flo
15.12.2004, 17:23
Коллеги.
Вот я тут написала некий текст. я не знаю, как именно его отредактируют, поскольку простужена и сегодня не поехала в редакцию.
В нем, наверняка масса недостатков итд.
но.
я им довольна. я довольна главным.
тем, что мне (кажется) удалось передать суть, образ и смысл искусства этого пианиста.
такие дела.
---------------------------------------------------------------------
В Большом зале консерватории состоялся третий концерт цикла « Сергей Рахманинов. Все фортепианные концерты. Истоки и среда», затеянного дирижером Владимиром Федосеевым и Большим симфоническим оркестром (БСО). Пианист Олег Майзенберг в этот раз исполнил самое популярное сочинение Рахманинова – Второй концерт.
В двух предыдущих концертах рахманиновского абонемента БСО, Олег Майзенберг сыграл Первый концерт и Рапсодию на тему Паганини (см Ъ от 7 октября 2004). Кажется, все, чем можно было восхититься, уже перечувствовано, передумано и пересказано. Биография пианиста известна – выпускник московской консерватории, больше двадцати лет он живет в Австрии, и ездит с гастролями по всему миру. После автокатастрофы, в которую Олег Майзенберг попал в 1997 году, после множества операций на правой руке, концертов одной левой, постепенно пианист почти восстановил руку, и уже несколько раз приезжал в Москву с сольными концертами.
Не новость, что вымирающий, уникальный старый исполнительский стиль пианиста стоит тысячи технических огрехов. Или, что искренность без показухи, печаль без рыданий, пронзительность без отчаяния, и смирение без уныния, настолько важнее каких-то несыгранных нот, что о них даже смешно говорить.
Если бы я была знакома с Олегом Майзенбергом, я бы задала ему вопросы, на которые, кажется, он где-то узнал ответ. Каким надо обладать смирением, чтобы с таким достоинством осознавать и принимать собственную слабость? Где брать силы для того, чтобы не пытаться изменить то, c чем никогда не справиться? Как набраться смелости не задавать вопрос «Почему я»,
В искусстве господина Майзенберга всегда чувствуется гигантская сила. На самом деле, внутренняя основа из какой-то космической стали, была в нем всегда. С испытаниями, со странным решением случая практически лишить пианиста руки, эта основа только укрепилась, напряглась, как-то вытянулась, и оказалась в итоге самым главным в его искусстве.
Кто-то подсчитал, что Второй концерт Сергея Рахманинова -- вторая по популярности (после Первого фортепианного концерта Чайковского) классическая музыка в мире. Романтические мелодии концерта прочно ассоциируются у многих со знаменитым слоганом «Пусть весь мир подождет», а вовсе не с пронзительной любовью к родине и мучительной эмиграцией Рахманинова. За сезон, этот концерт играют десятки пианистов, сотни раз. Публика ходит охотно -- Второй концерт, как мало какая музыка удобен для слушателя. В первой части можно поволноваться, посочувствовать метаниям романтического героя. Можно передохнуть и раствориться в красоте и лиричности второй части. И наконец, наполниться силой, оптимистическим пафосом Финала. В общем, сплошное удовольствие, а не музыка.
На концерте Олега Майзенберга все оказалось гораздо сложнее. Выяснилось, что слушать пианиста -- задача не легких. Вроде бы, все те же радости, что всегда. И романтизм, и трагедия, и лирика и даже сентиментальность порой. Не говоря уже о дивном, внимательном и тактичном аккомпанементе БСО.
Но в трактовке пианиста все, даже самые мелкие, казавшиеся раньше незначительными, детали концерта -- предстали настолько очищенными от миллионов штампов и стереотипов, что концерт зазвучал как только что написанный.
Нет, маэстро не оригинальничал, не выпендривался, не играл известные темы в какой-нибудь странной динамике или непривычных темпах. Но все, самые традиционные, привычные темы, мелодии, мотивы и аккомпанементы Олег Майзенберг играл так искренно, что к горлу подступал ком. Он ничего не приукрашивал и не умалял; не сдерживал, но и не опошлял преувеличениями; не настаивал, но был убедителен и неумолим. Подобно хорошему кинорежиссеру пианист показал настоящую, точную, правдивую, человеческую жизнь. В которой, не так уж важно, нравится она вам или нет. Просто она есть.
Правда -- это не так уж просто, ведь в искусстве, начиная с цирка и заканчивая классической музыкой, хочется обмана, волшебства, сказки. В версии Олега Майзенберга Второй концерт Рахманинова звучал не просто драматически жизненно. Он оказался самой невыносимой, самой мучительной, но в то же время самой прекрасной и притягательной музыкой из всех. Ответ на все мои вопросы к маэстро возник в голове сам собой. Какая в конце концов разница, что там творится с пассажами и гаммами. Если есть что сказать, совершенно неважно, как именно это делать.
Вот я тут написала некий текст. я не знаю, как именно его отредактируют, поскольку простужена и сегодня не поехала в редакцию.
В нем, наверняка масса недостатков итд.
но.
я им довольна. я довольна главным.
тем, что мне (кажется) удалось передать суть, образ и смысл искусства этого пианиста.
такие дела.
---------------------------------------------------------------------
В Большом зале консерватории состоялся третий концерт цикла « Сергей Рахманинов. Все фортепианные концерты. Истоки и среда», затеянного дирижером Владимиром Федосеевым и Большим симфоническим оркестром (БСО). Пианист Олег Майзенберг в этот раз исполнил самое популярное сочинение Рахманинова – Второй концерт.
В двух предыдущих концертах рахманиновского абонемента БСО, Олег Майзенберг сыграл Первый концерт и Рапсодию на тему Паганини (см Ъ от 7 октября 2004). Кажется, все, чем можно было восхититься, уже перечувствовано, передумано и пересказано. Биография пианиста известна – выпускник московской консерватории, больше двадцати лет он живет в Австрии, и ездит с гастролями по всему миру. После автокатастрофы, в которую Олег Майзенберг попал в 1997 году, после множества операций на правой руке, концертов одной левой, постепенно пианист почти восстановил руку, и уже несколько раз приезжал в Москву с сольными концертами.
Не новость, что вымирающий, уникальный старый исполнительский стиль пианиста стоит тысячи технических огрехов. Или, что искренность без показухи, печаль без рыданий, пронзительность без отчаяния, и смирение без уныния, настолько важнее каких-то несыгранных нот, что о них даже смешно говорить.
Если бы я была знакома с Олегом Майзенбергом, я бы задала ему вопросы, на которые, кажется, он где-то узнал ответ. Каким надо обладать смирением, чтобы с таким достоинством осознавать и принимать собственную слабость? Где брать силы для того, чтобы не пытаться изменить то, c чем никогда не справиться? Как набраться смелости не задавать вопрос «Почему я»,
В искусстве господина Майзенберга всегда чувствуется гигантская сила. На самом деле, внутренняя основа из какой-то космической стали, была в нем всегда. С испытаниями, со странным решением случая практически лишить пианиста руки, эта основа только укрепилась, напряглась, как-то вытянулась, и оказалась в итоге самым главным в его искусстве.
Кто-то подсчитал, что Второй концерт Сергея Рахманинова -- вторая по популярности (после Первого фортепианного концерта Чайковского) классическая музыка в мире. Романтические мелодии концерта прочно ассоциируются у многих со знаменитым слоганом «Пусть весь мир подождет», а вовсе не с пронзительной любовью к родине и мучительной эмиграцией Рахманинова. За сезон, этот концерт играют десятки пианистов, сотни раз. Публика ходит охотно -- Второй концерт, как мало какая музыка удобен для слушателя. В первой части можно поволноваться, посочувствовать метаниям романтического героя. Можно передохнуть и раствориться в красоте и лиричности второй части. И наконец, наполниться силой, оптимистическим пафосом Финала. В общем, сплошное удовольствие, а не музыка.
На концерте Олега Майзенберга все оказалось гораздо сложнее. Выяснилось, что слушать пианиста -- задача не легких. Вроде бы, все те же радости, что всегда. И романтизм, и трагедия, и лирика и даже сентиментальность порой. Не говоря уже о дивном, внимательном и тактичном аккомпанементе БСО.
Но в трактовке пианиста все, даже самые мелкие, казавшиеся раньше незначительными, детали концерта -- предстали настолько очищенными от миллионов штампов и стереотипов, что концерт зазвучал как только что написанный.
Нет, маэстро не оригинальничал, не выпендривался, не играл известные темы в какой-нибудь странной динамике или непривычных темпах. Но все, самые традиционные, привычные темы, мелодии, мотивы и аккомпанементы Олег Майзенберг играл так искренно, что к горлу подступал ком. Он ничего не приукрашивал и не умалял; не сдерживал, но и не опошлял преувеличениями; не настаивал, но был убедителен и неумолим. Подобно хорошему кинорежиссеру пианист показал настоящую, точную, правдивую, человеческую жизнь. В которой, не так уж важно, нравится она вам или нет. Просто она есть.
Правда -- это не так уж просто, ведь в искусстве, начиная с цирка и заканчивая классической музыкой, хочется обмана, волшебства, сказки. В версии Олега Майзенберга Второй концерт Рахманинова звучал не просто драматически жизненно. Он оказался самой невыносимой, самой мучительной, но в то же время самой прекрасной и притягательной музыкой из всех. Ответ на все мои вопросы к маэстро возник в голове сам собой. Какая в конце концов разница, что там творится с пассажами и гаммами. Если есть что сказать, совершенно неважно, как именно это делать.
