Anonymous
25.06.2002, 14:03
Последний концерт «Чайковского»
Респектабельная церемония закрытия конкурса не отменила спорности его итогов
Церемония вручения наград лауреатам Конкурса им. Чайковского началась в полупустом зале: при входе в БЗК публика преодолевала заграждения и слушала писк металлоискателей -- ждали Путина. Председатель оргкомитета конкурса Тихон Хренников всех благодарил, министр культуры Швыдкой с ноткой сожаления в голосе отметил, что жюри не было столь благодушным, чтобы присудить первые премии по всем специальностям. Председатели жюри сказали по нескольку фраз.
После этого вручали дипломы, деньги и несколько спецпризов от сторонних организаций. По 1,5 тыс. долл. от ученого совета Консерватории достались пианисту Алексею Набиулину и скрипачу Гайку Казазяну -- «за сохранение традиций Консерватории». Свои пристрастия обнародовали Союз театральных деятелей, Союз композиторов, Музей Чайковского в Клину. Немецкая фирма Zeiler подарила Набиулину рояль, 2000 евро -- Павлу Домбровскому. Тому же Набиулину телеканал «Культура» дал право на запись сольного диска. Большинство спецпризов распределилось между главными лауреатами конкурса. О такой неизобретательности можно только пожалеть.
После антракта в зале появился президент Российской Федерации, а на сцене один за другим -- обладатели первых или вторых премий. Странным подарком светской публике стали выступления лауреатов конкурса вокалистов Айталины Афанасьевой (Адамовой) и Михаила Казакова, певших в разной степени осмысленно, но одинаково «крупным помолом». Вокальный конкурс существует отдельно от инструментального блока, публика там своя, законы тоже. Благодушно отмечалось, что в отличие от прочих турниров здесь «видимо, все было хорошо». Тем не менее первые премии явно отошли не к тем, кто демонстрировал тонкое понимание культуры вокала и ощущения звука. По мнению эксперта Алексея Парина, «конкурс получился паназиатским, что для него несколько скандально. Отсутствие на конкурсе американцев и западных европейцев совершенно изменило панораму. Это не просто география: речь идет о понимании стиля, которое в мире совсем другое, нежели здесь. Ведь есть обладание звуком, в которое входят музыкантская зрелость и артистизм, а есть демонстрация «звучка». К сожалению, русская школа пока ставит во главу угла именно «звучок».
Президент выслушал не только российских победителей, но и весь концерт, хотя к концу казался усталым. Оно и понятно -- и стиль намеренно осаженного Первого фортепианного концерта Чайковского в исполнении Аяко Уэхары, и резковатая техничность скрипачки Тамаки Кавакубо, и популистская небрежность скрипача Си Чэня, и не слишком яркий блеск авторской версии виолончельных «Вариаций на тему рококо» в исполнении Йоханнеса Мозера, на введении которых в конкурсную программу настоял Александр Рудин, могли оставить публику разочарованной. От лауреатов Конкурса Чайковского традиционно ждут открытой, бурной, романтической виртуозности -- и не находят. Современный тон, которым более или менее удачно изъясняются новые победители, зависим от огромного количества традиций (живых и неживых), скуп на эмоции и от этого беззащитнее во всем, что касается техники. В результате лауреатский концерт не похож не только на праздничную, но даже на целостную картину мира. Что тяжело, но ничего страшного. Когда на конкурс будет оказываться меньше давления заинтересованных организаций, разделы будут разведены по времени, а в конце не будет маячить странный для профессионального события жанр «парадного сборника» -- привыкнем и будем слушать других музыкантов другими ушами.
Респектабельная церемония закрытия конкурса не отменила спорности его итогов
Церемония вручения наград лауреатам Конкурса им. Чайковского началась в полупустом зале: при входе в БЗК публика преодолевала заграждения и слушала писк металлоискателей -- ждали Путина. Председатель оргкомитета конкурса Тихон Хренников всех благодарил, министр культуры Швыдкой с ноткой сожаления в голосе отметил, что жюри не было столь благодушным, чтобы присудить первые премии по всем специальностям. Председатели жюри сказали по нескольку фраз.
После этого вручали дипломы, деньги и несколько спецпризов от сторонних организаций. По 1,5 тыс. долл. от ученого совета Консерватории достались пианисту Алексею Набиулину и скрипачу Гайку Казазяну -- «за сохранение традиций Консерватории». Свои пристрастия обнародовали Союз театральных деятелей, Союз композиторов, Музей Чайковского в Клину. Немецкая фирма Zeiler подарила Набиулину рояль, 2000 евро -- Павлу Домбровскому. Тому же Набиулину телеканал «Культура» дал право на запись сольного диска. Большинство спецпризов распределилось между главными лауреатами конкурса. О такой неизобретательности можно только пожалеть.
После антракта в зале появился президент Российской Федерации, а на сцене один за другим -- обладатели первых или вторых премий. Странным подарком светской публике стали выступления лауреатов конкурса вокалистов Айталины Афанасьевой (Адамовой) и Михаила Казакова, певших в разной степени осмысленно, но одинаково «крупным помолом». Вокальный конкурс существует отдельно от инструментального блока, публика там своя, законы тоже. Благодушно отмечалось, что в отличие от прочих турниров здесь «видимо, все было хорошо». Тем не менее первые премии явно отошли не к тем, кто демонстрировал тонкое понимание культуры вокала и ощущения звука. По мнению эксперта Алексея Парина, «конкурс получился паназиатским, что для него несколько скандально. Отсутствие на конкурсе американцев и западных европейцев совершенно изменило панораму. Это не просто география: речь идет о понимании стиля, которое в мире совсем другое, нежели здесь. Ведь есть обладание звуком, в которое входят музыкантская зрелость и артистизм, а есть демонстрация «звучка». К сожалению, русская школа пока ставит во главу угла именно «звучок».
Президент выслушал не только российских победителей, но и весь концерт, хотя к концу казался усталым. Оно и понятно -- и стиль намеренно осаженного Первого фортепианного концерта Чайковского в исполнении Аяко Уэхары, и резковатая техничность скрипачки Тамаки Кавакубо, и популистская небрежность скрипача Си Чэня, и не слишком яркий блеск авторской версии виолончельных «Вариаций на тему рококо» в исполнении Йоханнеса Мозера, на введении которых в конкурсную программу настоял Александр Рудин, могли оставить публику разочарованной. От лауреатов Конкурса Чайковского традиционно ждут открытой, бурной, романтической виртуозности -- и не находят. Современный тон, которым более или менее удачно изъясняются новые победители, зависим от огромного количества традиций (живых и неживых), скуп на эмоции и от этого беззащитнее во всем, что касается техники. В результате лауреатский концерт не похож не только на праздничную, но даже на целостную картину мира. Что тяжело, но ничего страшного. Когда на конкурс будет оказываться меньше давления заинтересованных организаций, разделы будут разведены по времени, а в конце не будет маячить странный для профессионального события жанр «парадного сборника» -- привыкнем и будем слушать других музыкантов другими ушами.
