boris
20.12.2002, 17:47
Около двух недель тому назад ко мне обратился Илья Блинов, который не хотел выкладывать объемный текст статьи на форум и попросил изобрести какой-то способ познакомить общественность со статьей, которая, как Илье кажется, представляет интерес. Я предполагал, что по ходу дела смогу изобрести какой-то способ автоматизации процесса, чтобы, когда в следующий раз возникнет подобная необходимость, уже не было особенных проблем. Но пока что ничего я не выдумал, поэтому, не долго думая, выложил статью у себя на сайте, поскольку думать можно долго, а статью, возможно, кто-то ждет. Статья весит около 250 КБ, поэтому при плохой связи может качаться долго.
НА ПУТИ К ТЕОРИИ
Настоящие заметки — размышления музыканта, на собственном опыте ощутившего пробелы в той области знания, которая именуется ныне наукой об исполнительском искусстве, теорией исполнительства. Мы коснемся только части этой области, которую, по-видимому, следует рассматривать комплексно — в связях имманентных закономерностей музыкального искусства с рядом понятий и принципов некоторых немузыкальных наук.
Советская научная мысль об исполнительстве накопила немало ценного. Именно в советских консерваториях впервые созданы соответствующие специальные кафедры; их деятельность, несомненно, внесла свою лепту в общепризнанные успехи советской исполнительской школы. Однако нельзя не видеть и другого. И поныне усилия большинства исследователей идут в основном по линии накопления фактов, фиксирования пусть важных и существенных, но разрозненных, не связывающихся в целостную систему закономерностей, иначе говоря, по линии преимущественно эмпирической. Отсутствует учение (или учения), которое в повседневной практике связывало бы воедино все многочисленные проблемы музыкального исполнительства, создало бы художественно-научную базу школы (или школ), достойной традиций нашей страны. Само же исполнительство по-прежнему мечется между установками «на традиции» и солипсическими крайностями, верностью авторскому тексту и проповедью свободы от него, музейностью и сомнительным новаторством... Все дискуссии на эту тему наталкиваются на неустойчивость общих критериев, произвольность суждений, вкусовщину, взаимное непонимание, возникающие из-за отсутствия общности основ их теории и эстетики.
Наиболее тормозящим моментом является то, что до последнего времени композиторы и исполнители пользуются одним и тем же теоретическим базисом. Точнее сказать, у композиторов есть своя теория, а у исполнителей ее нет. Невольно оглянешься на театр.
Можно по-разному расценивать практические результаты действия теории К. Станиславского, но факт, что с момента ее появления театральное искусство мира стало смотреть само на себя другими глазами: все новые направления, возникавшие и возникающие за последнее время, ищут и находят свой теоретический каркас, осознают свою эстетическую манеру, почерк, стиль, технику.
Узаконив самостоятельность от теории драматургии, теория театра выдвигает и решает собственные масштабные задачи, в то время как закономерности драматургии изучаются сегодня в литературных вузах, а театральные училища и студии, имеющие свою специфическую теоретическую базу, специализируются на воспитании режиссеров и актеров.
В музыке дело обстоит, к сожалению, не так.
Читать целиком (http://www.lifanovsky.com/text/mess/ginsburg.htm)
НА ПУТИ К ТЕОРИИ
Настоящие заметки — размышления музыканта, на собственном опыте ощутившего пробелы в той области знания, которая именуется ныне наукой об исполнительском искусстве, теорией исполнительства. Мы коснемся только части этой области, которую, по-видимому, следует рассматривать комплексно — в связях имманентных закономерностей музыкального искусства с рядом понятий и принципов некоторых немузыкальных наук.
Советская научная мысль об исполнительстве накопила немало ценного. Именно в советских консерваториях впервые созданы соответствующие специальные кафедры; их деятельность, несомненно, внесла свою лепту в общепризнанные успехи советской исполнительской школы. Однако нельзя не видеть и другого. И поныне усилия большинства исследователей идут в основном по линии накопления фактов, фиксирования пусть важных и существенных, но разрозненных, не связывающихся в целостную систему закономерностей, иначе говоря, по линии преимущественно эмпирической. Отсутствует учение (или учения), которое в повседневной практике связывало бы воедино все многочисленные проблемы музыкального исполнительства, создало бы художественно-научную базу школы (или школ), достойной традиций нашей страны. Само же исполнительство по-прежнему мечется между установками «на традиции» и солипсическими крайностями, верностью авторскому тексту и проповедью свободы от него, музейностью и сомнительным новаторством... Все дискуссии на эту тему наталкиваются на неустойчивость общих критериев, произвольность суждений, вкусовщину, взаимное непонимание, возникающие из-за отсутствия общности основ их теории и эстетики.
Наиболее тормозящим моментом является то, что до последнего времени композиторы и исполнители пользуются одним и тем же теоретическим базисом. Точнее сказать, у композиторов есть своя теория, а у исполнителей ее нет. Невольно оглянешься на театр.
Можно по-разному расценивать практические результаты действия теории К. Станиславского, но факт, что с момента ее появления театральное искусство мира стало смотреть само на себя другими глазами: все новые направления, возникавшие и возникающие за последнее время, ищут и находят свой теоретический каркас, осознают свою эстетическую манеру, почерк, стиль, технику.
Узаконив самостоятельность от теории драматургии, теория театра выдвигает и решает собственные масштабные задачи, в то время как закономерности драматургии изучаются сегодня в литературных вузах, а театральные училища и студии, имеющие свою специфическую теоретическую базу, специализируются на воспитании режиссеров и актеров.
В музыке дело обстоит, к сожалению, не так.
Читать целиком (http://www.lifanovsky.com/text/mess/ginsburg.htm)
