.
- Моя фамилия Тищенко.
- Это-то я знаю...
Швейцар знал больше меня: судьба спектакля была решена. Все мои переживания по этому поводу я описал Шостаковичу и получил ответ, где он разбирает мои ошибки, в том числе и слишком чувствительное отношение к беседе с холуем из театра.
"Холуй - это маленький человек, - писал Дмитрий Дмитриевич. - Он стоит при вешалке и собирает себе на пропитание двугривенные. Именем своим дорожите. "Я Тищенко" сказали вы гардеробщику.
Помню в дни моей молодости я, вняв убеждениям предмета моей страсти, пошел с ней в театр. В кассе билетов не оказалось... Мне было сказано: "Подойдите к администратору и скажите, что Вы Шостакович...". Я подошел к окошку администратора и сказал ему:
"Моя фамилия Шостакович. Дайте пожалуйста два билета".
Умный администратор мне ответил: "Моя фамилия Рабинович. Почему я должен Вам дать два билета?" Я оценил мое недомыслие и мудрость администратора. С тех пор никогда не произношу имя свое всуе".
Этот урок Шостаковича я усвоил навсегда.
JORGEN-1
23.04.2008, 23:43
А реально в нете достать The Testimony? (на англ.)
Powered by vBulletin® Version 4.1.12 Copyright © 2012 vBulletin Solutions, Inc. All rights reserved. Перевод: zCarot
