boris
02.08.2002, 15:16
http://www.rg.ru/Anons/arc_2002/0624/5.shtm
Владимир Спиваков:
Не терплю несправедливости
XII Международный конкурс им.П.И.Чайковского, вызвавший огромный интерес, в этом году закончился неожиданным результатом: по специальностям скрипка и виолончель первую премию не присудили никому. Председатель жюри скрипачей Владимир СПИВАКОВ согласился ответить на вопросы нашего корреспондента.
- Владимир Теодорович, в этом году первую премию не получили скрипачи и виолончелисты. Какими качествами должен обладать музыкант, чтобы ее получить?
- Раньше даже те, кто получал на конкурсе Чайковского шестую премию, впоследствии становились выдающимися музыкантами. Наталья Гутман была лауреатом третьей премии, виолончелист Михаил Майский - шестой. Но потом значимость первой премии была настолько снижена, а несправедливое судейство настолько очевидно, что члены жюри и участники из других стран с трудом соглашались приезжать на этот конкурс.
Снизились критерии, появились лауреаты первой премии, не заслужившие ее. Хочется вернуть первой премии ее прежний статус. Ее обладатель должен быть исключительно яркой, талантливой личностью, которая не только опирается на прошлое, но и создает свои собственные законы исполнения музыки.
Многие конкурсанты, попав в Большой зал Консерватории, слегка растерялись и выступали так, что, к сожалению, первую премию нельзя было вручить никому из них. Тот, кто сегодня подает надежды, завтра может стать лидером, создающим целые музыкальные миры. .
- В этом году справедливости на конкурсе было гораздо больше, чем раньше.
- Мне хотелось вернуть конкурсу Чайковского доброе имя. Это же не какое-то местечковое событие. Его уровень говорит о культурном уровне страны, новой России. Это же первый конкурс XXI века!
- Чем он отличается от конкурса Сарасате или от тех, где вы участвуете в работе жюри?
- Теперь уже не участвую, потому что я очень трудный член жюри и не терплю несправедливости. Для меня не имеет значения, у какого педагога занимается человек, какой он национальности или вероисповедания. Важно только, есть ли у него талант и как он им пользуется. На международных конкурсах часто идет борьба за честь мундира, мало кто думает о музыке. Меня это настолько огорчает, что я отказываюсь от предложений участвовать в их работе.
В прошлом году в Париже я не дал возможности жюри несправедливо вручить пальму первенства педагогике Парижской консерватории. Несколько человек сговорились между собой и решили дать первую и вторую премию ее воспитанникам. Но я не мог и не хотел согласиться с такой очевидной несправедливостью. Я сказал, что выйду из состава жюри и не подпишу его решения. В результате жюри голосовало снова. И молодая девушка, которая была четвертой при первом голосовании, получила первую премию. По-моему, она заслужила ее. Так что правда иногда торжествует. Жаль, что нечасто.
- По какому принципу вы подбирали жюри?
- К сожалению, мне не удалось сформировать жюри полностью самому: некоторые из его членов были мне навязаны организационным комитетом. Я считаю, что это неправильно. Председатель должен формировать жюри полностью сам. По моей просьбе в этом году были введены новые принципы голосования. Педагоги на втором туре не голосовали за своих учеников, а на третьем не голосовали вообще, и результаты оказались более объективными. Но не все так, как хотелось бы. В оценках присутствует момент зависти к успеху одного из педагогов. Иначе я не могу объяснить такую большую разницу в них. Я думаю, что жюри нужно создавать по новым принципам. Чтобы в нем присутствовали совсем молодые люди, которые еще верят в идеалы.
- Изменилась система голосования и программа скрипачей.
- Так и должно быть. Жизнь меняется, искусство развивается, интерпретации стареют. Даже когда я собираюсь повторить что-то из того, что играл раньше, прежние идеи кажутся мне устаревшими. Поэтому предпочитаю начинать все сначала - с чистого листа.
- Что в работе на нынешнем конкурсе вас больше всего разочаровало?
- К сожалению, ни у оргкомитета, ни у жюри не появилось желания собраться, чтобы обсудить его итоги, сделать выводы, подумать, как готовиться к будущему конкурсу, что можно улучшить.
Мне кажется, что в тех условиях, когда классическая музыка борется за выживание, запутываясь в водовороте шлягеров и попсы, такие культурные события, как конкурс Чайковского, нужно всемерно поддерживать. Заранее думать, как организовать его, чтобы он действительно стал мировым смотром лучших музыкальных тенденций, наиболее интересных исполнителей, чтобы музыканты не боялись сюда ехать и быть несправедливо отвергнутыми.
А вообще напрашивается сравнение с футболом. Когда наша команда проигрывает на очередном чемпионате мира, находят несколько виновников и считают, что, избавившись от них, решили все проблемы. Никто не задумывается, что у нас мало спортивных школ, недостаточно спортивных площадок.
- Что предлагаете вы?
- За полтора года до конкурса Чайковского нужно проводить всероссийский конкурс, который поможет отобрать для конкурса Чайковского российских музыкантов. Нужно проявлять заботу о тех, кто будет выступать на следующем конкурсе, заранее дать им инструменты из государственной коллекции, почему-то потерявшей свой статус. Нашему скрипачу Сембольскому, получившему в этот раз диплом, инструмент был выдан всего за три дня до конкурса! И он просто не справился со скрипкой Страдивари, принадлежавшей когда-то великому Венявскому.
- Мне кажется, скрипка для вас - живое существо.
- Это действительно так. Знаете, за месяц до того, как я получил новую скрипку, старая почувствовала, что ее судьба скоро изменится. Она стала страдать, скрипеть и очень странно себя вести. Я отдал ее на реставрацию, скоро получу обратно, посмотрим, как она сейчас себя чувствует. Мы пережили с ней немало неповторимых минут.
- А какой характер у новой?
- Более олимпийский, более самодостаточный. Она гордится собой. Чувствует себя знатной дамой и не прощает мне ничего. Иногда мне кажется, что я у нее под каблуком.
- Конкурс окончен. Скоро начнется ваш фестиваль в Кольмаре. Кому он посвящен на этот раз?
- Выдающемуся французскому флейтисту Жан-Пьеру Рампалю. Он первым вывел флейту на большую концертную сцену, благодаря ему флейту стали воспринимать как сольный инструмент. Программа фестиваля - не только приношение флейте, она значительно шире, в ней будут звучать и другие духовые инструменты. Дети моего фонда дадут на фестивале два концерта. Они всегда проходят с аншлагами. Потом я проведу мастер-класс в Швейцарии. Этот мой единственный педагогический курс - знак благодарности руководителям курсов, бесплатно принимающих талантливых детей из России.
Ольга Романцова
Владимир Спиваков:
Не терплю несправедливости
XII Международный конкурс им.П.И.Чайковского, вызвавший огромный интерес, в этом году закончился неожиданным результатом: по специальностям скрипка и виолончель первую премию не присудили никому. Председатель жюри скрипачей Владимир СПИВАКОВ согласился ответить на вопросы нашего корреспондента.
- Владимир Теодорович, в этом году первую премию не получили скрипачи и виолончелисты. Какими качествами должен обладать музыкант, чтобы ее получить?
- Раньше даже те, кто получал на конкурсе Чайковского шестую премию, впоследствии становились выдающимися музыкантами. Наталья Гутман была лауреатом третьей премии, виолончелист Михаил Майский - шестой. Но потом значимость первой премии была настолько снижена, а несправедливое судейство настолько очевидно, что члены жюри и участники из других стран с трудом соглашались приезжать на этот конкурс.
Снизились критерии, появились лауреаты первой премии, не заслужившие ее. Хочется вернуть первой премии ее прежний статус. Ее обладатель должен быть исключительно яркой, талантливой личностью, которая не только опирается на прошлое, но и создает свои собственные законы исполнения музыки.
Многие конкурсанты, попав в Большой зал Консерватории, слегка растерялись и выступали так, что, к сожалению, первую премию нельзя было вручить никому из них. Тот, кто сегодня подает надежды, завтра может стать лидером, создающим целые музыкальные миры. .
- В этом году справедливости на конкурсе было гораздо больше, чем раньше.
- Мне хотелось вернуть конкурсу Чайковского доброе имя. Это же не какое-то местечковое событие. Его уровень говорит о культурном уровне страны, новой России. Это же первый конкурс XXI века!
- Чем он отличается от конкурса Сарасате или от тех, где вы участвуете в работе жюри?
- Теперь уже не участвую, потому что я очень трудный член жюри и не терплю несправедливости. Для меня не имеет значения, у какого педагога занимается человек, какой он национальности или вероисповедания. Важно только, есть ли у него талант и как он им пользуется. На международных конкурсах часто идет борьба за честь мундира, мало кто думает о музыке. Меня это настолько огорчает, что я отказываюсь от предложений участвовать в их работе.
В прошлом году в Париже я не дал возможности жюри несправедливо вручить пальму первенства педагогике Парижской консерватории. Несколько человек сговорились между собой и решили дать первую и вторую премию ее воспитанникам. Но я не мог и не хотел согласиться с такой очевидной несправедливостью. Я сказал, что выйду из состава жюри и не подпишу его решения. В результате жюри голосовало снова. И молодая девушка, которая была четвертой при первом голосовании, получила первую премию. По-моему, она заслужила ее. Так что правда иногда торжествует. Жаль, что нечасто.
- По какому принципу вы подбирали жюри?
- К сожалению, мне не удалось сформировать жюри полностью самому: некоторые из его членов были мне навязаны организационным комитетом. Я считаю, что это неправильно. Председатель должен формировать жюри полностью сам. По моей просьбе в этом году были введены новые принципы голосования. Педагоги на втором туре не голосовали за своих учеников, а на третьем не голосовали вообще, и результаты оказались более объективными. Но не все так, как хотелось бы. В оценках присутствует момент зависти к успеху одного из педагогов. Иначе я не могу объяснить такую большую разницу в них. Я думаю, что жюри нужно создавать по новым принципам. Чтобы в нем присутствовали совсем молодые люди, которые еще верят в идеалы.
- Изменилась система голосования и программа скрипачей.
- Так и должно быть. Жизнь меняется, искусство развивается, интерпретации стареют. Даже когда я собираюсь повторить что-то из того, что играл раньше, прежние идеи кажутся мне устаревшими. Поэтому предпочитаю начинать все сначала - с чистого листа.
- Что в работе на нынешнем конкурсе вас больше всего разочаровало?
- К сожалению, ни у оргкомитета, ни у жюри не появилось желания собраться, чтобы обсудить его итоги, сделать выводы, подумать, как готовиться к будущему конкурсу, что можно улучшить.
Мне кажется, что в тех условиях, когда классическая музыка борется за выживание, запутываясь в водовороте шлягеров и попсы, такие культурные события, как конкурс Чайковского, нужно всемерно поддерживать. Заранее думать, как организовать его, чтобы он действительно стал мировым смотром лучших музыкальных тенденций, наиболее интересных исполнителей, чтобы музыканты не боялись сюда ехать и быть несправедливо отвергнутыми.
А вообще напрашивается сравнение с футболом. Когда наша команда проигрывает на очередном чемпионате мира, находят несколько виновников и считают, что, избавившись от них, решили все проблемы. Никто не задумывается, что у нас мало спортивных школ, недостаточно спортивных площадок.
- Что предлагаете вы?
- За полтора года до конкурса Чайковского нужно проводить всероссийский конкурс, который поможет отобрать для конкурса Чайковского российских музыкантов. Нужно проявлять заботу о тех, кто будет выступать на следующем конкурсе, заранее дать им инструменты из государственной коллекции, почему-то потерявшей свой статус. Нашему скрипачу Сембольскому, получившему в этот раз диплом, инструмент был выдан всего за три дня до конкурса! И он просто не справился со скрипкой Страдивари, принадлежавшей когда-то великому Венявскому.
- Мне кажется, скрипка для вас - живое существо.
- Это действительно так. Знаете, за месяц до того, как я получил новую скрипку, старая почувствовала, что ее судьба скоро изменится. Она стала страдать, скрипеть и очень странно себя вести. Я отдал ее на реставрацию, скоро получу обратно, посмотрим, как она сейчас себя чувствует. Мы пережили с ней немало неповторимых минут.
- А какой характер у новой?
- Более олимпийский, более самодостаточный. Она гордится собой. Чувствует себя знатной дамой и не прощает мне ничего. Иногда мне кажется, что я у нее под каблуком.
- Конкурс окончен. Скоро начнется ваш фестиваль в Кольмаре. Кому он посвящен на этот раз?
- Выдающемуся французскому флейтисту Жан-Пьеру Рампалю. Он первым вывел флейту на большую концертную сцену, благодаря ему флейту стали воспринимать как сольный инструмент. Программа фестиваля - не только приношение флейте, она значительно шире, в ней будут звучать и другие духовые инструменты. Дети моего фонда дадут на фестивале два концерта. Они всегда проходят с аншлагами. Потом я проведу мастер-класс в Швейцарии. Этот мой единственный педагогический курс - знак благодарности руководителям курсов, бесплатно принимающих талантливых детей из России.
Ольга Романцова
