Беспочвенность и ускользание

[arkdv]

Дорогие друзья, и коллеги!
Я рискую начать новую тему, новый поток, который не связан напрямую с музыкой. НО, во-первых, в жизни многих из участников форума все связано с музыкой. Во-вторых, некоторые потоки уже так далеко продвинулись в философских и научных темах, что мне кажется подобное продолжение может быть интересным. Кроме того, это и продолжение нашего разговора с Арамом, Dove, Alex'ом и другими заинтересованными форумчанами. Так что я все же рискну. Если покажется, что такая тема не должна быть в качестве отдельного потока на форуме, ее всегда можно будет убрать. Итак:

М. Аркадьев

Беспочвенность и ускользание

или

"что такое философия?"

Философия, с моей точки зрения, не способ построения или объяснения мира, и тем более не форма знания. Религиозная мысль, например, должна быть достаточно мужественной, чтобы признавать бессмысленность любых аргументов в пользу Бытия Божия, кроме глубочайшей экзистенциальной потребности человека. Потребности в чем? В гармонизации драмы своего Бытия в Мире. Для гармонизации того, что можно было бы назвать "фундаментальным диссонансом". Этот диссонанс можно описывать как "греховность" человека, и это вполне корректно, если не вкладывать в это понятие морализирующий смысл.



Функция же философии - прямо противоположна религиозной. Эта функция не в гармонизации диссонанса, а в его максимальном развертывании, описании и осознании. В том числе и потому, что только осознание всей разветвленной реальности и неустранимости этого диссонанса только и может привести к постановке проблемы если не его разрешения, то способов его вынести. Поэтому философия, прежде всего вопросительна. А вопросительность человеческого бытия с трудом выносится самим человеком, как в себе, так и в других. Поэтому "эффект Сократа", в смысле осуждения на принятие "цикуты", в той, или иной форме, неизбежен для любого философствующего, то есть радикально вопрошающего. Философия - это систематичность вопроса, а не системность ответа.



А ведь так хочется ответов, просто позарез! Поэтому человек так легко режет в себе, и в других тонкую ниточку вопроса, ради твердой почвы ответа. Беда заключается в том, что сам язык, наша речь устроена вопросительно. Поэтому для тех, кто хочет во что бы то ни стало окончательных и бесспорных ответов, самое главное это вовремя проконтролировать речь - свою, или чужую. Свобода слова, которая всегда свобода внутренней "диалогичности" речи (хотя бы потому, что одной из языковых универсалий является противопоставление личных местоимений) с такой же легкостью уничтожается в себе, как и в других. Стоять в точке вопроса - тяжкое бремя, и несут ее единицы.

Однако достоинство человека в способности вынести пронзительность Вопроса, хотя скатывание в надежную область ответов вполне понятна и простительна. Но философ тот, кто сам себе не прощает эту уступку, тем не менее прощая ее в других.



Но не тем, кто взялся вести философский разговор. Если разговор такой начат, и осознается разговаривающими как именно философский, надо всегда помнить, что он так же опасен, как восхождение на Эверест. Не хочешь - не поднимайся, но уж если пошел, то непреодоленный страх еще более опасен. Опасен для того, ради чего начато восхождение - для философского вопрошания. Для всего же остального опасно именно последнее.



Напоминаю уже много раз цитировавшуюся строчку из Гельдерлина, которая, с моей точки зрения, очень тонко выражает мудрость философствования: "Где опасность, там и спасение". НО ИМЕННО - ТАМ, В ТОЙ САМОЙ ТОЧКЕ ОПАСНОСТИ, А НЕ РЯДОМ! ТАМ ГДЕ СИЯЕТ ОБНАЖЕННЫЙ КЛИНОК ВОПРОСА, НЕ ОСТАВЛЯЮЩИЙ ВОЗМОЖНОСТИ ДАВАТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ И ЯСНЫЕ ОТВЕТЫ И ОБНАЖАТЬ КЛИНКИ ДРУГОГО РОДА. В этом достоинство философии - в мужестве радикального сознания. Не могу не вспомнить Гете: "Тот, кто действует, всегда лишен совести, лишь мыслящий наделен ею". Спешу оговориться, что как действующий, так и мыслящий - это функции, а не личности. В личности же эти функции всегда, так или иначе, пересекаются.



Философия, может дать, конечно, ответы, но такие, которые предполагают неизбежность вопросов.

Причем фундаментальных. При анализе становится ясным, что философия, дающая ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ ответы - это просто субститут религии. И в этом смысле религия оказывается честнее своего субститута.

Честность же философствования, как мне кажется, в открытости вопрошания - в "знании о незнании" Сократа, в "ученом незнании" Кузанского, в фундаментальном сомнении Декарта, в антиномиях Канта, в "беспочвенности" Шестова, в "ужасе"(die Angst) встречи с Ничто Хайдеггера, в деконструкции Деррида и т.д. Причем цель и любовь - "фило" здесь - не получение ответов, а именно стояние, вернее, пронзительная попытка у-стояния в точке вопроса, которая и есть мета-физическая точка, точка транс-ценденции. Здесь встреча с трансцендентным, будь то Мир или Божество (Gottheit Майстера Экхарта, которое он отважно противопоставлял личному Богу, за что и поплатился в Авиньоне) является тем, чем и может только являться - абсолютным прощанием и неуловимостью.



Но для меня религиозный ответ на фундаментальные вопросы не является приемлемым по многим причинам. И, прежде всего, вследствие самой претензии на окончательный ответ. При этом я считаю религию честнее в этом отношении той "философии", которая заимствует у религии эту претензию.

Честнее, потому что не называет свою веру знанием, что с таким удовольствием делает "философия".



Для меня философствование не есть средство и путь к окончательным ответам, будь то в религиозной, научной, или любой другой форме. Я считаю подлинным, захватывающим и самой трудным именно зависание над бездной вопросительности, которую я считаю структурой самого человеческого бытия. Все попытки уйти от вопросительности человеческого существования, вопросительности, связанной просто с наличием языка и сознания, я считаю бегством. Другое дело, что это бегство чаще всего простительно, так как вынести пронизывающий холод вершин вопрошания трудно и страшно.

И холод этих вершин выдерживают только философы по призванию. И философы эти не создают систем знания, а честно показывают "систематичность" и логику самой неизбежности вопроса. Кстати, только под таким углом понятые системы Шеллинга, Гегеля, Соловьева приобретают собственно философский статус. В противном случае они просто, как я уже говорил, субститут религии. И особенно тогда, когда оперируют категорией знания. Я ничего, кстати, не имею против этой категории, если мы сохраняем при этом условность, вероятностность и относительность этого понятия.



С моей точки зрения, все понятия в философии совершенно не готовы, и существуют для того, чтобы постоянно их как бы деструктурировать, лишать определенности, но таким образом, чтобы эта неопределенность была полностью проговорена, и тем самым высветлена, прояснена "определена". И радикальный вопрос в философии не средство, а цель. Именно он имеет смысл, а не то, что вопрос это так себе - а смысл - это - да! Я пытаюсь свою точку зрения на философствование описать как такое радикальное вопрошание, которое стремится к тотальной демифологизации. При этом миф, будучи выгнан в дверь, все равно ведь пролезет в окно, но само это <окно> должно быть таким, чтобы миф был абсолютно виден, проявлен, осознан именно как миф.



Философия, как любовь к мудрости не является никаким другим знанием, кроме как знанием о незнании, и это самое трудное знание, и его культивирование не так просто.



Философия не есть тотальное знание, она скорее, просто деятельность по активизации рефлексии. А рефлексивность есть одно из фундаментальных свойств языка. ПАРАДОКСАЛЬНЫМ ОБРАЗОМ ФИЛОСОФИЯ ОКАЗЫВАЕТСЯ ЧАСТЬЮ, А НЕ ЦЕЛЫМ, В ОТЛИЧИЕ ОТ ТОГО, ЧТО ОНА ПРИВЫКЛА О СЕБЕ ДУМАТЬ.



Эта частичность философии именно парадоксальна. Так как может быть вписана в систему. Отдающую себе отчет в вероятностности своих постулатов. А само осознание вероятности такого рода - философское дело. И это рефлексивный парадокс, парадокс автореферентности философской мысли, парадокс неустранимый и плодотворный.



Моя "философская инициация" началась именно с того, что я пытался подвергнуть анализу саму возможность знания, в его противоположности, или, правильнее, РАЗЛИЧИИ, с понятием веры. И инициализирующим шоком для меня была формулировка того, что, по сути логической, фундаментальной разницы между верой и знанием не существует. Что я имею в виду? Образцом знания является знание научное. Полагаю, что мы согласимся на этом тезисе. Если нет, предлагайте свои, и аргументируйте - почему.



Пока я начну с обсуждения предположения о знании, КАК НАУЧНОМ (В ОСНОВНОМ) ФЕНОМЕНЕ. А в науке образцом знания, о котором я бы хотел говорить, является физика. Математика (чистая) v вещь совершенно особенная, и споры о статусе математического знания давно ведутся внутри самой математики. Впрочем, как всем известно, аналогичные дискуссии велись в эпоху бури и натиска квантовой теории в 20-30 годах. Актуальность этих проблем для философов и для мыслящих физиков не остыла, как мне кажется, до сих пор. Но не будем пока о парадоксах квантовой теории, а обратимся просто к тому, как функционирует то, что нерефлективно называется знанием в физике.

(Кстати, хочу обратить внимание, что категорию знания часто употребляют нерефлективно, так, как будто ее смысл очевиден. Но именно потому, что это одна из базовых категорий, она требует постоянной и фундаментальной критики).



Знание в физике складывается примерно таким образом - есть эксперимент и теория. Именно эксперимент чаще всего нерефлективно относится по ведомству "реальности". И это почти правильно, если не учитывать некоторые тонкие моменты, когда, по словам Эйнштейна, сказанным им Гейзенбергу во время обсуждения физического статуса треков в камере Вильсона: "только теория определяет, что мы, собственно, наблюдаем". Но предположим, что мы понимаем, что именно мы наблюдаем в эксперименте (хотя само по себе такое предположение не вполне критично). Тогда положительный результат эксперимента, скажем Майкельсона-Морли, или, скажем, любой эксперимент с ускорителем на обнаружение элементарных частиц, считается значимым, если он ПОВТОРЕН некоторое количество раз. Принципиальный вопрос: какое количество раз? Какое именно количество положительных экспериментальных результатов достаточно, чтобы сначала небольшое сообщество физиков, а затем все более и более широкое, приняло этот результат в качестве ФАКТА? Ведь совершенно очевидно, что любое, повторю - любое количество положительных результатов не снимает вероятности того, что следующий эксперимент даст отрицательный результат.



Другими словами, о знании можно сказать, что, скорее всего, оно носит вероятностный характер, и, что крайне важно, характер интерсубъективный. То, что нерефлективно называется знанием, оказывается родом ИНТЕРСУБЪЕКТИВНОЙ ВЕРЫ. И это нормально и честно. Единственное, что отличает научную позицию от религиозной, заключается в том, что наука, как некая система, причем помимо субъективных устремлений конкретных ученых (которые могут думать как им угодно) вырабатывает свой инструментарий для постоянной критики своих результатов и своих базовых понятий. Если что-то и берется в науке на веру, то в виде осознанных предположений, которые могут быть в любой момент пересмотрены. В отличие от религиозных догматов, которые в качестве таковых по определению не подлежат критике. Именно поэтому критика догматов бесполезна, с богословской точки зрения, так как они с самого начала мыслятся как иррациональный и парадоксальный, даже <абсурдный>, если вспомнить псевдо-Тертуллиана, предмет осознанной веры.



Труднее дело обстоит с аргументом Декарта. Его тезис, что мы можем сомневаться во всем, кроме как в самом факте сомнения, один из самых убедительных в истории знания. Но тут в дело вступает очень тонкая аргументация, в частности аргументация онтологических и не онтологических предположений. Я полагаю, что необязательно придавать сомнению абсолютный онтологический статус, для того, чтобы, пережив шок аннигиляции мира, тут же начинать строить этот мир на базе достоверности cogito. Но, по крайней мере, это достойный предмет для обсуждения, и он самим Декартом осознан как таковой. Кстати, это единственный известный мне пример знания, которое можно почти без поправок, называть этим именем, и то - обратите внимание на субъективный и интерсубъективный характер cogito.



Вот, собственно и все, что нам остается. Все остальное - еще более не очевидно и подлежит методическому сомнению. Методическому, подчеркиваю, а не хаотическому. Именно хаотическое сомнение приводит к замене одной дурной веры на другую. Хотя, наверное, лучше хаотическое сомнение, чем методический догматизм. Но это спорный тезис. Так как в самой методичности есть дисциплина мысли, которая, при честности мыслящего, может (хоть это и мало вероятно) привести к фундаментальному сомнению, то есть к философскому состоянию.



Теперь о мифе. Миф, как мне кажется, это просто любое предложение, или слово, в основном имя (нарицательное, или собственное), используемое так, как будто оно полностью тождественно некоторой реальности. Подчеркиваю - полностью. То есть предложение, или слово, используемое нерефлективно. Типичный образец мифологизации - полное отождествление имени с его носителем. Скажем, отождествление Имени Бога и Бога. Как это было, например, но отнюдь не только, в древнеиудейской традиции, где Имя Божие было полностью табуировано (за исключением, если не ошибаюсь, одного раза в году и только для жрецов Храма).



Имя вообще парадоксальная вещь - оно ведь создается для того, чтобы различать людей. Тогда, в принципе, каждый человек должен был бы носить свое имя, которое бы никогда не повторялось. Но реально мы пользуемся именами, которые может носить любой другой человек. Как это возможно? Для чего? Вероятно, для того, чтобы различать имя и его носителя. Обратите внимание, что если первая функция имени, первый уровень различения (людей между собой) осознается очень хорошо, то второй (всего лишь только второй) уровень, уже почти не осознается.



Действительно, осознать, что повторяемость имен вещь принципиальная, так как она необходима, чтобы различать имя и его носителя, гораздо труднее и сама эта мысль кажется несколько неожиданной и нетривиальной. Попытка же полностью отождествить имя и его носителя v древнейший способ мифологизации. Я предлагаю специальный термин для этого процесса - сингуляризация, сведение в одно. Другими словами миф - это такое отождествление, которое забывает, вернее, хочет забыть о моменте различия. Вообще борьба с различием, забвение различия v фундаментальный инструмент преодоления первичного диссонанса, то есть переживаемой человеком вырванности из тождества.



Мое настаивание на вопросительности - это мое нежелание уходить от различия. И только тот ответ мне представляется приемлемым, который СОЗНАТЕЛЬНО, а не потому, что это и так неизбежно, оставляет возможность дальнейшего различения, то есть дальнейшего вопроса. Именно поэтому я убежден, необходимо всегда различать понятие "реальность", то есть имя, и саму реальность. Но тогда "сама реальность" оказывается не тождественной никакому имени, в том числе и имени " сама реальность".



Таким образом, мы попадаем в ситуацию бесконечного ускользания реальности от имени. Это как раз та ситуация, как мне кажется, которую хотел описать Кант, различая "вещь-саму по себе" (или "вещь-в-себе") и явление, феномен, то есть то, что мы принимаем, как могущее быть совпавшим с нашим возможным описанием. Поэтому, когда я говорю о чем-то "миф", я имею в виду такое употребление понятий, имен, предложений, когда предполагается их очевидность и тождественность с чем-то, с некоей истиной, реальностью и так далее. Для философского употребления понятий характерно удержание в памяти того фундаментального различия, которое порождает вопросительность по отношению ко всему, что мы сознаем, познаем, видим, ощущаем. Вопросительность, различительность не какую-то там вообще, а совершенно определенную - вопросительность самой истины, самого бытия, самого нашего существования. В том числе и вопросительность и неготовость, РАЗЛИЧИЕ смыслов внутри всех тех понятий и самих понятий, которые я сейчас употребил.



Когда мы заглядываем в бездну небытия, мы одновременно заглядываем в бездну Бытия. И этот парадокс неустраним. Для меня, в моей юности основным философским вопросом был следующий: "Как можно помыслить бытие чего бы то ни было, без равновеликой возможности помыслить его небытие, И НАОБОРОТ?".



Удерживаться в точке вопроса надо не потому, чтобы устоять перед бессмыслицей, а потому, что это единственный способ избежать постоянной потребности человека к отождествлению своей речи и некоей реальности. Реальность же не нуждается в таком отождествлении. Реальность вполне хорошо себя чувствует в качестве перманентно ускользающей. Более того, наша настоящая ориентация в реальности нуждается в этом постоянном ускользании, в критическом к себе отношении. Иначе мы просто перестанем по настоящему ориентироваться, а будем просто ходить по протоптанным тропам. Но протоптанная тропа это ведь не то, что нужно философу?



Любое научное исследование НИКОГДА не исходит из предположения, что реальность сама себя демонстрирует. Это аристотелевская наука исходила из такого предположения. Я тем самым не критикую аристотелевский подход, а просто обращаю внимание, что развитие науки, начавшееся с Галилея, именно как бы "отвернулось от реальности", отвернулось в методическом смысле. Галилей предположил, что реальность сама себя не демонстрирует, и ввел процедуру идеального мысленного эксперимента. На всякий случай напомню, что для введения понятий движения, инерции, трения, принципа относительности (напомню, что первая классическая формулировка этого принципа принадлежит Галилею) ему пришлось ввести в обиход представление об идеальной поверхности, НЕСУЩЕСТВУЮЩЕЙ В ПРИРОДЕ. С точки зрения предшествующего подхода это было демонстративное "отворачивание от реальности".



Другими словами, чтобы "заставить" реальность говорить, надо дать ей возможность ускользнуть. И для этого Галилею пришлось совершить сугубо философский акт - подвергнуть фундаментальному вопрошанию и сомнению тезис о том, что "реальность сама себя показывает". Нет, НЕ ПОКАЗЫВАЕТ. И именно это осознание, и именно это различение, именно этот момент ускользания есть ФИЛОСОФСКИЙ МОМЕНТ и ФИЛОСОФСКОЕ ДЕЛО. Все, что делал дальше Галилей, я имею в виду создание теории движения, уравнение сложения скоростей, и пр. - дело уже не философское, а собственно научное.



Здесь радикальное различение функций ФИЛОСОФИИ И НАУКИ. Аналогичные процессы происходили и происходят каждый раз, когда наука совершает преобразование самой себя. Тогда наука просто ВЫНУЖДЕНА совершать философские акты. Так произошло в момент создания специальной и общей теории относительности, так происходило, когда создавалась квантовая теория. Каждый раз в этих случаях ученым ПРИХОДИЛОСЬ (иногда против воли) совершать философскую работу, "отворачиваться от реальности", именно для того, чтобы перестать относиться к реальности, как к тому что "само себя показывает". Особенно ярко это проявило себя в парадоксах квантовой теории. Именно для этого Н.Бору понадобился принцип дополнительности. И этот принцип основан был на прискорбном факте, который сам Бор долго отказывался принять, но, в конце концов, был вынужден, факте, что микромир сам себя НЕ показывает, он принципиально ненагляден.



Теория микромира, со всем первичным математическим аппаратом, включая соотношение неопределенностей Гейзенберга, уравнение Шредингера и т.д. смогла быть построена только тогда, когда ученые осознали, что эта реальность ускользает. Причем ускользает не в том смысле, что: вот мы ее сейчас схватим за хвост, это вопрос времени, ничего, не денется, не ускользнет. А в том смысле, что сама природа РЕАЛЬНОСТИ физического микромира - в перманентном ускользании. И вся квантовая теория, включая все, что из нее следует, например возможность нашего электронного философствования, есть теория фундаментально ускользающей реальности.



Другими словами само утверждение, что <реальность сама себя показывает> есть как раз классическая мифологизация, старая как мир. Мифологизация, строящаяся на механизме полного отождествления высказывания и предмета высказывания. Это не значит, что она плоха. Если очень хочется - мифологизируй на здоровье. Просто, если интересует философское дело, приходится себе самому подробно объяснить взаимодействие мифа о реальности, и самой реальности, в саму сущность которой входит ускользание.



Кстати, это утверждение имеет и правовой аспект. Ни один цивилизованный суд, подчеркиваю - цивилизованный, а не то, что под судом именуется сейчас в России, никогда не исходит из предположения, что реальность сама себя показывает. ТАКОЕ УТВЕРЖДЕНИЕ В СУДЕ ЕСТЬ ФУНДАМЕНТАЛЬНОЕ НАРУШЕНИЕ ПРАВА КАК ТАКОВОГО. Именно поэтому введены все тонкие процедуры отслеживания сомнений в реальности, строящиеся на предположении, что ориентация в реальности возможно только при установке не ее принципиальное, подчеркиваю - ПОСТОЯННОЕ И ПРИНЦИПИАЛЬНОЕ ускользание. Ни одно свидетельское показание в суде, никакая прямая улика не принимается судом в качестве ОКОНЧАТЕЛЬНОГО, не могущего быть в принципе подвергнутого сомнению и опровержению. Именно для этого введена процедура суда присяжных. Присяжные, а, следовательно, и суд вообще - никогда не отвечают на вопрос о РЕАЛЬНОСТИ. С точки зрения права это было бы фундаментальным нарушением.



Присяжные, а, следовательно, и суд отвечают только на вопрос "виновен, или "невиновен". А этот вопрос не имеет прямого отношения к реальности происходящего. Почему окончательный вопрос в суде формулируется только так, а не иначе? Потому что именно в юриспруденции хорошо осознан факт, что любая реальность может не совпасть с самой убедительной системой ее описания. Этот факт осознан потому, что в основе права лежит ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ. Поэтому к фундаментальным правовым принципам, нарушение которого есть нарушение права как такового, относится принцип "любое сомнение трактуется в пользу обвиняемого".



В России историческая трагедия есть перманентный способ существования именно потому, что соблюдение этих принципов всегда целенаправленно нарушалось для того, чтобы Власть была неконтролируема.



Отношение к реальности, как к тому, что "само себя показывает" (в форме ли картезианской очевидности, в форме ли феноменологической гуссерлианской, или в форме "непотаенности" Хайдеггера, или в форме школьной "объективной реальности" - все это уважаемые мной точки зрения, можно привести сколько угодно примеров), есть трудно уловимое нарушение самого ПРАВОГО ПРИНЦИПА ОТНОШЕНИЯ К РЕАЛЬНОСТИ. В этом отношении я (отнюдь не только я) нахожусь в ситуации постоянной полемики с указанными моментами в текстах философов.



Философствование, это - если угодно - перманентный правовой процесс с постоянным обсуждением сомнений в пользу "обвиняемого" - реальности. Еще и еще раз подчеркну - ОБСУЖДЕНИЕ СОМНЕНИЙ. Таким образом "обвиняемый" - реальность, имеет всегда возможность быть оправданным - ТО ЕСТЬ УСКОЛЬЗНУТЬ. ТАКОВО ФУНДАМЕНТАЛЬНОЕ ПРАВО РЕАЛЬНОСТИ. И ЭТО ПРАВО ОТНОСИТСЯ К СТРУКТУРЕ САМОЙ РЕАЛЬНОСТИ. С моей точки зрения это просто честность, радикальная честность мысли, но и не только мысли, но и души, способной к состраданию и исходящей из этического принципа "НЕ НАВРЕДИ". Здесь, в точке <презумпции невиновности> эпистемология, право и этика совпадают до неразличимости.



Естественно, порицаем мы насилие как живые, страдающие и сострадающие люди. Философия вряд ли должна заниматься порицанием или оправданием. Она должна, с моей точки зрения, прояснять и предупреждать попытки философов "избежать абсурда", как сказал бы Камю, или фундаментального диссонанса и лингвистической катастрофы, как пытаюсь формулировать я.

Вслед за Камю я называю эти попытки убежать от абсурда "философским самоубийством". "Философское самоубийство" есть попытка уйти в целостность, синтез, тождество, что полностью эквивалентно попытке избежать страданий посредством самоубийства, посредством смерти. И на то, и на другое самоубийство человек имеет право. Но если в случае реального сознательного суицида человек отдает себе отчет в своих действиях, и не пытается выдать их за что-то иное, то в случае с "философским самоубйством" оно оценивается как благородный поиск целостности и единства. На самом деле наше рассуждение приводит нас к тому, что поиск Целостности и Единства структурно эквивалентно суициду и Танатосу. И это не упрек. Человек имеет права на смерть и на анестезию. Но его достоинство заключается в том, чтобы не подменять одно другим, и не выдавать анестезию за Единство.

О фундаментальной "логической" роли смерти я более подробно говорю в "Лингвистической катастрофе". Речь идет не об оценке, заметьте, а о структурном анализе, своего рода философском психоанализе. Что, впрочем, после Сартра, никого не должно смущать. Хотя я вовсе не солидаризируюсь с Сартром в конкретных результатах анализа.



Так вот, я противник теоретического снятия, синтеза, и их результатов - иллюзии "целостности" и "единства". Это противоречит моим представлениям о функции философии, о чем я неоднократно уже говорил. Вернее "синтез" и "целостность" для меня если и возможен, то только в форме дополнительности, то есть в форме исключающей классическое снятие противоположных понятий в более высоком по уровню понятии,то есть исключающей синтез. Это касается и проблемы целостности личности. Только когда мы примем в себе существование самых разных типов личностей, мы перестанем давить сами себя какой-то одной из наших личностных "ипостасей".
Я восхищаюсь Гегелем, но стою на стороне Киркегора. И не потому, что мне нужен противник в лице Гегеля, а потому, что я считаю такое употребление философии, парадигматическим выражением которого является и Платон и Гегель - злоупотреблением философией как анестезией и попыткой быть в этом отношении субститутом религии. Еще и еще раз подчеркну - проблема именно в этом - в понимании того "Что такое философия" и того, каким же она делом занимается. Философия, с моей точки зрения, не снимает боль, и не должна этого делать, а наоборот, призвана обнажить все проблематичные, вопросительные, болевые точки человеческое существа.



Для многих фундаментальное вопрошание есть только вход в философию, а для меня целиком вся философия. То, что в абсолютном большинстве философских текстов дело обстоит скорее ближе к первому представлению, свидетельствует для меня просто о том, насколько сильна в человеке ностальгия по целостности.
Я сам охвачен этой ностальгией чрезвычайно, но считаю, что способы ее удовлетворения не должны называться философией. (А способов этих множество: от самых возвышенных, до самых низких. Но все это способы удовлетворить фундаментальную ностальгию, "замазать" онтологическую трещину и абсурдность человеческого бытия. На здоровье - я сам этим занимаюсь в искусстве. Но это именно искусство, о нем можно поговорить отдельно).



Философия в моем понимании это деятельность по различению, разборке фундаментальных обобщений. Философия в традиционном понимании, это деятельность в поисках синтеза, в поисках фундаментальных обобщений. Но главное - прояснять и удерживать различия. И для меня крайне важны фундаментальные обобщения, но я вижу их в особой <топологии>. Для меня обще то, что различает. Повторюсь: ненасильсвенно нас объединяют только вечные Вопросы, а не вечные Ответы. За вечные Ответы люди готовы на самое разное насилие.



Скажем единство философской деятельности с тех пор, как мы можем говорить о философии, единство всех философов в некоей надвременной "Академии" заключается именно в деятельности по различению, а не синтезу. Философы образуют "надвременное" братство именно потому, что все занимались фундаментальным вопрошанием, из-умлением. Это их объединяет - сама структура возможности вопроса, которая для меня имеет структуру вопросительности, бинарности, антиномичности, автонимности самой речи, самого языка. Для меня философская работа есть деятельность рас-судка.

Для меня философ тот, кто стоит в точке вопрошания, и наблюдает, отслеживает как в нем самом, или в другом человеке, другом философе, происходит "склонение" в ту, или иную сторону. "Склонение" из точки перманентного вопрошания. А тот. кто философ по призванию, тот никуда не "склоняется", он последовательно вопрошает, методически сомневается, знает о незнании, и в этом его мудрость, его философия.



Тенденция представлять философию как знание - вполне респектабельна и обременена традицией. Но это все-таки только тенденция. От того, что распространенное понимание вопроса "Что такое философия" опирается на традицию, идущую от Парменида, не значит, что нельзя подвергнуть сомнению тот онтологический поворот, который обычно мыслится, как собственно философский. Это просто привычка! Привычка считать, что философия начинается там, где мысль "заряжается" и начинает светиться Бытием.



Вся великая и упоительная онтологическая философская традиция, собственно говоря, вся Философия от Парменида до Хайдеггера включительно, это ОДНОВРЕМЕННО РОЖДЕНИЕ ФИЛОСОФИИ И УБИЙСТВО ЕЕ (или, как говорил уже цитировавшийся Камю - философское самоубийство). Причем совершается оно из самых благих и насущных экзистенциальных намерений и потребностей. В том числе - из любви к ИСКУССТВУ, к созданию ПРОИЗВЕДЕНИЙ, то есть из МИФОТВОРЧЕСКОЙ ПОТРЕБНОСТИ. Но это - НЕФИЛОСОФСКАЯ ПОТРЕБНОСТЬ. Хотя без нее не могла бы существовать вся мировая философия. Просто пора отдать себе в этом отчет, вот и все.

Философская потребность - потребность в разделении, РАЗРЯЖЕНИИ, в том числе мысли от бытия.

Философствование - это умножение различий и избегание тождества. Искусство же - это использование различий для создания тождества - ПРОИЗВЕДЕНИЯ.



Я это говорю к тому, чтобы мы подумали на тему, так ли уж безупречна привычная интуиция того "Что такое философия". Нет, она НЕБЕЗУПРЕЧНА, хоть и весьма солидна. А философ не должен взыскать солидности, да и говорить, что он ищет Истину, тоже как-то тяжеловесно. То есть, да конечно, ищет, но лучше об этом помалкивать, так как только мы начинаем писать Истину с большой буквы, происходит ее (Истины)(само) убийство. Правда, в королевской мантии и с короной на голове, но это только подчеркивает пышность похорон. Более того, я хочу всерьез обсудить тему философии как ИНСТРУМЕНТА.



Философия с прагматической точки зрения - тема не новая. Я себе мыслю философию (вернее философствование) именно с некоторым, и, может быть сильным прагматическим оттенком.

Философствование имеет этическую направленность - свободу. А то, что традиционно называется философией, это, конечно, нечто очень любимое многими и многими поколениями. Но все же это уже скорее - ИСКУССТВО создания текстов окрашенных темами, заданными Парменидом, Платоном, Аристотелем, Декартом, Кантом, Гегелем, Хайдеггером и прочими любимыми нами авторами. Но они авторы! Писатели, пишущие на те темы, которые традиционно считаются философскими. Это относится и к самой для меня "философской" линии в классической философии, трансцендентальной, тематизирующей "Я" и сознание. Но и то и другое - только гипостазированные слова речи.



Философское, трансцендентальное "Я" (это особенно заметно у Фихте и раннего Шеллинга) - это убийство подвижности шифтера (местоимения). Это попытка лишить его способности быть передаваемым в диалоге от лица к лицу и постоянно, тем самым, менять референта. То есть это очередная попытка остановить время и историчность человеческой речи. Вот и все. Можно продолжать мыслить философию в том же классическом духе, но крайне важно ОДНОВРЕМЕННО удерживать и этот, деконструирующий взгляд. Это очень полезно. Опять прагматический нюанс.



Я не считаю, что философия есть наука. Вернее, если выразится осторожнее - не считаю тезис о том, что философия - наука, или должна быть ей, очевидным. Более того - с моей точки зрения попытки превратить философию в науку имеет своей конечной целью - уничтожение философии (в моем понимании).



Существуют некоторые признаки, по которым наука (в западноевропейском понимании начиная с 17 века) отличима от не-науки. Но, предполагаю, что существуют разные мнения уже по вопросу - "что такое наука". Не говоря уж, о том "что такое философия". Пока обсуждение этих вопросов не начнется - надеяться на содержательность разговора не приходится. Философия и наука - деятельности во многом схожие, но цели, по крайней мере, явные (не скрытые) у них разные. Наука явным (эксплицитным, выраженным в ее основных процедурах) направлена на нечто, что мыслится как объект исследования, то есть на нечто, отдельное от экзистенции. Даже, если при этом объективируется сама экзистенция. Философия же необъектно направлена на саму экзистенцию, вернее она есть ее постоянная актуализация, РАБОТА по ПОСТОЯННОЙ АКУТАЛИЗАЦИИ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ ЧЕЛОВЕКА.



То есть, для меня философия это деятельность по преобразованию человека из инерционного и стремящегося к закрытым формам мысли существа, в существо открытое, вопрошающее, сомневающееся, сострадающее и именно поэтому способное к солидарному (а не коммунальному) существованию.

Деятельность эта никогда не прекращается, и не может прекратиться, так как инерционность так же природна человеку (то есть, я, полагаю, и мне тоже, если вы не против), как и многие другие замечательные качества. То есть философская деятельность по своей структуре экзистенциальна, инструментальна и фундаментально этически (а не морально!) заряжена.



Попытка превратить философию в нечто иное тоже имеет <этические> корни. И их можно прояснить.

Другими словами я вижу философию как УНИКАЛЬНУЮ деятельность, чьей целью является удержание человека в человеческом состоянии, то есть состоянии РАДИКАЛЬНОЙ АКТИВИЗАЦИИ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ. А для этого необходимо постоянное СВЕРХУСИЛИЕ как вопрошающего разума, так и нравственного чувства, то есть, с моей точки зрения, чувства сострадания, то есть способности чувствовать унижение и душевную боль ДРУГОГО, как свою. Другими словами этическое в моем понимании - это не отношения вертикальные, но отношения горизонтальные.



Акцент в философии я делаю именно на моменте деструктивном, отрицательном - моменте демифологизирущем, освобождающим мышление от "идолов", лежанок и костылей, то есть не проясненных посылок и постулатов, или, как для меня иногда предпочтительнее называть - "мифов".

Именно этот момент сократического философствования я подчеркиваю и выделяю, а не момент поиска истин и вторичных мифов, пусть даже хорошо аргументированных, что так часто заметно у Платона.

(Я его за это не осуждал бы, если бы не его рецепты в "Государстве").



В этом смысле для меня майевтика - не родовспоможение истины, а родовспоможение личной свободы.



Сознание обладает ДИСГАРМОНИРУЮЩЕЙ функцией. А именно: ОНА ПОСТОЯННО СТАВИТ ВАС В ПОЛОЖЕНИЕ ВНЕШНЕЕ ПО ОТНОШЕНИЮ К ТОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ, КОТОРУЮ ВЫ ОБРЕТАЕТЕ НА ПУТЯХ ПОЗНАНИЯ. Она, эта формальная способность ВЫРЫВАЕТ ЧЕЛОВЕКА ИЗ ЛЮБОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ. НЕ ДАЕТ ЧЕЛОВЕКУ ОТОЖДЕСТВИТЬ СЕБЯ И СВОЕ МЫШЛЕНИЕ С ИСТИНОЙ. Другими словами - "зеркало в зеркале", то есть уходящее в бесконечность самоотражение не дает возможности человеку, ЧТОБЫ ОН НЕ ДЕЛАЛ, БЫТЬ УВЕРЕННЫМ В ИСТИНЕ.



Именно поэтому человек считает эту способность ВРЕДНОЙ. Она вредна для тех, кто ищет спокойствия и почвы под ногами. Эта способность - источник вечного беспокойства человека. И ФИЛОСОФ, С МОЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, КОТОРУЮ Я УЖЕ ТАК ЧАСТО ВЫСКАЗЫВАЛ, ЧТО ВСЕМ НАДОЕЛ - ТОТ, КТО АКТУАЛИЗИРУЕТ ЭТО БЕСПОКОЙСТВО. А НЕ ТОТ, КТО ПЫТАЕТСЯ ОБРЕСТИ ВТОРИЧНО ПОЧВУ ПОД НОГАМИ.

Кстати, эта особенность человеческого сознания, не психологична, а вполне трансцендентальна, и осуществляется НЕЗАВИСИМО от того, осознает данный конкретный человек это сам или нет. Потому что эту операцию он совершает КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА УПОТРЕБЛЯЕТ ЛИЧНОЕ МЕСТОИМЕНИЕ "Я" ИЛИ ТАКИЕ УКАЗАТЕЛИ КАК "ЗДЕСЬ" И "ТЕПЕРЬ". А делает он это спонтанно, автоматически в процессе любого разговора, в том числе с самим собой.



<Деструктивная> (<негативная>) и <конструктивная> (позитивная>) составляющие в платоническом Сократе находятся в архетипических, фундаментальных для человека вообще, и для философии в частности, отношениях. Я просто называю <негативную> составляющую собственно <философской>, динамической составляющей Философии, а позитивную-мифологизирующей, или поэтизирующей. Сюда относятся и <научные> притязания философии, так как наука делается наукой, с ее специфической методологией, и философия нужна здесь опять же только в своей динамически-критической функции.



Я полагаю также, что никто не может запретить мне считать сократическую майевтику родовспоможением не истины, а свободы, вопреки интерпретации Платона. Свободы от идолов разума.

Кстати, в своем отрицательном отношении к Сократу, к его <негативности> Ницше был вполне последователен в своей ностальгии (ведь он не мог простить Сократу именно недостаточную ностальгичность) и развил блестящую вторичную мифологию сверхчеловека и вечного возвращения. То есть заменил более грубые с его точки зрения идолы, на более утонченные. С моей же точки зрения негативно-критическая функция философии постепенно освобождается от необходимости соседствовать в философских текстах с <позитивной> функцией.



Так как все более становиться ясным, что именно негативная функция позитивна в полной мере.

Именно она не дает человеку успокоится на видимости истины, именно она показывает постоянно неуловимость абсолютности и невозможность <встроить> абсолютность непосредственно в мир. И эта негативность философии представляется мне вообще самым позитивным, что дано человеку как мыслящему существу, так как, очищая человека (при его желании, конечно, и личном усилии) от <костылей>, оставляет человека наедине с самим собой, каков он есть, а не каким он хотел бы, или должен был бы быть.



Кроме того, что философия несет критическую функцию, необходимую для построения науки, единственной формы фальсифицируемого, то есть до конца честного и неабсолютного знания, она несет и нравственную функцию - очищения человека от идолов догматической морали. В том числе выраженной в предельной формуле <Если Бога нет, то все позволено>. Бессмысленно противопоставлять свободной способности человека творить зло, то есть совершать насилие и унижение, тезис об абсолютной <вертикальной> ответственности, именно потому, что последняя всегда с легкостью может быть подвержена как утверждению, так и отрицанию.



Более того, этой максиме можно противопоставить прямо противоположную: <Если Бог есть, то все позволено>. История человека отлично демонстрирует, как опора на понятие и реальность Абсолюта, позволяла совершать любое насилие, так как давала фундамент и оправдание для осуществления действий. Эту проблему хорошо чувствовал именно Достоевский, который в сне Версилова поставил мысленный эксперимент о возможности существования этического мира без предположения об Абсолютной <вертикальной> ответственности, а только исходя из ответственности <горизонтальной>, связанной с онтологическим одиночеством человечества. Достоевский прямо выдвигает гипотезу о возможности этического поведения, основанного только на сострадании, без предположения о Бытии Абсолюта.



Проблема может быть сформулирована и так - понятием Абсолюта и Бога можно злоупотреблять для оправдания своих действий и снятия с себя ответственности. Можно ли предложить систему понятий и ментальных процедур, которыми злоупотребить невозможно или очень трудно? Мне представляется, что трудно злоупотребить динамической философской позицией, так как она не дает возможности опереться на высшие основания того или иного действия. Она оставляет человека наедине с самим собой и со своей ответственностью, если, конечно, у него достаточно воображения, чтобы чувствовать боль и унижение другого.



В философии негативность-это и есть фундаментальная позитивность. Все же остальные формы позитивности тем самым лишаются элементов <встроенной> абсолютности, и сохраняют должную для честного знания релятивность. И именно философская негативность есть рациональная форма толерантности и способности к диалогу. Есть и внерациональные формы толерантности, строящиеся на способности сострадания, чуткости к чужому унижению, если хотите - любви (не путать с властью, которая так часто любит представлять себя любовью). Платоническое же представление о Благе артикулировано вполне отчетливо и увенчивается <Государством>. Так что Благо Платона несет на себе вполне проясненную и артикулированную тенденцию <прафашизма>, сознательного, вспомните про Сиракузы (и <сиракузы> Хайдеггера). <Прафашизм> - понятие того же уровня, что и платоническое Благо. Таково это Благо и такова мощеная дорога в ад.



Я надеюсь, понятно, куда я клоню - негативность есть единственное и позитивное поле философии. Все другие <позитивности> экстерриториальны для философии в узком смысле (в том, о котором я постоянно твержу), и характерны для исторической Философии в широком смысле. Мой замысел - радикализовать эти отношения двух функций и оставить <позитивную> функцию для тех, кто свое письменное или устное творчество хочет назвать философией, хотя на самом деле это вполне почтенные формы беллетристики, поэтизации, мифологизации. ФИЛОСОФИЯ НЕ ЕСТЬ МЕСТО (ТОПОС) АБСОЛЮТНОЙ (ЫХ) ИСТИН(Ы,) пусть даже в форме языка как Дома бытия (Хайдеггер).



ФИЛОСОФИЯ ЕСТЬ МЕСТО (ТОПОС) РЕЛЯТИВИЗАЦИИ ЛЮБЫХ АБСОЛЮТОВ. И ЭТО ПОЗИТИВНО В СВОЕЙ НЕГАТИВНОСТИ. ФИЛОСОФИЯ ПРОЯВЛЯЕТ, АКТУАЛИЗИРУЕТ САМУ ФУНДАМЕНТАЛЬНУЮ БЕЗДОМНОСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ. ЗАСТАВЛЯЕТ ПОМНИТЬ, КТО ЖЕ ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ НА САМОМ ДЕЛЕ.



Свобода же от идолов разума представляется мне единственным последовательным путем к тому, чтобы оставить человека наедине со своей способностью, или НЕспособностью сострадать чужой боли и унижению. И не говорите мне об истине - нет истины, кроме <таблицы умножения> (в <широком>, конечно, смысле), и той, которая нам дается в сострадании. Но эта последняя истина не нуждается в рациональных, или догматических подпорках. Способность к состраданию или есть, или нет. Уж у кого как сердце устроено, не так ли? Зато не на кого свалить - за все отвечаешь сам. Мне представляется, что здесь соединяются в одной точке и проблема свободы, и проблема блага, проблемы знания, проблемы веры, сознания, языка.



Я не придаю ничему статус "абсолютной" истинности, хотя само по себе это утверждение только кажется понятным, или однозначным. Предположим, что мы понимаем, о чем речь.



Сострадание не есть опора и основание философии, оно есть просто качество, которое есть, или нет (со всеми, разумеется, промежуточными вариантами). Причем "есть" не в абсолютном смысле, а в том условном смысле, который мы только и можем себе позволить, говоря о реальности.



Так вот сострадание и любовь, не очень хороши для того, чтобы служить подпорками, так как, кроме всего прочего, у нас нет гарантии, что они (я имею ввиду наши собственные чувства) всегда под рукой. Дело не в этом, дело в том, что не на что и не на кого свалить ответственность. В решении любых вопросов - онтологических, этических и прочих. В этом и есть майевтическая функция философии - перенос ответственности "извне" "вовнутрь". Я отдаю себе отчет в неоднозначности этих понятий. И отдаю отчет в труднодостижимости честной позиции такого рода.



"Моральная" направленность моего философствования объясняется тем, что все другие способы отношения с "бытием" заняты другими видами деятельности. В области научной деятельности меня вполне устраивает современная хорошо выверенная и вполне самокритичная методология (хотя она и не одна, но всех их объединяет достаточно последовательный критицизм). Я не вижу особой философской территории, кроме той, одновременно и этической и критической, о которой я говорю.

Все предложения другого рода оказываются мифологизированием, более или менее тонким, более, или менее удачным. Подчеркиваю - я не против такой деятельности, я даже готов называть ее Философией в широком смысле слова.



Но это не мешает мне считать собственно философским, специфическим, отличным от других видов деятельности то, что я называю философией в узком смысле слова - негативную (она же позитивная) деятельность по РАЗ-ЛИЧЕНИЮ, РАС-ТОЖДЕСТВЛЕНИЮ ВСЕГО ТОГО, ЧТО КАЖЕТСЯ НАМ ТОЖДЕСТВЕННЫМ. Это и есть демифологизирующая функция философии, деидеологизирующая, деонтологизирующая и т.д.

Основания считать это скорее позитивной деятельностью я уже приводил.



Конечно, в абсолютном смысле нельзя нам выскочить из мифа. Кроме всего прочего и потому, что миф по др.гречески, если не ошибаюсь, просто - речь, рассказ. Но мы можем "выскакивать" из него периодически путем деятельности по РАЗ-ЛИЧЕНИЮ. Эта деятельность есть просто тематизация и радикализация <автоматической> рефлексивности самой речи. Сам речь, наша бытовая речь, устроена рефлексивно, хотя нужно дополнительное рефлексивное усилие, чтобы эту фундаментальную рефлексивность речи деавтоматизировать, отрефлектировать и заставить работать. То есть уже речь есть ВОЗМОЖНОСТЬ БЕСКОНЕЧНОЙ РЕФЛЕКСИИ. Философ как бы радикально активизирует эту возможность.

Вот и все. МОЖНО ЧТО УГОДНО ПРОДОЛЖАТЬ ДЕЛАТЬ С МИФОМ (И ВНУТРИ НЕГО), ТО ЕСТЬ С РЕЧЬЮ, ЛОГИКОЙ, НАУКОЙ, ИСКУССТВОМ И Т.Д. ПРОСТО НЕОБХОДИМО НЕ ЗАБЫВАТЬ ВРЕМЯ ОТ ВРЕМЕНИ АКТИВИЗИРОВАТЬ БЕСКОНЕЧНУЮ РЕФЛЕКСИВНОСТЬ. ЭТО ПОЛЕЗНО.



ФИЛОСОФИЯ, КАК И ПОЭЗИЯ, ЕСТЬ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПО ДЕАВТОМАТИЗАЦИИ ЯЗЫКА.



Но поэзия, деавтоматизируя язык, <отождествляет> его структуры и образы, создавая новые <реальности>. Философия, деавтоматизируя язык, различает отождествленное, усложняя возможность мифу (то есть в определенном смысле - поэзии) стать руководством к действию, то есть к теоретически или как угодно иначе оправданному насилию. Насилие может быть <оправдано> только <прагматически>. Но философия существует для других целей.

[dove]

НО, во-первых, в нашей с вами жизни все связано с музыкой. Реплика не по существу: в вашей жизни - возможно. В моей - нет. НЕ говорите за всех МИхаил - МЫ и НАШЕЙ от лица одного .... все то же ОНИ.:roll: :-)

[arkdv]

Реплика не по существу: в вашей жизни - возможно. В моей - нет. НЕ говорите за всех МИхаил - МЫ и НАШЕЙ от лица одного .... все то же ОНИ.:roll: :-)

Хорошо, коллега, я изменю формулировку.

[dove]

С моей стороны, это тоже попытка контроля из-за того, что тема на острие ножа (или языка):-? :beer:

[ocelot]

а я знаю, какое это все имеет отношение к музыке :silly:

когда я это читаю и когда музыку слушаю - ощущения очень похожие
можно назвать это чувством гармонии, можно чувством открытия,
но именование данного состояния - сугубо вторично по сравнению с его переживанием
Михаил, спасибо Вам!!!!

[arkdv]

С моей стороны, это тоже попытка контроля из-за того, что тема на острие ножа (или языка):-? :beer:
Дорогой dove, я бы не изменил формулировку, если бы не чувствовал, что Вы правы. Спасибо, что Вы не сдержались, и сказали мне об этом нюансе.
:beer: :beer:

[arkdv]

а я знаю, какое это все имеет отношение к музыке :silly:

когда я это читаю и когда музыку слушаю - ощущения очень похожие
можно назвать это чувством гармонии, можно чувством открытия,
но именование данного состояния - сугубо вторично по сравнению с его переживанием
Михаил, спасибо Вам!!!!
Дорогой ocelot, спасибо ВАМ за такую реакцию. Мне очень приятно, правда!:-)

[Crow]

В меня вместятся оба мира, но в этот мир я не вмещусь:
Я суть, я не имею места, - и в бытие я не вмещусь.
Все то, что было, есть и будет, - всё воплощается во мне.
Не спрашивай! Иди за мною. Я в объясненья не вмещусь.

Предположеньем и сомненьем до истин не дошёл никто;
Кто истину узнал, тот знает - в предположенья не вмещусь.
Поглубже загляни в мой образ и постарайся смысл понять,-
Являясь телом и душою, я в душу с телом не вмещусь.

Я - жемчуг, в раковине скрытый. Я - мост, ведущий в ад и в рай.
Так знайте, что с таким богатством я в лавки мира не вмещусь.
Я самый тайный клад всех кладов, я очевидность всех миров,
Я драгоценнейший источник - в моря и недры не вмещусь.

Хоть я велик и необъятен, но я Адам, я человек,
Я сотворение Вселенной, - но в сотворенье не вмещусь.
Все времена и все века - я. Душа и мир - всё это я!
Держи язык свой за зубами - и в твой язык я не вмещусь.

Я атом всех вещей, я солнце, я шесть сторон твоей земли.
Скорей смотри на ясный лик мой - я в эту ясность не вмещусь.
Я сразу сущность и характер, я сахар с розой пополам,
Я сам решенье с оправданьем - в молчащий рот я не вмещусь.

Я дерево в огне, я камень, взобравшийся на небеса.
Ты пламенем моим любуйся - я в это пламя не вмещусь.
Я сладкий сон, луна и солнце. Дыханье, душу я даю.
Но даже в душу и дыханье весь целиком я не вмещусь.

Старик - я в то же время молод, я лук с тугою тетивой,
Я власть, я вечное богатство, - но сам в века я не вмещусь.
...


(Насими, около 1410 г., перевод К.Симонова)

[Арам]

Уважаемые друзья, этот текст представит всю принципиальную суть различия мировозрения моего и М. Аркадьева.

Опыт мысли М.Аркадьева достоин глубокого уважения,
но для меня - это философия АБСУРДА.
Этот текст направлен к открытию СМЫСЛА.

Квинтэссенция абсурда здесь:


Я не придаю ничему статус "абсолютной" истинности.

Если мы представим, что это выражение абсолютно истинно, то его автор станет не-сознающим и не-различающим субъектом.



Обретение почвы или канонический ортодоксальный ответ Михаилу Аркадьеву.




Можешь ли ты исследованием найти Бога?
Иов. 11, 7

Обратившись к истокам научного познания, мы столкнёмся с удивительным фактом: источником науки, родником, из которого она берёт своё начало, является вера.

Чтобы увидеть это, вспомним исходные недоказуемые гносеологические предпосылки науки, или эпистемы (от греч. — знание), как мы их будем называть для краткости и для того, чтобы подчеркнуть смысловой оттенок их большей основательности в отличие от менее подходящих терминов, означающих мнение. Эпистемы не могут быть доказаны средствами самой науки и представляют собой аксиомы, принимаемые на веру. (Здесь термин «вера» означает принятие каких-либо положений без специальных эмпирических и рациональных обоснований, т. е. вера - это уверенность в истинности. Во избежание терминологической путаницы я буду сразу пояснять значение употребляемых терминов в тех случаях, когда это необходимо).

Перечислю некоторые из них.
Эпистема реализма утверждает, что изучаемый наукой мир является объективной реальностью, существующей вне сознания познающего субъекта, хотя и допускается влияние познавательных актов субъекта на объективный мир. Эта эпистема относится и к микромиру, и к макромиру, и к мегамиру.

Подобно дирижеру, который, назначая репетиции, должен быть совершенно уверен в существовании партитуры симфонии, учёный ещё до начала всяких исследований убеждён в реальном существовании природы и это убеждение принимается им как априорная метафизическая установка, как мировоззренческое credo. Сжатую формулировку этой эпистемы дал А. Эйнштейн: «Вера в существование внешнего мира, независимого от воспринимающего субъекта, лежит в основе всего естествознания»

И. Кант писал по поводу этой эпистемы: «...нельзя не признать скандалом для философии и общечеловеческого разума необходимость принимать лишь на веру существование вещей вне нас... и невозможность противопоставить какое бы то ни было удовлетворительное доказательство этого существования, если бы кто-нибудь вздумал подвергнуть его сомнению». Эта эпистема, вполне естественная для учёного как необходимое условие существования самой науки, бросила вызов философам и вызвала множество забавных попыток как философски обосновать её, так и опровергнуть. По этому поводу К. Поппер иронически заметил, что «величайшим скандалом в философии является то, что в то время как природа вокруг нас — и не только природа — разрушается, философы продолжают дебатировать иногда с блеском, иногда нет, вопрос! существует ли этот мир?».

Отмечу, что для концепции реализма характерна вера в то, что внешний мир объектов столь же реален, как и внутренний мир субъекта.

Эпистема закономерности мира предполагает, что во Вселенной существует закономерный порядок, а не хаос. Эта эпистема утверждает существование объективных законов природы — универсальных, вневременных, внепространственных и неизменных. В частности, она допускает экстраполяцию известных в на-стоящее время законов как в прошлое, так и в будущее — то же самое относится и к перемещениям в пространстве: законы природы трансляционно инвариантны. Эпистема закономерности природы является априорной метафизической предпосылкой, и её содержание далеко выходит за пределы ограниченного во времени и в пространстве человеческого опыта.

Проиллюстрирую эти утверждения высказываниями нескольких учёных XX века. Вот как они выразили суть этой эпистемы.
Н. Винер: «...однако без веры, что природа подчинена законам, не может быть никакой науки».
Э. Шрёдингер: «Эта мысль о закономерности в природе, лежащая в основе всей современной науки,должна ей предшествовать, ибо лишь она придаёт нам смелость создавать науку».

Г. Вейль: «В природе существует внутренне присущая ей скрытая гармония, отражающаяся в наших умах в виде простых математических законов». Эпистема познаваемости мира выражает веру в (то, что окружающий нас мир познаваем нашим разумом, веру в возможность познания законов природы. Возникает вопрос: возможно ли познание мира? Оно возможно, если существует истина об окружающем мире и если истина эта — познаваема. Для многих учёных успехи науки в познании мира представляются чудом. Эйнштейн выразил это изумление в своём известном афоризме: «Самое непостижимое в мире то, что он постижим». По его мнению, «без веры в то, что возможно охватить реальность нашими теоретическими построениями, без веры во внутреннюю гармонию нашего мира не могло бы быть никакой науки». И ещё: «Основой всей научной работы служат убеждение, что мир представляет собой упорядоченную и познаваемую сущность. Это убеждение зиждется на религиозном чувстве. Моё религиозное чувство — это почтительное восхищение тем порядком, который царит в небольшой части реальности, доступной нашему слабому разуму».

Все эти эпистемы известны и принимаются большинством естествоиспытателей и философов — есть и другие эпистемы, в которые верят немногие, о них будет сказано ниже.

Обсуждаемые эпистемы можно обнаружить в не-явном виде уже у пифагорейцев. В эпоху возникновения философии (VI век до Р. X.) они совершили, возможно, величайшее открытие в истории человечества, — открытие творческой мощи человеческого разума, который, опираясь на интуицию, рассужденйя, наблюдения и опыт, способен постигать истину. При этом античные мыслители, столкнувшись с проблемой бесконечного регресса в обосновании знания, вынуждены были допустить существование исходных предположений, рационально недоказуемых и осно-ванных на вере.

Следует отметить, что выбор некоторой системы эпистем научного познания означает принятие соответствующей философской доктрины (например позитивистской, с её декларативным отказом от всякои метафизики) -в качестве мировоззренческой основы и методологии науки. Общепринятой системы эпистем в науке не существует: сообщество учёных по своим философским взглядам неоднородно. Далее мы увидим, что приведённые выше (и некоторые другие) эпистемы научного познания следуют из эпистем философского познания, получая тем самым своё философское обоснование.

Эпистемы философского познания.

В предыдущем разделе мы увидели, что в основаниях науки лежат некоторые эпистемы, принимаемые научным сообществом на веру. Ясно также, что беспредпосылочного познания вообще не может быть. Действительно, прежде чем познавать что-то, я должен быть уверен, что существует это «что-то», внешний мир, не-я; что существую я сам; что существует бытие; что я способен познавать и мои познавательные средства меня не обманывают; я должен быть уверен, что истина о бытии существует и что она постижима и т. п. Беспредпосылочное познание вообще немыслимо: всякое познание предполагает необходимость и всеобщность самих форм мысли и их приложимость к бытию.

Таким образом, познание предполагает принятие некоторых априорных недоказуемых предпосылок, без которых невозможно наше мышление и которые являются необходимыми условиями возможности опыта.

В связи с этим поставим вопрос: какие эпистемы лежат в основаниях более глубокого по своим истокам философского познания? Обсудим сначала, какими они должны быть.

В основаниях философского познания должны лежать такие эпистемы, которые соединяли бы в себе гносеологическую самоочевидность и неопровержи-мость, логическую достоверность (аподиктичность) и безусловность и онтологическую Абсолютную Бытийность их содержания.

Поясню эти требования к эпистемам. В гносеологическом аспекте, эпистемы должны представлять собой интуитивно самоочевидные неопровержимые истины, об источнике которых речь будет идти ниже. Самоочевидность эпистем не обязательно означает их общеизвестность и общепринятость, хотя и подразумевает их ясность.

С точки зрения логики, эпистемы должны быть аподиктически достоверны и безусловны, т. е. совершенно не должны нуждаться в доказательствах, по определению, иначе не остановить регресса в обосновании знания: выбранные эпистемы придётся доказывать, исходя из других, которые тоже потребуют обоснования, и т. д. до бесконечности.

В онтологическом аспекте, эпистемы должны иметь такое содержание, которое имеет статус Абсолютного Бытия. Абсолютное Бытие абсолютно необходимо, абсолютно действительно, всеобще, безусловно и самобытно. Абсолютное Бытие также едино, единственно, целостно, неизменно, безначально, бесконечно, безгранично, сверхвременно и сверхпространственно. Абсолютное Бытие не принадлежит бытию, а напротив, всякое бытие находит в Нём своё глубочай-шее основание и причину, тогда как Оно само ничем не обусловлено и является причиной и основанием самого Себя.

Отсюда следует, что онтологический статус содержания эпистем превосходит онтологический статус какого-либо реального факта, поскольку всякий факт обусловлен чем-то другим, он лишь бывает (те-оретики вслед за Гегелем часто позволяют себе сомне-ваться в фактах: «Если факты не укладываются в теорию — тем хуже для фактов»). Более того, онтологический статус содержания эпистем как статус Абсолютного Бытия превосходит онтологический статус и бытия, подобно тому как актуальная бесконечность превосходит любое конечное число; иными словами, Абсолютное Бытие и бытие имеют разный онтологический статус, по определению: Абсолютное Бытие — сверхбытийно.

Следует подчеркнуть, что декартовская предпосылка познания Cogito ergo sum, если придать ей сколько-нибудь разумный метафизический смысл, в лучшем случае может обладать лишь достоверностью факта нашего самосознания, не имея статуса всеобщности, безусловности и абсолютной необходимости, и потому она может претендовать на неизмеримо более низкий онтологический статус, чем требуется.

Ясно, что содержание эпистем, как и Абсолютное Бытие, не должно изменяться со временем и в пространстве, т. е. должно иметь вневременной вне-пространственный характер: невозможно себе представить, чтобы фундамент философского познания со временем «ветшал» или «давал усадку» где-нибудь... в Индии.

И последнее требование. Система эпистем должна быть единственной, поскольку подлинное основание философского познания может быть лишь одно.

Смысл сказанного выше состоит в том, что содержание эпистем, удовлетворяющее всем перечисленным требованиям, не должно сводиться к их мыслимому содержанию, к чистой идее, к понятию, которое можно оторвать от объективной реальности, — напротив, это содержание даётся нам сразу и с необходимостью как некая трансцендентная реальность, точнее, как Абсолютное Бытие этого содержания, стоит толь-ко обратить на него внимание, сосредоточить на нём нашу мысль.

Столь жёсткие требования к эпистемам должны гарантировать, что они действительно будут незыблемым краеугольным камнем познания.

Именно такой эпистемой является констатация объективного существования или, точнее, Абсолютно Бытия Истины как единой всеобщей безусловной необходимой неизменной и вневременной Мысли, охватывающей всё бытие во всей его полноте и конкретности. Далее я буду называть эти атрибуты Истины! Вселенскостью или Кафоличностью.

В самом деле, целью моего познания является поиск Истины, но лишь мысль (и ничто иное в содержании моего сознания) может быть результатом этих поисков. Только предполагая Абсолютное Бытие Истины как Вселенской Мысли, трансцендентной моему сознанию, я могу надеяться сделать Её имманентной моему сознанию.

Подчеркну, что Истина как философская категория имеет не только гносеологический и логический, но и онтологический статус, т. е. она имеет референт.

Другой философской эпистемой является эпистема познаваемости Истины. Эти две эпистемы вполне очевидны: наше познание было бы невозможным, если бы познаваемой Истины не существовало.

Если Истина — это трансцендентная сознанию Вселенская Мысль, то ясно, что Она нуждается в своём Носителе (назовём Его Абсолютным Сознанием) за пределами человеческого сознания. Введём следующую эпистему.

Истина имеет три модуса (вида, образа) существования.

1. Ante res (до вещей), Объективное существование «до тварного мира» (Здесь понятие «тварный мир» означает всё реальное и идеальное бытие, которое будем также обозначать как Бытие. ) в Абсолютном Сознании как София (Премудрость) — Мысль, охватывающая в не-расчленённом металогическом сверхвременном сверх-пространственном единстве всё реальное и идеальное бытие. При этом Абсолютное Сознание является не только Носителем Истины, но и Её Источником, и Оно не принадлежит бытию, но совершенно ему трансцендентно (сверхбытийно). Истина в своём первом модусе как София или Логос — здесь уместны оба термина — представляет собой конкретные логосы и эйдосы (идеи), т. е. мысли Абсолютного Сознания обо всём реальном и идеальном бытии. Отсюда следует, что София объемлет не только то, что есть, но и то, что должно быть.

2. In rebus (в вещах), Объективное существование «в тварном мире» как осуществлённые конкретные логосы и эйдосы объектов видимого мира, несо-мые ненаблюдаемыми сущностями объектов. Мир устроен в соответствии с Софией, Истиной, т. е. всякое бытие находит в Ней своё полное, конкретное и единое выражение, — само бытие существует лишь постольку, поскольку оно есть поистине, или в Истине. Логосы и эйдосы — идеальные прототипы объектов видимого мира — воплощены в объектах как их сущности и идеальные формы.

3. Post res (после вещей). Объективное существование «после тварного мира» как истина в человеческом познании, отвлечённая от вещей и их связей и выраженная в знании. Этот модус существования истины достаточно хорошо известен и представляет собой результат несовершенного человеческого постижения Софии.

Очевидно, что введённое этой эпистемой Абсолютное Сознание как Источник и Носитель Истины бесконечно превосходит человеческое сознание во всех отношениях, поэтому Оно с необходимостью Сверхлично, Сверхперсонально, — безличный Абсолют уступал бы в некоторых отношениях человеческой личности. Титан Атлант держал небеса, и это было непосильно даже полубогу Гераклу, — Абсолютное Сознание носит Вселенскую Мысль, поэтому обладает Сверхличными Атрибутами.

Действительно, Безличный Абсолют не мыслим совершенно самобытным и не мог бы Абсолютно Бытовать как Носитель и Источник Истины, играя роль лишь своеобразной скрижали с информацией о Ней, и это сразу ставит вопрос о Её Сверхличном Источнике и Носителе. Безличный Абсолют уступал бы даже «мыслящему тростнику» — человеческой личности, которая может знать об Истине и стремиться к Ней как Идеалу. Не имея предиката самобытности, понятие Безличного Абсолюта поэтому неизбежно противоречиво и обращается в пустую фикцию, референт
которой есть лишь небытие, но никак не Абсолютное Бытие.

В свете всего сказанного ясно, что сущность Абсолютного Сознания представляет собой Абсолютное Бытие, и как ни соблазнителен каламбур в духе Фомы Аквинского — сущность Абсолютного Сознания совпадает с Его существованием, — точнее будет говорить именно об Абсолютном Бытии: сущность Абсолютного Сознания совпадает с Абсолютным Бытием, но отнюдь не исчерпывается Им. Абсолютное Бытие не «существует», как любое бытие, Оно не «есть», а «Абсолютно Бытует».

Абсолютное Сознание как Сверхличный Носитель Истины персонифицирует Истину и в этом смысле Абсолютно Бытует как Истина. Точно так же Абсолютное Сознание олицетворяет и другие Абсолютные Ценности — Благо, Красоту, Премудрость, Всемогущество, Жизнь, Свободу, Милосердие, Любовь и Святость — Ценности с онтологическим статусом Абсолютного Бытия, Абсолютно Бытующие как Достоинства Абсолютно Совершенной Личности (Сверхличности). Таким образом, Сверхличный Абсолют Абсолютно Бытует как Источник и Носитель (Обладатель) Абсолютных Достоинств и персонифицирует Их. Заметим далее, что Сверхличный Абсолют Абсолютно Бытует не как Единственная Сверхличность, ибо та-кой Абсолют-Монада не достигал бы предела мыслимого совершенства, оставаясь нарциссически самозамкнутым в своём неизбежном эгоцентризме, как в зеркальной камере. Такой Абсолют-Монада монопольно владел бы Своей Сущностью и не мог бы никому отдавать её в дар в силу Своего одиночества, поэтому Монада может проявлять любовь лишь к Себе, оказываясь тем самым ограниченной в Свободе и Благости. По этой причине понятие об Абсолюте-Монаде неизбежно противоречиво и поэтому Монада не может иметь онтологический статус Абсолютного Бытия. Заметим, что на онтологическом уровне Бытия монада мыслима уже вполне непротиворечиво как личность относительно совершенная.

Ясно, что и Двоица Абсолютно Бытующих и в этом смысле Единосущных Сверхличностей не вполне преодолевает эгоцентризм Монады и поэтому тоже не достигает абсолютного совершенства, так как Их замкнутые на Себе отношения имеют неизбежные ограничения, неполноту, обусловленную самой Двоичностью. Достаточно сказать, что, принося в дар Свою Сущность, Сверхличности Диады немедленно получают её назад по принципу взаимности, а такое приношение не будет подлинным даром Любви и Благости. Поэтому понятие о Двоичном Абсолюте тоже противоречиво: Диада не достигает совершенства, выражаемого понятием Сверхличности. Но на онтологическом уровне Бытия диада мыслима вполне непротиворечиво как единство из двух относительно совершенных монад.

Только Троица Единосущных Сверхличностей вполне преодолевает эгоцентризм Монады и ограниченность Диады, Абсолютно Бытуя на пределе совершенства непостижимых внутритроичных отношений; их, тем не менее, можно обозначить как Любовь, Любовь Абсолютную, Любовь жертвенную. Жертвенной Любовью здесь названо взаимное восприятие Абсолютных Достоинств Сверхличностей в Троице и при- несение в дар Своей Сущности Другим Сверхличностям. Действительно, в Троице Одна Сверхличность приносит Свою Сущность в дар Второй, а Вторая — Третьей, и этим восполняется ограниченность зеркальных отношений в Двоице. В Троице дар становится подлинным приношением Любви и Благости и уже не предполагает немедленного возврата, что неизбежно в Двоице. Благодаря совершенному единению в этой Любви, Троица Сверхличностей имеет единую Сущность и Абсолютно Бытует как неслиянный и нераздельный Триединый Абсолют.

Рассматриваемые вне Триединого Абсолюта, ни Единственная Сверхличность, ни Двоица Сверхличностей не достигали бы Сверхличного совершенства, свойственного Троице Единосущных Сверхличностей и, тем самым, не имели бы онтологического статуса Абсолютного Бытия, а понятия о Них оставались бы противоречивыми интеллектуальными конструкциями.

Мысленное добавление ещё Одной Сверхличности к Триединому Абсолюту привело бы не к дальнейшему возрастанию в совершенстве таинственных отношений внутри такой Четверицы, а к росту сложности и потере простоты и, следовательно, к умалению Красоты такого Абсолюта по сравнению с Троицей Единосущных Сверхличностей. Более того, избыточно богатая по внутренним отношениям Четверица Единосущных Сверхличностей немыслима как contradictio in adjecto, ибо четвёртая Сверхличность оказывается неизбежно в различных и несовместимых отношениях со Сверхличностями Троицы Единосущной, и образом, актуально бесконечная полнота Абсолютного Бытия достигается только в Троице Единосущных Сверхличностей, в Триедином Абсолюте. Вне Триедиого Абсолюта, на онтологическом уровне Бытия, мыслимо непротиворечиво любое конечное число относительно совершенных личностей.

Сформулированные предпосылки, которые я условно обозначу как «Абсолютное Бытие Истины» и «Абсолютное Бытие Триединого Абсолюта», представляют собой эпистемы философского познания и не требуют никаких рациональных доказательств своей необходимости: Сверхличное обусловливает личное познание. Очевидно, что они удовлетворяют всем сформулированным выше требованиям к эпистемам.

Невозможно построить никаких рациональных доказательств этих эпистем. Действительно, убедительная сила дедуктивного доказательства (По своей логической необходимости индуктивное доказательство уступает дедуктивному, но в нашем случае оно немыслимо вообще.) основана на логически необходимой связи одних утверждений с другими, например посылок со следствиями. Но не существует посылок более общих, более очевидных и более необходимых, чем эти эпистемы, которые представляют собой самые глубокие эпистемы философокого познания и сами служат достаточным основанием для наших умозаключений. Заметим также, что логическая необходимость (аподиктичность) любых дедуктивных умозаключений (например математических теорем), имея условный характер «если А, то В» и опираясь на логическую связь одних положений с другими, — связь неабсолютную, — достоверность которых тоже нуждается в выяснении, уступает абсолютной необходимости исходных недоказуемых оснований философского познания, эпистем.

Таким образом, невозможно логически доказать обсуждаемые эпистемы: они ничем не обусловлены и ниоткуда не следуют. Иными словами, они имеют металогическое происхождение.

По построению, эпистемы с необходимостью имеют сверхсубъективное, сверхпсихологическое содержание, не обусловленное ничем субъективным и даже самим фактом существования людей. И хотя каждый субъект свободен сколько угодно сомневаться в эпистемах, подкрепить свои сомнения сокрушающими аргументами и опровергнуть их он не сможет.

Заметим, что для рационального опровержения этих эпистем мыслимы лишь два пути: найти противоречие между ними или дедуцировать из них заведомо ложный тезис.

Но можно ли эти эпистемы отвергнуть? По-видимому, можно, если продемонстрировать их семантическую неопределённость, хотя, скорее всего, это вдохновит кого-нибудь устранить этот дефект. Отвергнуть же их, исходя из каких-либо мировоззренческих установок, например бритвы Оккама, довольно трудно: вероятнее всего, можно будет показать, что сама эта установка обладает весьма шатким основанием или вообще его не имеет, если не счесть за таковое привычку, освящённую традицией.

Подчеркну, что часто декларируемое «беспредпосылочное» философствование представляет собой изощрённый самообман: тексты таких философов со- держат множество неявных предпосылок, используемых по мере надобности.

Возникает вопрос: можно ли отвергнуть эти эпистемы, исходя из конкурирующей системы эпистем? При этом мы приходим к проблеме свободы выбора и единственности системы эпистем.

Проблема выбора эпистем.

Часто полагают, что есть полная свобода в выборе предпосылок философского познания, которая ведет к многообразию философских доктрин. Действительно, в философии наблюдается разнообразие спе-циальных доктрин; например, существует множество более или менее разработанных этических или гносеологических учений, хотя не так много попыток со-здать целостную философскую систему о Бытии, в частности о человеке и его познании, включая и саморефлексию о самом философском познании, и вряд ли будет правильным приписывать это лишь ограниченности человеческих возможностей.

Если цель философии — построение целостного мировоззрения о Бытии как целом, а это Бытие не только едино, но и одно, то чем же вызван плюрализм философских доктрин?

В истории философии есть несколько попыток создания целостного мировоззрения о Бытии как целом в ответ на духовную потребность в нём людей. В Бытии есть и вневременное, и временное, в разные эпохи возникают в чём-то различные мировоззрения, кото-рые не отменяются более поздними, но сосуществуют с ними как свидетели прозрений и заблуждений их творцов, и в целом эта цепь философских систем и доктрин напоминает своеобразный'анамнез человеческого сознания или летопись духовных исканий чередующихся поколений людей.

Но и в одну эпоху наблюдаются разные подходы к решению одной и той же задачи — выразить единое Бытие в слове, и это приводит к выбору различных оснований метафизики — системы философских предпосылок, понятий и категорий. Свобода выбора может быть значительно сужена тем требованием, что основания метафизики должны образовывать целостную систему, непротиворечивым и дополнительным образом охватывающую различные сферы Бытия, а это влечёт необходимость любой из предпосылок.

Плюрализм философских систем вызван, главным образом, субъективным различием представлений о структуре Бытия, в частности о системе ценностей и их источнике, о самой истине. Многие философские доктрины не допускают Бытия Абсолютного Сознания — в них есть лишь человеческое сознание, например, как «высший цвет развивающейся материи». В таких доктринах человек становится центром Вселен-ной и мерой всех вещей и только он вносит в мир систему ценностей, поэтому в подобных доктринах возможны различные «субъективные образы объектив-ного мира», — человек по своему произволу («Если Бога нет, то всё позволено!») может изменить систему ценностей, рационализировать её, сделать партийной или заменить каким-нибудь Кодексом.

В этих философских доктринах предпосылки, с их поэтому с неизбежностью содержание таких предпосы-к сводится к тому или иному виду бытия, и их выбор становится делом вкуса философа.

Можно ли совсем устранить свободу выбора философских предпосылок? Чисто произвольный выбор какой-нибудь системы предпосылок познания проблемы не решает — она возрождается в новом обличьи как проблема обоснования этого выбора .

Заметим, что такие предпосылки очевидным образом не удовлетворяют требованиям, предъявленным вьше к системе эпистем философского познания. По-видимому, здесь мы вплотную подходим к геракловым столпам философской рациональности: не существует другого способа исключить свободу выбора философских предпосылок, кроме выхода в их содержании за пределы рационально-постижимого бытийного онтологического уровня на онтологический уровень Абсолютного Бытия.

При этом проблема свободы выбора философских предпосылок решается очевидным и единственным образом: переходя от этих предпосылок к эпистемам философского познания, мы принимаем подлинные основания философского познания!

Отсюда вытекает, что легитимными можно признать лишь те философские предпосылки, которые логически следуют из эпистем философского познания.

Расширим теперь класс введённых эпистем об Абсолютном Бытии Триединого Абсолюта и Абсолют-ном Бытии Истины. Спросим себя: не совпадает ли Абсолют с Богом христианской веры — Троицей Единосущной? Иными словами, нельзя ли отождествить Бога философов с Богом христиан?

С учётом сказанного в предыдущем разделе, это отождествление рационально доказать нельзя: по самому своему смыслу оно никак не может быть результатом каких-либо логических умозаключений, поскольку, во-первых, не существует более очевидных и более глубоких предпосылок, из которых оно могло бы дедуктивно следовать; и, во-вторых, всё, что мы знаем и можем знать о Боге философов и Боге христиан, не будет достаточным основанием для такого индуктивного умозаключения (Именно поэтому несостоятельны классические логичес-кие доказательства Бытия Бога: отождествление перводвига-теля, первой причины и т. п. с Богом не может быть логически оправдано и представляет собой ошибочное умозаключение, логический скачок, который разрушает всё доказательство.).

Тем не менее, это отождествление совершенно очевидно и абсолютно необходимо: удовлетворяя всем требованиям к основаниям философского познания, оно само является ещё одной эпистемой познания (и сознания). Итак, Триединый Абсолют Абсолютно Бытует (можно сказать «Божествует», чтобы не говорить неподобающее «существует») как Бог — Троица Единосущная. Важно отметить, что эта эпистема не является тезисом какого-нибудь логического умозаключения и ниоткуда не следует, а сама представляет собой краеугольный камень познания.

Сам Бог — Творец Вселенной — на горе Хорив удостоил Моисея откровения именно об этом: «Я есмь Сущий» (Исх. 3, 14), в котором сообщил людям о том, он есть Сверхличность и Абсолютное Бытие. Не cogito erg sum есть исходная и глубочайшая предпосылка, лежащая в основе всего моего познания и самосознания, — эта предпосылка ведёт лишь к солипсизму, — но хоривское откровение Бога о Себё.

Итак, утверждение об Абсолютном Бытии Бога-Троицы представляет собой новую эпистему, имеющую глубочайшее метафизическое содержание, — вместе с ней в основания метафизики кладется Истина Откровения. Отнюдь не метафорой в этом контексте являются слова Апостола Павла: «...никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1 Кор. 3, 11).

С Откровением согласуется и эпистема о трёхмодусном существовании Истины. Иисус Христос сказал о Себе: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14, 6) — и тем самым подтвердил эпистему о том, что Он есть Сверхличность, в Которой персонифицирована Истина. Именно поэтому Христос и не ответил на неверно поставленный вопрос Пилата: «Что есть истина?» (Ин. 18, 38). Можно найти множество и других текстов из Библии, подтверждающих эту эпистему (например: Прем. 7, 21, 22, 25; Прит. 8, 22-30 и др.).

Возможно, использованная выше терминология не вполне адекватна: я мог пользоваться только той терминологией, которая была бы свободна от подозрений в Petitio Principii. Важно понимать, что термин Абсолютное Бытие означает Сверхсущность Бога — Нетварный Дух: «Бог есть дух...» (Ин. 4, 24). Эта Сверхсущность Бога — Его Божественность — едина для трёх Ипостасей Бога: Отца, Сына и Духа Святого. Ограничимся пока этим кратким пояснением.

Совершенно очевидно, что предложенная система эпистем единственна: поскольку Божественная Сверхсущность Иисуса Христа едина и единственна, то и Истина такова. Истина Откровения, положенная в основание философского познания, делает систему соответствующих эпистем единственной. Поистине: «Камень, который отвергли строители, соделался главою угла: это — от Господа, и естъ дивно в очах наших» (Пс. 117, 22-23).

Это сразу устраняет свободу выбора системы философских предпосылок познания — отбрасывают-ся как не согласующиеся с Истиной и Абсолютными Ценностями многие философские доктрины (Не будем бояться криков беотийцев (цитата взята из одного современного текста): «Только вера знает, философия не знает, почему вера начинает, словно в безумии, говорить Богу Ты и называть Его по имени. Поэтому худшее, что может сделать вера, - это, произведя погром в философии, доказывать себя философскими доводами».). Многообразие философских доктрин обусловлено тем, что содержание их предпосылок субъективно выбирается на бытийном онтологическом уровне с неизбежным вследствие этого бесконечным разнообразием вариантов.

Истина Откровения, положенная в единое основание философского познания, отнюдь не сковывает свободу творчества, как не сковывает свободу капитана навигационная карта, — напротив, Она освобождает от заблуждений и придаёт верное направление познанию: «...и познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32).

Неизбежный при этом синтез философии и бословия приведёт к значительному обогащению содержание оснований философского познания Богооткровенными истинами, до постижения которых никогда бы не поднялась рационалистическая философия без благодатной помощи Божьей. Как внешне даже малозначительное обстоятельство может послужить поводом для осенения подготовленного сознания, так и эта «подсказка» может привести философскую мысль к прозрению, которое можно было бы сравнить с освобождением узников платоновской пещеры, никогда не знавших солнца...

Синтезируя философию и богословие (Истину Откровения), мы, наконец, встанем на путь, поистине ведущий к Philosophia perennis, и философская мысль, после долгих блужданий в тёмных лабиринтах безблагодатных рационалистических спекуляций, придёт, как блудный сын к коленам Отца, к Источнику нетварного света Истины.

Philosophia perennis как синтетическая дисциплина — можно условно назвать её смиренномудрием — по своеи сущности и предмету является не чем иным, как богопознанием и поэтому уже не может быть лишь «любовью к мудрости», философией, хотя бы и религиозной.

Для этого синтеза Православному богословию, может быть, придётся обновить свой интеллектуальный инструментарий (например понятийный аппарат и логику), а философия должна преодолеть гордыню рационализма и соблазны своей автономности и плюрализма мнений, склонив голову перед Истиной Откровения и Тайной и придав к благодатному источнику Истины — к мистической интуиции. Богословие должно

почувствовать свою силу и перестать бояться творческих дискуссий, которые могли бы пролить свет на те вопросы, по которым нет догматических определений Вселенских Соборов. Надеюсь, Православная Церковь как Столп и Утверждение Истины извлечёт уроки из собственной и позднесредневековой истории Католической Церкви на пороге нового синтеза, в чём-то аналогичного западноевропейскому синтезу теологии и философии, — тогда Церкви не хватило Любви Христовой...

Важно отметить, что Истина Откровения, лежащая в основаниях смиренномудрия, раскрывает причину и смысл объективно-реального существования видимого мира, его закономерности и познаваемости, выраженных в эпистемах научного познания. Последние при этом следуют из эпистем смиренномудрия: тварный мир таков, каков он есть, потому что он имеет Творца, и лишь в мире с указанными атрибутами жизнь человека может быть исполнена глубоким смыслом.

Мистическая интуиция.

Итак, при рассмотрении гносеологической проблемы: как возможно познание мира? с чего начинается познание? — мы в истоках теоретического познания, как научного, так и философского, обнаруживаем веру и в самом существовании эпистем, и в их содержании, непосредственно связанном с Истиной Откровения.

Обратимся теперь к вопросу о том, есть ли что-нибудь общее между этой верой, глубинным источни-ком теоретического познания, и религиозной верой.

В самом деле, хорошо известна роль интеллектуальной интуиции ' в творческой деятельности ученого. Новое знание в этом случае приходит внезапно как долгожданный дождь засушливым летом, в виде догадки, «осенения» («очевидцы» часто упоми-нают о вспышке молнии, «озарении», «инсайте» и т. п.)- При этом важную роль играет интенсивная подготовительная работа, упорные попытки репшть проблему, в ходе которых исследователь включает в сферу своих поисков всё, что только покажется ему нелишним для решения поставленной задачи. Благодатное осенение, как правило, приходит во время паузы, после так называемого инкубационного пери-ода, когда учёный расслабляет своё внимание, отдыхая или переключаясь на что-нибудь другое. Смиряясь в своей немощи решить проблему, исследователь обретает готовность воспринять благодатное осенение, чем и обусловлено существование инкубационного периода.

Особенно велико значение интуиции в деятельности теоретиков, как учёных, так и философов, для которых «прямое усмотрение истины» в акте интеллектуальной интуиции можно, без сомнения, отнести к самым волнующим переживаниям в их профессиональной жизни.

Но что же такое интеллектуальная интуиция?
Интеллектуальной интуицией я буду называть вид интуиции, для которого характерны внезапное недискурсивное усмотрение истины о предмете интуиции, созерцание истины, т. е. такое целостное восприятие предмета, в котором происходит внезапное погружение предмета в сознание вплоть до неслиянного единения с ним.

Думаю, не будет преувеличением сказать, что это интеллектуальное созерцание истины — единственный способ постижения внутренней сущности изучаемых объектов. Этим я совсем не хочу сказать, что интуиция является единственным источником нашего знания, памятуя об опыте: Следует напомнить, что опыт сам по себе не даёт знания сущностей объектов, — это цель теоретической деятельности. В своей работе экспериментаторы устанавливают эмпирические закономерности, относящиеся к наблюдаемым величинам, экспериментальные факты, и гораздо реже они выдвигают теоретические концепции, являющиеся как бы икаровским взлётом над морем опытных фактов. Но известны и исключения: упомяну лишь гениальную догадку Майкла Фарадея об электромагнитном поле — в таких случаях экспериментатор меняет своё амплуа и превращается в теоретика.

Важно подчеркнуть, что не существует дискурсивного пути от опытных фактов к теоретическим понятиям, гипотезам, законам и принципам: они не выводимы логически из фактов, и тем более это относится к постижению сущностей объектов. По выражению Эйнштейна, они являются «свободными творениями человеческого духа». Здесь роль интуиции особенно велика, хотя и не всегда осознаётся и отмечается. Эйнштейн писал: «...высшим долгом физиков является поиск тех общих элементарных законов, из которых путём чистой дедукции можно получить картину мира. К этим законам ведёт не логический путь, а только основанная на проникновении в суть опыта интуиция».

Аналогичными «творениями человеческого духа» являются и рассмотренные выше эпистемы научного познания — в обоих случаях мы имеем дело с плодами интеллектуальной интуиции.

Тут мы вплотную подходим к понятию веры. Займёмся вопросом: чем же отличается вера, на которой основано научное и философское познание, от веры религиозной и в чём их сходство?

Не пытаясь раскрыть всё богатое содержание понятия религиозной веры, сосредоточим своё внимание на её гносеологическом аспекте. Если взять несколько цитат из святых отцов Церкви, выбранных почти наугад, —все они говорят, что вера — это особый вид сверхрассудочного познания, которое направлено на мир невидимый и имеет своим основанием благодать Божию, вера — это дар Божий.

Определим религиозную веру как мистическую интуицию. Своим предметом она имеет «мир невидимый»: Бог, ангелы, души людей, бесы и дьявол. Мистическая интуиция — это созерцание мира невидимого, истины о нём, в котором происходит внезапное недискурсивное погружение сознания в предмет интуиции (или предмета интуиции в сознание) вплоть до неслиянного единения с ним, восприятие его в целостности. Но то же самое говорилось и об интеллектуальной интуиции, всё отличие сводится к предмету, на который направлена интуиция, а суть её одна: внезапное недискурсивное целостное восприятие предмета, в котором происходит неслиянное единение сознания и этого предмета. Поэтому можно говорить о мистической интуиции в обоих случаях: и когда она направлена на мир невидимый, и когда она имеет своим предметом мир видимый.

Здесь следует заметить следующее. Понятие религиозной веры довольно широко, оно включает в себя и вероучение, т. е. догматическое богословие, содержащее догматы Православной веры и их анализ, Священное Писание и Священное Предание, богослужебный канон и т. п. Как же можно в этом случае говорить о вере как мистической интуиции? Дело здесь в том, что это тоже плоды откровения — мистической интуиции, — которое Бог возвестил людям через Своих избранников: пророков, апостолов, святых и в первую очередь через воплощенную Ипостась Сына — Иисуса Христа. Здесь речь идёт о документированном откровении, в частности, в боговдохновенных (в святоотеческой литературе принято говорить «богодухновенных») книгах Библии.

вернёмся к обсуждению мистической интуиции. Получаемое в результате мистической интуиции осенение учёный облекает в научные понятия и термины, подвергает всестороннему рациональному (в частности логическому) анализу, формулирует математически, когда это возможно, соотносит с уже имеющимся знанием и обрекает на проверку опытом — я говорю в некоторой степени схематически и условно. Идея, полученная в мистической интуиции, становится знанием, если она выдержала все эмпирические и рациональные испытания и получила обоснование, как это принято в науке.

А для религиозных мистиков часто оказывается достаточной первоначальная форма откровения, которое они могут и не пытаться облечь в слова, указывая на его «неизреченность», вербальную невыразимость. Тем не менее, наличие большого числа священных текстов является и свидетельством, и памятником эпистолярного подвига апостолов, пророков и святых, пытавшихся выразить полученное откровение в слове, — здесь прежде всего следует упомянуть Откровение Иоанна Богослова.

Конечно, личное мистическое осенение тоже не-обходимо подвергауть строгой проверке на истинность, поскольку всегда есть опасность «впасть в прелесть», получить осенение не от Бога, а от дьявола, что может явиться скрытой причиной появления ереси; кроме I того, его нужно восполнить соборным мистическим | откровением, запечатлённым богословской мыслью, ( для преодоления искажённости личного мистического осенения из-за его неизбежной неполноты. Для этого ' необходимо проверить соответствие личного мистического осенения догматам вероучения Православной Церкви — «Столпа и Утверждения Истины», рассматривая их как эпистемы познания.

Можно выделить пять специфических видов человеческого познания: обыденное, художественное, научное, философское и религиозное. Между всеми пятью видами познания имеются относительные различия по предмету, методам и формам, задачам и целям, которые и позволяют выделять их в самостоятельные виды, но имеются и глубокие связи между ними.

Очевидно, что во всех пяти видах познания большую, если не главную роль играет мистическая интуиция как не всегда осознаваемый источник познания, который дополняется чувственной интуицией, логическим рассуждением и т. п.


Мистическая интуиция представляет собой особый, глубочайший источник познания.

Во-первых, он основан на благодатном осенении: мистической интуиции удостаиваются по благодати Божьей (Необходимо отметить, что существует и второй источ-ник мистической интуиции: дьявол и его воинство - бесы. Слегка расширяя принятое в святоотеческой литературе понятие «прелесть», можно мистическую интуицию и в этом, вто-ром, случае назвать прелестью. В аскетической традиции су-ществуют критерии, позволяющие отличить прелесть от бого-вдохновенной мистической интуиции, они известны, и мы не будем их обсуждать.).

Во-вторых, в отличие от рационалистического познания, основанного на дихотомии субъект-объект, мистической интуиции происходит сочетание сознания познающего и познаваемого предмета (точнее, истины о нём — логоса предмета) в неслиянное и не-раздельное двуединство.

В-третьих, в отличие от рационалистического познания, которому свойственна этическая нейтральность, мистическая интуиция имеет ярко выраженный нравственный и вообще ориентированный на Абсолютные Ценности характер.

В-четвёртых, мистическая интуиция как «обличение вещей невидимых» обнаруживает эйдетическую, логосную, ипостасную структуру тварного мира.


В-пятых, мистическая интуиция не сводится ни к чувственному, ни к интеллектуальному уровням познания и выходит за пределы двух связанных с ними сигнальных систем (И. П. Павлов и его школа).


Всё сказанное свидетельствует о том, что мистическая интуиция представляет собой особую, третью сигнальную систему, связывающую человека с Богом и со всем тварным миром.


Резюмируем ситуацию с рассмотренными религиозными истоками познания следующей метафорой. Представим себе, что мы решили отыскать истоки многоводной реки, идя в её верховья. Дойдя до небольшого засорённого родника и расчистив его, мы с изумлением обнаруживаем, что он вытекает из таинственного фонтана явно неземного происхождения!

Подвёдем итоги. Было показано, что в основании философского познания лежит система эпистем, удовлетворяющих ряду очевидных требований. Эта система эпистем включает в себя Истину

Откровения и, по сути, к ней и сводится. Следует подчеркнуть, что я не пытаюсь логически доказать Абсолютное Бытие Бога, — это невозможно, — но утверждаю, что констатация этого есть фундаментальная эпистема философского познания. Всё содержание главы сводится к формулировке основных эпистем и указанию на их источник — мистическую интуицию, являющуюся глубочайшим источником человеческого познания.

Вопрос о том, какую систему философских предпосылок взять в качестве основания философского познания, — поистине основной вопрос философии — однозначно решается обнаружением на высшем онтологическом уровне единственной системы эпистем познания, которая совпадает с Истиной Откровения.

[Иван Платонов]

Дорогие друзья, возможно, это - моя личная особенность, но почему-то ваша манера разделять абзацы большими пробелами мне сильно мешает читать. Непривычно как-то.

[Арам]

Дорогой Иван, когда просто из word'а переносишь сюда, какая-то ерунда получается...

[Барго]

Дорогие друзья, возможно, это - моя личная особенность, но почему-то ваша манера разделять абзацы большими пробелами мне сильно мешает читать. Непривычно как-то.Да нет, они не разделяют абзацы такими большими пробелами, просто , когда автоматически переносят текст из word-а сюда, то каждый раз забывают убирать пробелы, которые делает машина. А в word-е нет таким пробелов, там они делают часто перенос на другую строчку при помощи enter, и выглядит нормально. надо бы , кстати, им об этом сказать, действительно, не удобно читать.

[Барго]

Дорогой Иван, когда просто из word'а переносишь сюда, какая-то ерунда получается...Арам, у меня просто не хватает времени, чтобы глубоко вникнуть в Ваши замечательные тексты, очевидно, их надо смаковать ночью. Но я Вам обещаю, что обязательно прочту, а сегодня только пробежав взглядом, сразу понял, что это не баран чихал, надо все внимательно читать. И Мишины тексты тоже, чувствую, что дикуссия серьезная. И как всегда заранее благодарю за огромную работу.:-)

[Арам]

Прошу только не причислять этот текст в качестве "мой". Это ортодоксальные положения смиренномудрия.

[слушатель-любитель]

Интересно. Но все сразу за неимением времени не смог прочитать.

Я считаю подлинным, захватывающим и самой трудным именно зависание над бездной вопросительности, которую я считаю структурой самого человеческого бытия. Интересно было бы спросить, а кто из композиторов наиболее близок в своем творчестве к осознанию или к описанию этой структуры человеческого бытия ?

Видимо таких композиторов труднее всего исполнять большинству музыкантов, которым трудно и страшно вынести "пронизывающий холод вершин вопрошания". А что делать критикам, обсуждающим творчество или отдельные произведения таких композиторов? :)
Теория микромира, со всем первичным математическим аппаратом, включая соотношение неопределенностей Гейзенберга, уравнение Шредингера и т.д. смогла быть построена только тогда, когда ученые осознали, что эта реальность ускользает. ... в том смысле, что сама природа РЕАЛЬНОСТИ физического микромира - в перманентном ускользании. Просто в порядке уточнения замечу, что исторически возможно так оно и было, но потом появились другие точки зрения.
Вообще полезно в таких случаях бывает помнить о том, что непосредственно нам в ощущения дана какая-то одна часть мира, и именно ее мы можем непосредственно познавать и вырабатывать для нее категории реальности. Если есть другая часть мира, в которой мы не можем непосредственно что-то почувствовать, но тем не менее мы пытаемся в ней что-то понять, то тут-то мы и получаем ситуацию "ускользающей реальности". Возникает такая ситуация оттого, что мы тщетно пытаемся познать этот чужой для нас мир в категориях доступного и понятного нам мира. Философский (точнее говоря научно-практический) рецепт действий в этой ситуации таков, что мы сначала констатируем, что просто не правильно ставим задачу :), в результате чего и сталкиваемся с конструктивно неразрешимыми проблемами. Затем, как это было в случае с квантовой механикой, мы провозглашаем, что мы отказываемся от попыток НЕПОСРЕДСТВЕННО понять устройство микромира, поскольку он является для нас слишком чуждой раельностью, а собираемся только изучить его В ОТНОШЕНИИ К МАКРОМИРУ, в котором мы живем, в рамках которого у нас есть доступные нашему непосредственному пониманию категории. Другими словами, мы провозглашаем, что изучаем микромир так сказать "в системе отсчета", определяемой макроскопическими (классическими) приборами. Именно ПО ОТНОШЕНИЮ к макроскопическим приборам мы определяем состояние микроскопических систем в квантовой теории (а не самих микроскопических квантовых систем как таковых). Для описания и понимания всего того, что мы видим-чувствуем, этого достаточно. Таким образом, все обходится, вроде, без всяких мифов. :-)

В этом ключе далее был разработан, в частности, подход так называемой статистической интерпретации квантовой механики. В этом подходе реальность не ускользает, а познается через изучение квантовыех ансамблей, находящихся в определенной макроскопической обстановке. На этом пути легко решаются все известные парадоксы квантовой механики.

Что же касается попыток непосредственно понять квантовый мир (во избежание "философского самоубийства"), то для этого нужно как минимум иметь "квантовые" мозги (чего мы не имеем:-)). А сознание наше, как остроумно заметил в свое время Д.И.Блохинцев, должно для этого уметь совершать нечто вроде броуновского движения.

Кстати, "зависание над бездной вопросительности" это в некоторой степени попытка совершить нечто вроде броуновского движения в сознании. Человек к сожалению или к счастью не может долго находиться в таком состоянии. Но то, что стремление к этому в человеке заложено, это безусловно так. Для того, чтобы избавиться от этого мучительного состояния, человек как правило придумывает систему мифов. Наука это вроде бы альтернатива такому подходу.

[arkdv]

Прошу только не причислять этот текст в качестве "мой". Это ортодоксальные положения смиренномудрия.
Арам, дорогой, говоря так, Вы хотите снять с себя ответственность за написание этих текстов? Или, отказывая себе в авторстве, придать им статус объективных и авторитетных? Или то и другое вместе?
Вопрос по существу, и имеет отношения ко всем обсуждающимся нами проблемам....
Меня немного огорчает то, что Вы, обещав мне подробный, по абзацам, ответ на опубликованный мной текст, на самом деле, просто, избежав прямого диалога, противопоставили ему свой текст большего количественного масштаба... теперь мне придется читать Ваш текст так, как будто он является началом отдельного потока....правильно ли это? Я Вас не упрекаю, друг мой, просто мне кажется, что вызов мой был направлен лично к Вам, а не к некоему безличному, пусть и уважаемому мной, ортодоксальному смиренномудрию....

[Арам]

Дорогой Михаил Александрович, я не обещал Вам войти с Вами в диалог. Я лишь сказал, что помещу текст, автором которого является Тайнов, который снимет самую возможность диалога. Ибо как мне кажется - Вы уж постарайтесь меня простить - Ваша философия не знает самих основ философского познания.

Философия имеет более глубокий фундамент, чем многим это кажется, а особенно, в данном случае, как мне показалось, Вам.
Философия в самом начале своей жизни положила в свою основу такие эпистемы, которые никогда не позволяли бы редукции, вечного смывание ее основ и основ познания. А Ваша концепция вечного Сомнениение Вопроса и Опровержения себя и своего сознания, ведет к редукции самого себя и возможности со-знания, что я и попытался выразить в моем парадоксе. Это я и назвал в Вашем случае - АБСУРДОМ.


Как мы нашли время и возможность прочесть Ваш текст, так и Вам, думаю, следует не роптать.

[arkdv]

Дорогой Михаил Александрович, я не обещал Вам войти с Вами в диалог. Я лишь сказал, что помещу текст, автором которого является Тайнов, который снимет самую возможность диалога. Ибо как мне кажется - Вы уж постарайтесь меня простить -

Философия имеет более глубокий фундамент, чем многим это кажется, а особенно, в данном случае, как мне показалось, Вам.
Философия в самом начале своей жизни положила в свою основу такие эпистемы, которые никогда не позволяли бы редукции, вечного смывание ее основ и основ познания. А Ваша концепция вечного Сомнениение Вопроса и Опровержения себя и своего сознания, ведет к редукции самого себя и возможности со-знания, что я и попытался выразить в моем парадоксе. Это я и назвал в Вашем случае - АБСУРДОМ.


Как мы нашли время и возможность прочесть Ваш текст, так и Вам, думаю, следует не роптать.

Арам, дорогой, моя симпатия к Вам,и мое априорное прощение Вам( в котором Вы не нуждаетесь), не снимает, естественно, проблем нашего взаимного понимания, в том числе проблем корректного чтения и понимания текстов, а также обсуждения их.
Я с самого начала заявляю в своем тексте, что с моей точки зрения, философия НЕ является формой знания (и, следовательно познания). И подробно аргументирую, почему я так считаю, и подробно говорю ЧЕМ именно является с моей точки зрения философия, и как это соотносится и с религией и с наукой.
Пишу подробно, тщательно оттачивая аргументы во внутреннем диалоге с собой и с возможным читателем, то есть с Вами в том числе, Арам.
Обратите внимание на то, что пишете Вы: "Ваша философия не знает самих основ философского познания". Но если я говорю, что философия не есть познание, как можно выдвигать подобный аргумент и такое "обвинение"? Это не корректно (не в смысле, что обидно, это я отбрасываю, а в смысле некорректно в обсуждении) и, главное, контрпродуктивно.
И ведь так все время, Арам! Вы можете верить сколь угодно истово, но это не обязательно должно приводить Вас к глухоте, к нежеланию входить в аргументацию собседника, тем более собеседника, который Вам, по Вашему собсвтенному признанию, не безразличен ни как человек, ни как оппонент.
Что касается абсурда, то, если Вы заметили, я сам ввожу это понятие, ссылаясь на близкого мне Камю. И говорю, что философствование призвано не снимать абсурдность человеческого существования, а наборот, максимально обнажать природу и структуру этого абсурда. Вы можете не соглашаться с самим этим диагнозом. Но какой же смысл называть с оттенком негативной оценки абсурдом то, что само берет на себя ответственность раскрывать абсурдность?
и так далее...
Неужели Вы в такой степени не заинтересованы в серьезном подлинном диалоге, диалоге, чья серьезность определяется обостренным слухом и вниманием к аргументации и внутренней мысли собеседника, просто из априорного внимания к человеческим проблемам, которые всех, так, или иначе, волнуют?
Я не могу этому поверить, друг мой. И потому все же жду настоящего ответа...

[Арам]

Ох, дорогой Михаил Александрович, Вы не правы: Вы не ждите настоящего ответа, потому что настоящий ответ уже дан, и дан по-настоящему.
Вы придумали повод, чтобы не читать, потому что чтение этого сделает Вас Человеком, а не Абсурдом. Здесь без обиняков. Чисто философская беседа.

Я отказываюсь стать Абсурдом, потому что я Человек. И это уже значит, что я, мое появление, осмысленный факт. Ибо как я Вам доказал, случйности не существует в качестве причины, поэтому если я есть, значит в этом уже есть СМЫСЛ. А это уже не Абусрд, а значит и не Ваша не-философия. Она разрушается самим Вашим существованием .

[arkdv]

Ох, дорогой Михаил Александрович, Вы не правы: Вы не ждите настоящего ответа, потому что настоящий ответ уже дан, и дан по-настоящему.
Вы придумали повод, чтобы не читать, потому что чтение этого сделает Вас Человеком, а не Абсурдом. Здесь без обиняков. Чисто философская беседа.

Я отказываюсь стать Абсурдом, потому что я Человек. И это уже значит, что я, мое появление, осмысленный факт. Ибо как я Вам доказал, случйности не существует в качестве причины, поэтому если я есть, значит в этом уже есть СМЫСЛ. А это уже не Абусрд, а значит и не Ваша не-философия. Она разрушается самим Вашим существованием .
Да нет, Арам! Как Важно Вам понять, что это только и исключительно Ваша гипотеза и Ваша вера, не более того! Достаточно того, что кто-то, если уж не Вы сами, подвергает сомнению осмысленность и закономерность Вашего и своего существования, чтобы сделать это сомнение значимым фактом человеческого сознания, значимым антропологическим фактом.
Вы можете сколько угодно провозглашать Истину и осмысленность, но достаточно сказать всему этому простое : НЕТ, С КАКОЙ СТАТИ? НЕТ НИКАКИХ ОСНОВАНИЙ СЧИТАТЬ ТАК! Зато есть гораздо больше оснований считать, что абсурд встроен в природу мира, человека и трансценденции. По крайней мере даже мои оппоненты по Вашу сторону баррикад - псево-Тертуллиан, Киркегор, Шестов согласились бы с этим.
Но, в отличие от Вас я как раз читаю Вас внимательно, и собираюсь внимательно и последовательно ответить Вам на основные тексты и основные аргументы.
Думаю, что это единственно, что остается в этой ситуации:-)
Но я на Вас не в претензии. Это все равно все очень увлекательно и важно...
Обнимаю
Ваш М.А.

[Арам]

Да нет, Арам! Как Важно Вам понять, что это только и исключительно Ваша гипотеза и Ваша вера, не более того! Достаточно того, что кто-то, если уж не Вы сами, подвергает сомнению осмысленность и закономерность Вашего и своего существования, чтобы сделать это сомнение значимым фактом человеческого сознания, значимым антропологическим фактом.

Нет, Михаил Александрович. Это не вера. Это я вам доказал. А Вы в нужный для Вашей не-философии момент закрываете глаза. Это еще раз показывает, что Ваша философия небезпредпосылочная, какой Вы хотите ее нам явить. Если Вы все-таки найдете возможность прочесть мой текст, Вы поймете, что такой философии вообще не бывает. А если у Вас есть предпосылки, значит Вы не последовательны в своем понимании Абсурда.

:nafig:
Спокойных снов...

[arkdv]

Нет, Михаил Александрович. Это не вера. Это я вам доказал. А Вы в нужный для Вашей не-философии момент закрываете глаза. Это еще раз показывает, что Ваша философия небезпредпосылочная, какой Вы хотите ее нам явить. Если Вы все-таки найдете возможность прочесть мой текст, Вы поймете, что такой философии вообще не бывает. А если у Вас есть предпосылки, значит Вы не последовательны в своем понимании Абсурда.

:nafig:
Спокойных снов...
Нет, Арам, конечно Вы ничего не доказали. Попытаюсь Вам это продемонстрировать. А про беспредпосылочность я разве говорил? Напомните, если так....
Я, ведь, знаете, в философии не феноменолог....и у меня совершенно нет гуссерлианского стремления к беспредпосылочности. По крайней мере я так не формулирую...мне кажется..или я ошибаюсь?
Спокойной ночи :angel:

[dove]

Нет, Арам, конечно Вы ничего не доказали. Попытаюсь Вам это продемонстрировать

Бессмысленно.
Нет такого доказательства, которое бы могло переубедить истового оппонента, который абсолютно убежден в своей правоте. Ему нужно только поле боя, чтобы выиграть.И вы - его пушечное мясо. (сугубо мое мнение)

[dove]

Думаете, это и есть продуктивная благодатная "опасность"?

[arkdv]

Думаете, это и есть продуктивная благодатная "опасность"?
Одна из них, Dove. Сократическое дело всегда попахивает цикутой того, или иного типа:-) И потом одно дело сам симпатишный Арам, и совсем другое дело его тексты.
Мне самому интересно их проанализировать, так сказать,на письме.
Я думаю это будет небесполезно для форума
Так выпьем цикутки? Поднимем бокалы, содвинем из разом?:beer: да здравствуют музы, да здравствует разум?:-)

[dove]

Одна из них, Dove. Сократическое дело всегда попахивает цикутой того, или иного типа:-) И потом одно дело сам симпатишный Арам, и совсем другое дело его тексты.
Мне самому интересно их проанализировать, так сказать,на письме.
Я думаю это будет небесполезно для форума
Так выпьем цикутки? Поднимем бокалы, содвинем из разом?:beer: да здравствуют музы, да здравствует разум?:-)
Легко! с удовольствием! Что пьем - ясно, кто наливает?:beer:
(Правда, возможная перспективка у нас :angel: :angel: . Впрочем подозреваю, что мы и там не оставим свой сократический бизнес:fan: ).

[Иван Платонов]

Трудно ответить исчерпывающе на столь раскидисто сформулированный тезис. Однако суть позиции Михаила для меня не нова. Поэтому сформулирую для начала несколько принципов.
1. Характерным моментом позиции Михаила является то, что он полагает возможным считать философией или "философствованием" нечто такое, суть чего он понимает по-своему. Здесь нам предлагают "открытие" философии. На самом же деле философия - это ИСТОРИЧЕСКАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ. И дабы действительно продвинуться в её понимании, следует стремиться постичь её именно как таковую, как целостность, в единстве её различных моментов. Предлагаемый взгляд отражает просто исторический же факт упадка глубокого философии в современную эпоху. Интегрального же осмысления философской традиции, между прочим, следует искать в ней самой - там, где она к таковому приходит. Прежде всего в философии Гегеля, где историческая реальность философии рассматривается не как попало, а на основе принципов философской системы в целом. При этом и сама ограниченность и абстрактность предложенного подхода много нам скажет о сути проблемы. Но это так, к слову. Суть в том, что блуждание между различными мнениями, между "высказанными словами" ("все слова уже высказаны") - заведомо бесплодно. Нужно постичь все мнения сразу - как систему, как историю Истины.
2. Философия есть любовь к мудрости. И кто любит истину, тот её найдёт - это я определённо утверждаю. Стремление же к "ускользанию" просто выдаёт недостаток этой любви. Оно выражает характерный для нашего мрачного времени страх перед реальностью, и в особенности страх перед Историей. Надежду отгородиться "юридическими" формулировками от страшного вызова эпохального духовного кризиса. Это - бесплодно и вредно.
3. "Ускользание" реальности в науке - это характеристика самой науки, её метода. Отражение того факта, что наука вообще не занимается познанием БЫТИЯ, а познаёт лишь ЯВЛЕНИЯ. Квантовая теория просто сформулировала внутри самой науки тот давно известный в философии вывод, что явления, заведомо плюралистичные, в принципе не могут быть сведены в универсальную систему. Жёсткость конструкций науки (твёрдость и устойчивость) обрекает их на взаимную внешность. Происхлждение жёсткости прекрасно выявил Бергсон, указав, что наука, "интеллект" вообще познаёт вещи лишь в аспекте ВОЗМОЖНОГО ВНЕШНЕГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА НИХ, а не в смысле их бытия. Именно это иллюстрируется положениями о роли "макроскопического прибора", которые я привёл в параллельном потоке (хотя высказано в 1895 году). А вот философия всегда занималась непосредственно бытием. Прекраснейший пример - система Лейбница. Монады (низшие) - это и есть та реальность, которая ускользает от нас при рассмотренни квантовых объектов. Но дело-то в том, что мы и сами являемся "монадами", поэтому можем их бытие постигать. Но, разумеется, совершенно другими методами.

[Арам]

Нет, Арам, конечно Вы ничего не доказали. Попытаюсь Вам это продемонстрировать. А про беспредпосылочность я разве говорил? Напомните, если так....


Я Вам ничего не доказал? Вот одна из так сказать Ваших "предпосылок": Вам ничего не возможно доказать. И не потому, что Сократ во мне еще молод, а в Вас уже покрыт сединой, а потому, что на почве своей "беспочвенной" априорной несогласованности как с собой, т.е. имею ввиду со своей декларацией Абсурда, так и с самим сократическим методом, доказывает еще раз всю глубокую истинную беспочвенность Вашей не-философии: Вы верите, что она истина. Вот это Ваша самая первая предпосылка, которую назвать философской не приходит в голову.

Весь разговор о Бытии начался именно с доказательства не существования Случайности, ни как причины, ни как нечто, имеющее онтологический статус. Поговорили о векторе состояния, который "умно" управляет вероятностью координат частиц и пр.пр. Поговорили о числовом выражении вероятности абиогенеза, появления репликаторов, появления из них простейшего ДНК, плюс к тому поговорили о принципе ненаправленности эволюции на основе чего заключили о всей фантастичности появления Человека с его сложнейшим ДНК, сложили все эти вероятности и поняли, что мир таков, какой он есть сейчас не имеет никакой вероятности случайного зарождения, или дали этому числовое выражения бесконечно близкое к нулю. Но и это Вас не убедило. Далее было показана вся слабость материалистической доктрины как на основании современных научных изысканиях, так и на основании антропологии и феномена Личности, как обладающей субстанциальной природой, т.е. не материальной. Но и это Вас не убедило. Далее было показано, что исходя из принципов формальной логики, "случайность" не может быть причиной как таковой. Но и это Вас не остановило в вере в то, что я Вам ничего не доказал, и ничего не могу доказать. Это и многое другое, что еще не сказано, и о чем будет еще идти речь в связи с материализмом и духовным Бытием дает мне право считать, что я Вам ДОКАЗАЛ. Вы же после того заговорили о вере, что было совсем не уместно и не при чем. И так, меч моего доказательство держу при себе:

Я отказываюсь стать Абсурдом, потому что я Человек. И это уже значит, что я, мое появление, осмысленный факт. Ибо как я Вам доказал, случайности не существует в качестве причины, поэтому если я есть, значит в этом уже есть СМЫСЛ. А это уже не Абсурд, а значит и не Ваша не-философия. Она разрушается самим Вашим существованием .

[Матрос]

Я не философ, тем не менее позволю себе поделиться впечатлениями о философской дискуссии. Извиняюсь, если отчасти получилось "Письмо ученому соседу" :oops:.

1. В том, что писал arkdv о "вопросительности человеческого бытия" мне многое симпатично, но представляется неясным как на практике поддержать "систематичность вопроса" при запрете на ответы. И что есть " Стояние в точке вопроса". Задавать вопросы боясь получить ответы как-то странно, по моему. Ну да, ответы должны быть с претензией на окончательность, т. е. всерьез. Если же мы все ответы заранее объявляем условными, вероятностными и относительными, это подрывает интерес к сему интеллектуальному занятию, снижает его статус. "Деятельность по активизации рефлексии" – вообще напоминает что-то из области психологических техник, аутотренинга и т. п.
"Ненасильственно нас объединяют только вечные Вопросы, а не вечные Ответы." – конечно, ненасильственное объединение и прочие социальные удобства это оч. хорошо, но со стремлением к истине как быть? Как-то Вы его урезали, мне кажется.

2. Про естественные науки, "ускользание реальности", Галилей – очень интересно читать. Относительность любого познания, его проблематичность. Многое сильно там выражено.
Но какая-то болезненная заостренность чувствуется, особенно в таком высказывании:

arkdv писал(а): "любой эксперимент ... считается значимым, если он ПОВТОРЕН некоторое количество раз. Принципиальный вопрос: какое количество раз? Ведь совершенно очевидно, что любое, повторю - любое количество положительных результатов не снимает вероятности того, что следующий эксперимент даст отрицательный результат."
Тут явно ставим под сомнение существование закономерностей в естественных науках, вообще говоря. Это очень крайняя, экстремальная точка зрения, противоречит всему опыту научного познания.


3.
arkdv писал(а): "Онтологическая философская традиция, собственно говоря, вся Философия от Парменида до Хайдеггера включительно, это ОДНОВРЕМЕННО РОЖДЕНИЕ ФИЛОСОФИИ И УБИЙСТВО ЕЕ"
ну вы загнули... хотелось бы побольше рефлексии видеть по отношению к вашим исходным пунктам. Абсурд, хаос, бессмысленность - уж и тронуть их не моги? А почему? М. б. разговор вышел бы не вполне философский, но интересный. Как Вы к этому пришли? Все-таки эти Ваши исходные пункты не вполне общеприняты... Хотя наверно это личные сугубо материи...

4. Об этике. Не вполне понятно, как это Вы говорите, что
" Свобода же от идолов разума представляется мне единственным последовательным путем к тому, чтобы оставить человека наедине со своей способностью, или НЕспособностью сострадать чужой боли и унижению. Способность к состраданию или есть, или нет. Уж у кого как сердце устроено, не так ли? Зато не на кого свалить - за все отвечаешь сам"
Ни за что как раз и не отвечаю. Отговорюсь "НЕспособностью" - и шабаш. С меня и взятки гладки. Никакой "вертикальной ответственности" ведь не существует, не так ли? Да вот и еще из Вас цитата:

arkdv писал(а): "Преступник имеет право быть преступником, так как никто не может ему запретить делать то, что он хочет, и то, что он считает нужным."

Еще впечатление из другого потока, если позволите. Очень большое значение придается у Вас принципу презумпции невиновности ("мы вынуждены воспринять презумпцию невиновности, то есть утверждение, что человек невиновен, пока не доказана в строгой судебной процедуре его виновность, как ВНУТРЕННИЙ РЕГУЛЯТИВ НАШЕЙ НРАВСТВЕННОЙ ЖИЗНИ ПО ОТНОШЕНИЮ К ДРУГИМ ЛЮДЯМ "). Как то это не слишком возвышенно в основу этики списывать из уголовного кодекса (при всем к нему уважении). Хотя может быть это отражает реальности сегодняшней жизни.


arkdv писал(а): "Есть люди, которые считают, что жестокость это самое плохое, что может быть. К этим людям я отношу и самого себя. Но я так считаю не потому, что жестокость нарушает какие то моральные нормы и запреты. Мне кажется я так отношусь к жестокости потому, что мое воображение заставляет меня ощущать унижение и боль другого." Т. е. знание добра и зла ставится в зависимость от того, насколько хорошо у человека развито воображение. Довольно легкомысленно по моему. Притом, представьте, бывают ситуации достаточно напряженные, стрессовые, когда нет времени для сочувствующего воображения, а нужно действовать. Должен возникать волевой импульс, императивный, достаточной интенсивности. Он вряд ли может быть основан на эмоции или воображении, скорее уж на чем-то вертикальном, нелиберальном и не имеющем отношения к правовому сознанию с презумпцией невиновности. Об этом же собственно писала Тина. Сей феномен плохо вписывается в Вашу концепцию.




5. Арам пишет:
"Невозможно построить никаких рациональных доказательств этих эпистем"
Тем не менее троичность только что перед этим обосновывали логически. Ну, что тройка "лучше" двойки и четверки. (Многим еще единица нравится).

Арам пишет:
"Истина Откровения, положенная в единое основание философского познания..."
Простите но по моему "неспортивно" получается. Это уж не философия выйдет собственно, а какой-то раздел богословия. А философия как таковая, без Откровения, представляет ведь очевидный интерес как исследование крайних пределов человеческого разума "самого по себе". А если методологические ограничения поломать выйдет явно уж не то... Как научная методология содержит набор ограничений на то, как можно делать высказывания, так и в философии должно быть. Например, если научный способ познания пытаться синтезировать с художественным, скажем, ничего особенно плодотворного наверно не получится (что-нибудь забавное разве что). Так и тут.

Арам пишет:
"Синтезируя философию и богословие (Истину Откровения), мы, наконец, встанем на путь..." - по моему, очевидно опасный и в смысле возможности скомпрометировать религиозные истины, связывая их с философскими спекуляциями, судьба коих по определению превратна и коловратна.

[Guzal]

Весь разговор о Бытии начался именно с доказательства не существования Случайности, ни как причины, ни как нечто, имеющее онтологический статус. Поговорили о векторе состояния, который "умно" управляет вероятностью координат частиц и пр.пр. Поговорили о числовом выражении вероятности абиогенеза, появления репликаторов, появления из них простейшего ДНК, плюс к тому поговорили о принципе ненаправленности эволюции на основе чего заключили о всей фантастичности появления Человека с его сложнейшим ДНК, сложили все эти вероятности и поняли, что мир таков, какой он есть сейчас не имеет никакой вероятности случайного зарождения, или дали этому числовое выражения бесконечно близкое к нулю. Но и это Вас не убедило. Далее было показана вся слабость материалистической доктрины как на основании современных научных изысканиях, так и на основании антропологии и феномена Личности, как обладающей субстанциальной природой, т.е. не материальной. Но и это Вас не убедило. Далее было показано, что исходя из принципов формальной логики, "случайность" не может быть причиной как таковой. Но и это Вас не остановило в вере в то, что я Вам ничего не доказал, и ничего не могу доказать. Это и многое другое, что еще не сказано, и о чем будет еще идти речь в связи с материализмом и духовным Бытием дает мне право считать, что я Вам ДОКАЗАЛ. Вы же после того заговорили о вере, что было совсем не уместно и не при чем. И так, меч моего доказательство держу при себе:

Я отказываюсь стать Абсурдом, потому что я Человек. И это уже значит, что я, мое появление, осмысленный факт. Ибо как я Вам доказал, случайности не существует в качестве причины, поэтому если я есть, значит в этом уже есть СМЫСЛ. А это уже не Абсурд, а значит и не Ваша не-философия. Она разрушается самим Вашим существованием .



Дорогой Арам! Вы даже не представляете, как мне близка Ваша жизненная позиция. Господа, я только не понимаю, зачем так всё нужно усложнять?! Жизнь настолько проста, что человеку очень сложно в это поверить. Почитайте И.Ефремова «Таис Афинская», ведь там можно найти ответы на все вопросы. Я давно стою на позиции того, что случайности не существует, ибо всё в этом мире закономерно. Каждый человек, пришедший в этот мир, выполняет свою функцию, миссию. Но здесь забыли упомянуть о таком понятии, как Карма – закон причины и следствия. Процитирую из вышеназванной книги:
«Колоссальный космический механизм, работа которого лежит в самой основе мира! Все на свете – и боги, и люди, и звери подлежат Карме. Они должны изживать свои ошибки, несовершенства и тем более преступления в череде последующих воплощений, судьба которых или ухудшается, или улучшается в зависимости от личного и общественного поведения. Ложь и обман, особенно написанные в книгах, составляют страшные преступления, потому что ведут за собой вредные следствия для многих людей и могут быть изжиты лишь через тысячи лет. Разрушение прекрасного также относится к самым тяжким поступкам. Запрещение кому-либо чего-либо означает, что запрещающий берёт на себя Карму подневольного, какая бы она ни была».

[Morbid]

Но здесь забыли упомянуть о таком понятии, как Карма – закон причины и следствия. Процитирую из вышеназванной книги:

«Колоссальный космический механизм, работа которого лежит в самой основе мира! Все на свете – и боги, и люди, и звери подлежат Карме».

Уважаемая, Гузаль, про Карму здесь не забыли, ей просто нет места в философии Арама, из его пространного текста это очевидно. При желании можно увидеть Карму у Арама здесь:

Действительно, Безличный Абсолют не мыслим совершенно самобытным и не мог бы Абсолютно Бытовать как Носитель и Источник Истины, играя роль лишь своеобразной скрижали с информацией о Ней, и это сразу ставит вопрос о Её Сверхличном Источнике и Носителе.

Отсутствие случайности в качестве Первопричины совершенно не ведет к провозглашению оной Карму. У Арама место Кармы занимает Ипостась (Личность) и этого вполне достаточно. Сосуществовать эти два понятия вместе не могут, поскольку ни на что меньшее, чем на статус Божества Карма не “согласна”. Арам в своих рассуждениях противопоставляет онтологический христианский персонализм материализму с одной стороны и пантеизму с другой. Впрочем, если я ошибаюсь, Арам меня поправит.

[Арам]

Но здесь забыли упомянуть о таком понятии, как Карма – закон причины и следствия.
Дорогая Гузаль, мы про нее не забыли, мы просто пользуемся другим -европейским - терминологическим аппаратом во избежание эклектичности ниших умопостроений. :)
Санскритская Карма в сравнении с фатумом или роком имеет, конечно, более выраженный этический аспект, что позволяет нам проводить весьма условные, но имеющие основания быть замеченым параллели со "спасением" творческим созиданием своей нравственной жизни: по карме за добрые дела вам приходит воздаяния в этой или следующей, т.е.реинкарнированной жизни. Правда действующая сила кармы распространяется не только на духовную (этическую) сторону человеческого бытия, но и материальную(физическую), т.е. может предопределять не только общественный статус, материальное положение и пр., но чисто физиологические характеристики организма. Индийскую "карму", как и китайское "дао" можно с полным правом считать одими из первых попыток древнех осознать и осмыслить интуитивно-мистическое постижения субстанциальной основы всего сущего.

Как абсолютно точно заметил уважаемый Morbid, вопрос о безличной, безличностной Карме, как метафизическому своду Законов Бытия разбивается 1) о вопрос Носителя этих "скрижаль" и 2) - о вопросы этики.
1. Носителем Законов Бытия (Кармы) с неизбежностью должен является сверхличный Абосолют, что - как я понимаю - отсутсвует в философии Кармы.
Для ясности вопроса просто расширю цитату, приведенную уважаемым Morbid'ом:

Очевидно, что введённое этой эпистемой Абсолютное Сознание как Источник и Носитель Истины бесконечно превосходит человеческое сознание во всех отношениях, поэтому Оно с необходимостью Сверхлично, Сверхперсонально, — безличный Абсолют уступал бы в некоторых отношениях человеческой личности. Титан Атлант держал небеса, и это было непосильно даже полубогу Гераклу, — Абсолютное Сознание носит Вселенскую Мысль, поэтому обладает Сверхличными Атрибутами.

Действительно, Безличный Абсолют не мыслим совершенно самобытным и не мог бы Абсолютно Бытовать как Носитель и Источник Истины, играя роль лишь своеобразной скрижали с информацией о Ней, и это сразу ставит вопрос о Её Сверхличном Источнике и Носителе. Безличный Абсолют уступал бы даже «мыслящему тростнику» — человеческой личности, которая может знать об Истине и стремиться к Ней как Идеалу. Не имея предиката самобытности, понятие Безличного Абсолюта поэтому неизбежно противоречиво и обращается в пустую фикцию, референт которой есть лишь небытие, но никак не Абсолютное Бытие.

2. Карма, как закон о возмездии и воздаяния, относится по сути к той же этике закона, которая присуща Ветхому Завету.
Если кратко, то Закон сам по себе не имеет внутренних механизмов самопреодоления и "случайного" выхода на уровень Метазакона - свободного творческого акта - например акта милосредия над преступником закона; и во-вторых - противстоит индивидуально-личностной ценности каждого отдельного человека, пытаясь подчинить Личность закону, обществу или госудраству (об этом говорил еще Ницше и Достоевский). Редуцируя свободу духа в нормативные регламентированные правила, этика закона ставит Букву превыше Духа. И именно против этого выступает Иисус, непрестанно обличая книжников и фарисеев, и об этом говорят страницы Евангелия, открывающие нам свободу и красоту этики творчества и искупления.

«И фарисеи сказали Ему: смотри, что они делают в субботу, чего не должно [делать]? Он сказал им: неужели вы не читали никогда, что сделал Давид, когда имел нужду и взалкал сам и бывшие с ним? как вошел он в дом Божий при первосвященнике Авиафаре и ел хлебы предложения, которых не должно было есть никому, кроме священников, и дал и бывшим с ним? И сказал им: суббота для человека, а не человек для субботы; посему Сын Человеческий есть господин и субботы.» Марк. 2:24-28

[Guzal]

Я не совсем ТАК понимаю закон Кармы. Будет время, как-нибудь подробнее расскажу свою точку зрения.
Заполняя пространство добрыми делами, добрыми мыслями и словами, мы тем самым очищаем этот мир от грязи. Поэтому необходимо посылать добрые мысли и любовь людям, ибо любая мысль материальна.
Плохие мысли, пожелания и действия бумерангом возвращаются к тому человеку, от кого происходил этот посыл.
К нам возвращается только то, что мы сделали.

[Guzal]

Вот, пожалуйста, дорогие друзья. Почитайте статью о ДУХОВНОМ Законе Причин и Следствий, там всё ясно и понятно. Кому-то это близко, кто-то это просто не поймёт в силу того, что не принимает такую концепцию. Но я не собираюсь вас в чём-то убеждать и настаивать, что эта точка зрения единственно верная. Каждый сам для себя делает выводы и мнение каждого имеет право на существование.

Парамаханса ЙОГАНАНДА
ЗАКОН КАРМЫ
Ваше физическое тело не создано только одним Богом. Также и вы сами много потрудились над его созданием. Бог создал вас по образу Своему и подобию, однако некоторые из вас осквернили это Божественное подобие. Некоторые лица отражают благочестие, но другие отражают зло и жестокость. Это происходит в результате вашей настоящей жизни и вашей деятельности в прошлых ваших жизнях. То, что вы посеяли, то вы и пожнете или теперь, или в вашем будущем. Нет другого выхода, кроме контакта с Богом и реализацией Бога. Бог вас не наказывает, не награждает. Вы сами являетесь своим собственным судьей. Или вы сами себя связываете злом, или освобождаетесь посредством Бога.
Карма является законом действий. Специфические образы движений ума называются “действиями”. Каждое действие, исполненное ментально или физически, сознательно или несознательно, обладает специфическим воздействием на человеческую жизнь. Влияния этих действий, как хорошие, так и плохие, в настоящей жизни остаются запечатленными в подсознании, и те, которые перенесены из прошлых жизней, скрыты в сверхсознании, подобно семени они готовы взойти и приспособиться к влияниям окружающей среды. Такие следы или впечатления не остаются в подсознании или сверхсознании, если действия не идентифицированы с чувствами или личной привязанностью. Идеал не является бездеятельным, однако он является скорее познанием переживаний, без пожелания плодов действий. Деятельность необходима, однако ее следует исполнять с бескорыстным стремлением, если хотят избегнуть кармических оков.
“Пурушкар” является наименованием семян, созданных нашими настоящими действиями. “Самскар” - означает семена действий нашего прошлого. Действия, исполненные свободной волей и сознанием, называются “свободным действием”, или “пурушкар”, что означает, что действие исполнено свободной волей. “Самскар” означает действие, исполненное под влиянием чего-либо. Те действия, которые подпадают под название “самскар” это привычки или действия прошлых жизней, проявившиеся в привычках или инстинктах нашей настоящей жизни. Это является внутренней средой, которая господствует над нашей жизнью. Затем еще имеется и внешняя среда - планеты, вселенная, нации, окрестности, книги и т.д. Все это влияет на человеческую деятельность.
Свобода не означает возможность делать все, что вздумается. Вы должны понять, в какой мере вы являетесь свободными и насколько вы подвержены влиянию плохих привычек. Быть хорошим только потому, что уже вошло в привычку быть хорошим, не является свободой. Быть искушаемым - не плохо, однако быть способным побеждать искушения является высоким достижением и свободой, потому что вы тогда руководствуетесь свободной волей и свободным выбором. Казаться хорошим, не будучи хорошим - это только привычка, но действовать единственно только потому, что вы думаете, что вы должны быть хорошим, и потому, что у вас имеется сила воли быть хорошим - это истинная свобода. Это даст вам истинную свободу.

Закон действий основан на законах причин и следствий

Закон действий, или закон кармы, является научным (подчиненным закону причин), философским, моральным и практическим.
Ибо Господь есть Бог ведения, и дела у него взвешены.
(1 Царств 2,3)
Карма существует для человека, чтобы он смог возвратиться из многообразия к единству. Нарушения человеком законов кармы замедляют его эволюцию.
Причины, почему все должны знать законы кармы:


1.Чтобы избежать ошибок в будущем.


2. Чтобы избежать или уменьшить результаты, которые возникают из уже совершенных ошибок.
3. Быть способным правильно действовать, быть свободным от внешних впечатлений и желаний.
4. Чтобы понимать различные влияния, которые можно применять, чтобы изменить последствия кармы.
5. Чтобы быть способным сознательно и независимо создавать карму в соответствии с правильным решением.
6. Чтобы быть освобожденным от последствий неправильной кармы, познанием ее законов - знание является освобождением.




Возникновение деятельности:


1. Общие человеческие размышления.


2. Привычки, приобретенные в настоящей жизни.
3. Импульсы, приобретенные в предыдущих существованиях.
4. Влияния окружающей среды.




Нас считают ответственными за проявления импульсов наших наследственных действий, даже если мы и не помним об этом, ибо мы сами их создали.
Перечень влияний, которые отражаются на человеческих действиях:


1. Цивилизация современного мира.


2. Влияние современной семьи.
3. Наследственные влияния.
4. Специфическая окружающая среда.




А также мирское влияние, национальная карма, влияние импульсов, влияния из прошлых жизней, наследственные влияния, влияния при рождении, влияния размышлений, суеверий, эффект независимой воли к действиям и постоянные утверждения, употреблявшиеся в детстве матерями или другими, как например: “Янис - плохой мальчик”.
Уменьшайте процент нежелательных кармических действий и увеличивайте процент ваших независимых действий. Как индивидуальные, так и коллективные действия вызывают вибрации в эфире, которые производят хорошие или плохие влияния на вселенную.
Действуйте согласно с законом кармы и таким образом возвышайтесь над ним. Прежде всего, подумайте и затем совершайте. Посредством сознательной кармы ликвидируйте кармические последствия прошлых действий огнем беспристрастных действий. Установите диагноз всех кармических парадоксальных событий. Контролируйте так называемую “судьбу”. Прежде всего, действуйте законно, чтобы возвыситься над законом.
Карма не является фатализмом. Закон действий, или Карма, не является фатальной. Чтобы вы ни сделали, это может быть исправлено. Почему кто-либо заболевает? Потому что он нарушил закон в настоящей или прошлой жизни. Некоторые люди смешивают карму с тем, что они называют “судьбой”. Когда вы забываете причину чего-либо, за что вы были ответственны, и если после продолжительного времени выявляются последствия этой причины, и вы не способны объяснить, почему произошли эти последствия, тогда вы называете это “судьбой”.
Идея “судьбы” возникла от незнания истинной причины, действующей в возникновении события. Последствия действий обычно забываются, однако они остаются скрытыми, готовыми выявиться после других действий. Мы ошибочно думаем, что эти случайные и непредвиденные жизненные события вызываются судьбой, которая приходит извне, однако в действительности нет такой силы, как судьба.
Наши жизни управляются нашими прошлыми действиями. Различные свойства контролируют наши различные жизни. Все происходит из прошлого. Эти поучения даются не для того, чтобы пытаться сделать вас фаталистами, чтобы вы проходили свою жизнь с ощущением, что вы уже побеждены, думая, что только все неприятное обязательно посетит вас. Ничто не господствует над вами. Вы сами являетесь архитектором своей судьбы.
Вы пожинаете то, что посеяли. Те, которые приобрели богатства, здоровье, благополучие, мудрость или духовность в своих прошедших жизнях, рождаются с особенными преимуществами в начале своей настоящей жизни. Подобным же образом и те, которые создали бедность, болезни и незнание посредством халатности и небрежности в своих прошедших жизнях, будут наделены этими неудачами в начале их собственной настоящей жизни.
Этот закон действий, состоящий в том, что вы пожинаете в своей настоящей жизни то, что посеяли, в прошедшей жизни, является справедливым законом. Это снимает с Бога позорное пятно самоуправства, который создает некоторых со здравым умом, а других слабоумными и который, якобы, делает это только для разнообразия. Этот закон действий объясняет кажущиеся несправедливости с самого начала человеческой жизни. Он дает также и надежду всем, ибо грешник является грешником не потому, что он унаследовал от своих родителей ум грешника, но потому, что он создал это в одной из своих прошлых жизней, и поэтому привлек к себе грешных родителей.
Врачи могут сказать, что Янис унаследовал слабоумие от своего слабоумного отца, однако метафизик скажет, что Янис привлек к себе слабоумного отца в своей настоящей жизни, потому что его душа принесла тенденцию слабоумия из своей прошлой жизни. Единственно это последнее учение дает уверенность, что Божественный закон действует справедливо и мудро в жизни человека.
Если человек живет сто лет, то он имеет время бороться против зла и оставаться хорошим, однако если маленький ребенок умирает на пятом году жизни, то ему дается ум и свободный выбор, но не время для применения всего этого, чтобы победить в жизненной борьбе. Такому ребенку нужно умереть из-за какого-либо предыдущего преступления, и ему еще и еще нужно будет родиться в различных жизненных школах, до тех пор, пока он сам воспитает у себя правильное поведение в жизни.
Главные причины, почему у человека имеются различные степени хорошего или плохого здоровья, или хорошие или плохие тенденции - можно удовлетворительно объяснить только принимая во внимание события предыдущей жизни. Кроме того, за сто лет греховной жизни не может быть вечное наказание, и что же тогда нужно делать с душами, жизнь которых одинаково как хороша, так и плоха? Астральные тела последних ведь нельзя же распилить пополам и послать одну половину на небо, а другую половину в ад.
Мы собираем то, что посеяли, а поэтому все проявления болезней нельзя приписывать нашим родителям в настоящей жизни или родителям наших родителей, но нужно приписывать нашим грехам в этой или в прошлых жизнях. Мы никогда не бываем настолько грешны, чтобы заслужить вечный ад. Грех является разрушителем жизни, паразитом. По своей сущности мы являемся совершенными душами. Поэтому, чтобы уничтожить грехи, душам нужно снизойти на землю. После того, как они искупят грехи, вводящие в заблуждения, они становятся свободными, чтобы стать одним с Богом (Ин. 10,30).
Душам, достигшим совершенства, никогда не нужно больше возвращаться на землю. Когда грабитель умирает, то он не становится ангелом единственно посредством силы смерти. Тем, которые живут поверхностной жизнью и которые все же предполагают стать ангелами посредством силы смерти, тем долго еще придется ждать и нужно будет переживать разочарования. Мы являемся теми же самыми до и после сна, так и грешные или добродетельные души остаются такими же самыми после смерти.
Так как миллионы людей умирают в несовершенстве, то они и не могут оставаться на все времена на небе, но им нужно возвратиться обратно, чтобы вернуть совершенство своей души. Как души мы уже являемся лучами Божественного огня. Мы можем быть скрыты в грехе, подобно тому, как солнце скрывается за тучами только на короткое время, но не навсегда. Все грехи Космоса не смогли бы уничтожить наш свет. Нам единственно нужно уничтожить душащие и мучающие нас облака незнания и нужно проявить наш вечный свет. Мы не должны размышлять таким образом: “Однажды мы всё равно станем свободными, поэтому задержимся в пути на день”. Это глупо, потому что грех очень болезненен, и мы не должны добровольно давать душе страдать бесконечно долго из-за своего незнания.
Все последствия или наши прошлые действия (карму) можно уничтожить, ликвидируя их медитацией, в огне концентрации, правильными действиями и светом сверхсознания, в огне действий, свободных от пожеланий плодов.

[Арам]

Я не совсем ТАК понимаю закон Кармы. Будет время, как-нибудь подробнее расскажу свою точку зрения.
Гузаль, прочитал эту статью, и ничего принципально иного не увидел в объяснении "закона кармы" (оно было просто детальнее), поэтому я не очень понимаю, в чем Вы по-другому понимаете это явление.

При всех положительных моментах, содержание статьи носит все же поверхностный характер, отдающий иногда непросвещенностью, если не дилетантством. По-крайней мере, в тех вопросах, в которых автор берется создать некое общее религиозное культурное поле, совершенно неожиданно приводя цитаты из Библии. Например:
Поэтому, чтобы уничтожить грехи, душам нужно снизойти на землю. После того, как они искупят грехи, вводящие в заблуждения, они становятся свободными, чтобы стать одним с Богом (Ин. 10,30).
Открываем Ин. 10,30: «Я и Отец - одно.» Ин. 10:30 - Здесь Христос говорит о своей сыновней единосущности, поэтому уместность употребления данного отрывока оставим на совести автора.

Или здесь:
Закон действий, или закон кармы, является научным (подчиненным закону причин), философским, моральным и практическим.Ибо Господь есть Бог ведения, и дела у него взвешены.
(1 Царств 2,3) Сразу лишая понятие Кармы метафизического основания, автор все же считает возможым приводить имя Божие как регулятора кармического "закона". Вместо спасительной от критики метафизической трактовки Кармы, автор совершенно бесстрашно заявляет о ее научности, хотя о какой научности мы можем говорить в связи с кармой, простите? Только потому, что она подчинена закону причины?:silly:А если мы начнем применять весь компелекс научных методов, таких как эксперимент, наблюдение, выявление закономерностей и пр., будут ли результаты говорить в пользу существования кармы? :)

Ну такие предложения и вовсе можно не комментировать:

Это снимает с Бога позорное пятно самоуправства, который создает некоторых со здравым умом, а других слабоумными и который, якобы, делает это только для разнообразия.Они не несут каких-либо следов серьезной мысли.
И подобных мест немало, поэтому, если говорить в общем, дорогая Гузаль, то дискуссия здесь, конечно, может иметь место, но думаю, что она не принесет пользу. Ведь все эти вещи останутся всегда вопросом веры. Если человек, например, верит, что у него было несколько жизней, что он еще родится в новом теле, неся собой опыт предыдущего бытия, то - пожалуйста, никому от этого плохо не будет. :) Другое дело, что пытливые рассуждения и некоторое духовное образование могут спасти человека от всего профанического.

[Morbid]

Этот закон действий, состоящий в том, что вы пожинаете в своей настоящей жизни то, что посеяли, в прошедшей жизни, является справедливым законом. Это снимает с Бога позорное пятно самоуправства, который создает некоторых со здравым умом, а других слабоумными и который, якобы, делает это только для разнообразия. Этот закон действий объясняет кажущиеся несправедливости с самого начала человеческой жизни.

Отрывок действительно примечателен. В связи с чем вопрос, уважаемая Гузаль, если Ваш настоящий или гипотетический ребенок совершит какое-либо смертельное преступление (скажем измена Родине, не к ночи будет сказано), и суд будет предан в Ваши руки, Вы поступите так же как и незабвенный персонаж Гоголя? Не станете ли Вы при вынесении приговора руководствоваться материнскими чувствами? Только ответьте пожалуйста честно, не ради “красного словца”. Пожалеете свою кровиночку?

Кстати Вы помните, что сказал Христос одному из разбойников на кресте, оставив при этом на себе "позорное пятно самоуправства"? Его слова это отмена "великого" принципа Кармы: собаке - собачья смерть.

[Dorik]

Здрасьте!

Я вообще тут совсем новенький - вот, решился-таки поделиться парой-тройкой скупых соображений... :oops: Тема кажется мне очень интересной, хоть я и не философ совсем по образованию... Вот мне, например, кажется, что различие между "абсурдом" и "смыслом" миропорядка - различие ложное... ибо как возможно одно отличить от другого? Часто слышишь утверждения, подобные следующему: "Миром правит не разумный закон, а слепой Случай". Но какая же в конце концов разница между "слепым Случаем" и "Законом Случайности"? Т.е., возвращаясь к асурду: разве не возможно, что Жизнью руководит "разумный" закон Абсурда? :solution: Надеялся, что понятно выразился... но, перечитав, уже не вполне уверен...
Мне просто кажется (мерещится, наверное), что некотороые Дуализмы с Большой буквы на самом деле лжедуализмы - если в них всмотреться, то можно не обнаружить логических и проч. оснований для противопоставления одного другому :)

С уважением

[Guzal]

Отрывок действительно примечателен. В связи с чем вопрос, уважаемая Гузаль, если Ваш настоящий или гипотетический ребенок совершит какое-либо смертельное преступление (скажем измена Родине, не к ночи будет сказано), и суд будет предан в Ваши руки, Вы поступите так же как и незабвенный персонаж Гоголя? Не станете ли Вы при вынесении приговора руководствоваться материнскими чувствами? Только ответьте пожалуйста честно, не ради “красного словца”. Пожалеете свою кровиночку?


Дорогой Morbid! Конечно, пожалею! Хотя я не мама и материнских чувств мне испытывать пока не к кому.:-)




Кстати Вы помните, что сказал Христос одному из разбойников на кресте, оставив при этом на себе "позорное пятно самоуправства"? Его слова это отмена "великого" принципа Кармы: собаке - собачья смерть.

ТО, что Вы написали не является принципом Кармы. Мы всё же по разному понимаем Закон Кармы.
"Время разбрасывать камни и время собирать" (возможно это не точная цитата, прошу меня извинить) - вот принцип Кармы, он есть ведь и в Библии.
Я вкладываю в понятие Кармы - совершенствование ДУХА человека путём непрестанной работы над собой. Только достигнув этого, человек становится сверхчеловеком и тем самым сливается с Богом.
Просто сознание нас всех ещё не готово к принятию подобной информации, поэтому я воздерживаюсь от дальнейшего разъяснения Закона Кармы. Не потому, что я "выдохлась" и мне не чем ответить. Поверьте, у меня есть в запасе огромный материал по этой теме (очень хочется его выложить), но из-за разности нашей веры меня могут здесь неправильно понять. А я этого не хочу!
Не люблю обижать людей, вступать в конфликты и принижать их достоинство! Для меня каждый человек неповорим и, если кто-то будет держать на меня обиду, мне только самой от этого будет очень больно. Говорю совершенно искренно!
И напоследок, дорогой и очень уважаемый мною Morbid, я хотела бы Вам сказать, что я никогда и ни при каких условиях ничего не говорила, не говорю и не буду говорить ради "красного словца"! Всё, что я говорю, всё исходит от чистого сердца...

[Morbid]

Дорогая Guzal, как приятно увидеть будущую добрую маму! ;) Так почему же Парамаханса Йогананда отказывает в этой способности Абсолюту? Неужели тот, Кто вобрал в себя все совершенство не пожалеет своих детей? Может быть одно единственное покаяние стоит тысячи перерождений?


Я вкладываю в понятие Кармы - совершенствование ДУХА человека путём непрестанной работы над собой. Только достигнув этого, человек становится сверхчеловеком и тем самым сливается с Богом.

Увы, определение пока слишком размыто, в него укладывается все что угодно (одновременно надо дать определение самого человека и его духа). Видите ли, в истории философии Карме было дано несколько вполне очерченных дефиниций и сконструировав “оригинальную” мы вряд добавим ли что-либо новое. Вот, например, какую терминологию предложили ведантисты:

“После смерти индивид располагает запасом «остатков» действий последней жизни (анушая) в виде потенциальных «следов» (санскара), а также нереализованных остатков действий, совершенных в предшествующих рождениях. Эти кармические остатки трех видов: 1) предопределенные к конечной реализации в течение настоящей жизни (прарабдха-карма); 2) произведенные в этой или в предыдущей жизни, но оставшиеся в латентном состоянии (самчита-карма); 3) аккумулированные в этой жизни, но должные плодоносить в последующих (агамин-карма). Ведантисты начиная с Шанкары (7–8 в.) полагали, что только первый вид этих кармических остатков оказывается «устойчивым»: она сохраняется даже у того, кто достиг истинного знания, обеспечивая функционирование его последнего тела. В других сочинениях, приписываемых Шанкаре, третья разновидность кармы – та, что производится знающим уже после достижения знания; проводится также идея передачи кармы: те, кто почитает «знающего», получают и его кармическую заслугу, а те, кто ненавидит его, наследуют его дурную будущую карму. Другие проблемы, поставленные ведантистами: участие кармы в структуре индивида, в мире его сновидений, в периодических миросозиданиях.”

Все механизмы причин и следствий, обратите внимание, бессознательны и автоматичны. Кармический детерминизм не является актом чьей-либо рефлексии, а определяется только неосознанной и несвободной природой (что стилизует его под некую “научность”), сводя к ней и самого человека. Сам же индивид может усилием воли поместить себя в более благоприятное положение в кармической "химчистке", но всего лишь.


Не люблю обижать людей, вступать в конфликты и принижать их достоинство! Для меня каждый человек неповорим и, если кто-то будет держать на меня обиду, мне только самой от этого будет очень больно. Говорю совершенно искренно!
И напоследок, дорогой и очень уважаемый мною Morbid, я хотела бы Вам сказать, что я никогда и ни при каких условиях ничего не говорила, не говорю и не буду говорить ради "красного словца"! Всё, что я говорю, всё исходит от чистого сердца...

Мне казалось, что дискуссия протекает во вполне спокойных тонах (как впрочем и большинство полемик на этом форуме) и об обидах не может быть и речи ;)

[Guzal]

Дорогая Guzal, как приятно увидеть будущую добрую маму! ;)

А Вы так уверены, что я когда-нибудь стану мамой?!:-) Ведь мы не знаем, что с нами произойдёт завтра...







Так почему же Парамаханса Йогананда отказывает в этой способности Абсолюту? Неужели тот, Кто вобрал в себя все совершенство не пожалеет своих детей? Может быть одно единственное покаяние стоит тысячи перерождений?


Жизнь нам даётся как шанс проявления себя (кто в плохую, кто в хорошую сторону)! Каждому человеку даются испытания по мере его возможностей для проявления себя до дна ("Либо холоден, либо горяч, но не тёпел"). Я не говорю тут о жалости, здесь нет месту жалости. Это как невыученный урок, человек САМ должен отвечать за свои поступки. Зачем здесь прикрываться Абсолютом и говорить о покаянии?! Я не об этом веду речь, дорогой Morbid.



Увы, определение пока слишком размыто, в него укладывается все что угодно (одновременно надо дать определение самого человека и его духа).


Извините, у меня не было времени давать тут детальные объяснения. Сейчас опять попробую вставить несколько материалов по поводу Кармы. Но вставлю то, что приемлемо для сознания, иначе просто ввергну вас всех в шок.:-)





Мне казалось, что дискуссия протекает во вполне спокойных тонах (как впрочем и большинство полемик на этом форуме) и об обидах не может быть и речи ;)

Ну, смотрите!:-) Чтоб потом на меня "бочку не катили".:lol: Однако я всё равно буду осторожна в выборе материала.




ЗАКОН КАРМЫ И ТРИ СВОЙСТВА МАТЕРИАЛЬНОЙ ПРИРОДЫ



Человеческое "Я" и душа




Всякая душа потенциально Божественна. Цель Жизни состоит в проявлении в себе этой божественности подчинением внутренней и внешней природы. Достигайте этого трудом, молитвою, психическими упражнениями или философией - одним из этих способов, несколькими из них или всеми; и будете свободны. В этом вся суть религий; учения, догматы, обряды, книги, храмы, уставы - все это только второстепенные подробности.
Свами Вивекананда
Всеми действиями и явлениями во Вселенной управляет закон причинно-следственной связи - закон Кармы: попадая в материальный мир, живатма начинает действовать, эти действия создают условия следующего воплощения, являясь причиной ее переселения из одного материального тела в другое. Иначе говоря, живатма оставляет старое тело и вселяется в новое, подобно человеку, снимающему старую одежду и надевающему новую. Переселяясь из одного тела в другое, живатма страдает и наслаждается последствиями своих прошлых действий: за добро воздается добром, за зло - злом. Душу же живатма создает лишь в человеческом царстве, ибо душа образуется в процессе приобретения духовного опыта. Именно поэтому ни растения, ни животные не имеют души - деваконического тела, а имеют лишь главную живатму с множеством подчиненных ей, из которых состоят их тела: в этом случае каждой клеткой и каждым атомом тела управляет своя живатма. Однако и среди людей есть такие, которые еще не имеют духовного опыта, а значит, не имеют и души. О них так и говорят: "бездушный человек". Имеющий небольшой духовный опыт, имеет и малую душу: это - "малодушный человек"; имеющего же большой духовный опыт называют "великодушным человеком". Взрастив душу, можно ее лишиться - например, "продать дьяволу": душа, являясь вместилищем духовного опыта, представляет собой наибольшую ценность для нашего "Я", именно поэтому нави-инферносущества пытаются всеми доступными средствами захватить ее, ибо сами они такой опыт получить не могут.
Кармические последствия приходят к человеку как в этой, так и в последующих жизнях: в этом заключена причина того, что многие начинают страдать с самого раннего детства. Желая наслаждаться в этом мире, живатма, в соответствии с этими желаниями, сама творит свою собственную карму, поэтому ни Господь, ни материальная природа не несут ответственности за карму живат-мы - она сама создает свою судьбу. В соответствии с деятельностью живатмы и под присмотром Параматмы (Параматма /санкр./ - Всевышний Господь, присутствующий не только в каждом живом существе, но и в каждом атоме. "Пара" /пар, испарение, воспарение/ - Верховный, Всевышний; "Атма" - Душа. Параматму сравнивают с нитью ожерелья: бусинки /существа-живатмы/ ) материальная природа просто предоставляет живатме очередное тело, в котором она может исполнить свои желания. Об этом говорится в Первом послании к Коринфянам: "Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, которого имеете вы от Бога, и вы - не свои?" (Кор.6.19) О том же говорил и Будда: "Тело - не гробница души, а светильник дхармы".



Триединая сила природы Причино-следственные связи и судьба человека

Как постелишь, так и поспишь.
Что посеешь, то и пожнешь.
Что пожнешь, то и смолотишь.
Что смолотишь, то и смелешь.
Что смелешь, то и съешь.
Кто заварил кашу, тот и расхлебывает.
Чем поиграешь, тем и зашибешься.
Как ударишь, так и получишь -
тем же концом по тому же месту.
Не рой другому яму, сам туда попадешь.
Пословицы русского народа
Согласно Ведическому любомудрию Санкхьи, науке о единстве противоположностей, природа состоит из трех гун или сил, именуемых на санскрите тамас, раджас и саттва (Тамас - темнота - гуна неведения; Раджас - от слова "рядче" - царь /отсюда - "рядить"- делать, править/ - гуна страсти, активности; Саттва - свет, святость - гуна добродетели). Проявление их в физическом мире мы можем назвать инерцией, ускорением и покоем; или кинетической, потенциальной энергиями и энергией равновесия между ними; или инертностью, активностью и равновесием. Тамас олицетворяется темнотой, бездействием и неведением; раджас - страстью и деятельностью, выражающейся в притяжении и отталкивании; саттва, добродетель есть равновесие между ними. Понимание взаимодействий этих трех гун и их влияния на человеческое сознание необходимо для успешного развития души, ибо любое наше действие имеет свои последствия - положительную или отрицательную карму, созидающую нашу судьбу как в этой жизни, так и в последующих воплощениях. Если человек живет в соответствии с Законами Творца, он обретает положительную карму, благотворно влияющую на его развитие. Такая деятельность называется КАРМА. Когда же человек нарушает Божественные Законы, его деятельность называется ВИКАРМА. При этом человек накапливает отрицательное, греховное последствие, ужесточающую его судьбу, искажающую и замедляющую его дальнейшее развитие. Мудрый же человек умеет жить и активно действовать, не накапливая ни положительного, ни отрицательного кармического последствия. Такая деятельность называется АКАРМА. При этом человек выходит из-под влияния трех гун и, возвышаясь над материальной природой, достигает освобождения. Для деятельности на уровне Акармы необходимо осознать, что доброе действие всегда отражается на нас добром, а злое действие неизбежно отразится злом; но и положительная, и отрицательная реакция является цепью, удерживающей душу в материальном мире. Разорвать эту цепь возможно лишь бескорыстной деятельностью, совершаемой без привязанности к плодам своего труда, ибо ожидание вознаграждения за труд является привязанностью. Для обретения такого отношения к миру и к своей деятельности необходимо истинное знание - мудрость. В Бхагавад-гите сказано: "Как пылающий огонь превращает дрова в пепел, так огонь знания сжигает до тла все последствия материальной деятельности" (БГ, 4.37). Этот "огонь знания" есть не что иное, как понимание своего законного положения вечного слуги Всевышнего.
Освободиться от кармы, просто отказавшись от действий, человек не может. Веды утверждают, что воплощенная живатма неизменно деятельна: "Воистину, для воплощенного невозможно полностью отказаться от деятельности. Но тот, кто отрекся от плодов своего труда, считается истинно отрекшимся" (БГ, 18.11). Иначе говоря, человек должен научиться действовать, не создавая кармического последствия. В Бхагавад-гите Господь Кришна подробно объясняет это искусство карма-йоги. Вкратце эти поучения сводятся к следующему: тот, кто совершает свою деятельность как жертву Бхагавану, избегает кармы - зависимости от последствий прошлых действий, тем самым, осуществляя акарму. В таком состоянии сознания человек при каждом действии говорит: "Да будет воля Твоя, но не моя!" Искусство карма-йоги состоит в служении Хришикеше - Господу Чувств, Всевышнему Господу - своими собственными чувствами. Научить своих учеников нелегкому искусству акармы есть высочайший долг духовного учителя - Гуру. Такая духовная деятельность - деятельность в богосознании - является конечной целью человеческого совершенствования, но достичь этой цели человеку мешает его зависимость от чувств.
В Бхагавад-гите дается объяснение этой зависимости: "Созерцая объекты чувств, человек развивает привязанность к ним, из привязанности рождается вожделение, из вожделения возникает гнев. Гнев порождает полное заблуждение, заблуждение затмевает память. Когда память в затмении, пропадает разум, а когда разум потерян, человек вновь падает в колодец материального мира. На человека, свободного от всех привязанностей и антипатий, способного контролировать свои чувства посредством регулирующих принципов, нисходит милость Господа. Для того, кто, таким образом, удовлетворен, больше не существует трех видов страданий материального существования, по достижении такой удовлетворенности сознания человек становится крепок разумом. Тот, кто не связан со Всевышним, не может иметь ни трансцендентального разума, ни устойчивого ума, без которого не мыслим мир. А без мира возможно ли счастье?" (БГ, 2.62-66)
Чей разум всегда в равновесье, в покое -
Сей мир победил, победил все земное,
И не умирая, и не возрождаясь,
Пребудет он, в духе светом утверждаясь,
Не станет, достигнув покоя, бесстрастья,
От счастья смеяться, страдать от несчастья.
Он Высшего Духа постигнет главенство,
И, преданный Духу, вкусит он блаженство;
Затем, что предметов телесных касанье
Не даст наслажденья, а только терзанье:
Они преходящи, в них - бедствия лоно,
Безгрешный отверг их душой просветленной.
Лишь тот, кто, еще не дождавшись кончины,
Равно и отрады презрел и кручины,
Свой гнев пересилил и чувств самовластье,
Обрел настоящее, прочное счастье!
Бхагаван Кришна




Созидание характера человека. Три вида служения людям

Если вы хотите достичь Всевышнего, служите человеку, ибо Всевышнее проявляется в человеке больше, чем в чем-либо другом... Пусть я буду осужден родиться еще и еще раз, даже в виде собаки, только бы я мог быть полезен хотя бы единой душе... Я отдал бы двадцать тысяч тел таких, как мое, чтобы помочь одному человеку. Чудесно помогать хотя бы одному... О, Мать, не давай мне наслаждаться экстазами. Пусть я буду всегда в нормальном состоянии, чтобы иметь возможность быть более полезным миру.


Шри Рамакришна

Ведя благотворительную жизнь, человек создает характер, являющийся основой личности. Значение слова "характер" таково: "хара" означает центр, равновесие, высшее, хорошо; "ер" - действие. То есть "характер" - центральная, основная часть личности, которая заставляет ее действовать и сама является следствием этих действий. Поэтому бесхарактерный человек не имеет личности - души, индивидуального духовного опыта, тогда как обретение личности со всеми вытекающими из этого возможностями есть смысл человеческой жизни. Личностью человек становится по мере достижения истинного знания, то есть мудрости.
В Ведических писаниях говорится, что мирской человек должен усиленно действовать, чтобы приобрести две вещи: сначала ЗНАНИЕ, потом богатство, ибо не наслаждение, а мудрость есть цель человечества. Если человек ленив и довольствуется праздной жизнью, то это безнравственно, так как от него могут зависеть родственники, друзья, культурные и благотворительные учреждения: именно в этом случае накопление богатства не только непредосудительно, но и необходимо. Такое праведное действие приводит к спасению, т.к. при этом мирским человеком, как и светым, руководит добродетель, самоотречение и самопожертвование, вызванные преданностью Творцу и всем Его созданиям: используя свое богатство для упорядочивания и благоустройства планеты, мирской человек идет к той же цели, что и величайший йог.
Есть три вида служения людям: физическое, интеллектуальное и духовное.
Физическая помощь не может дать длительного удовлетворения, ибо физические страдания постоянно возвращаются. Например, мы можем накормить голодного, но через несколько часов он вновь будет голодным.
Интеллектуальная помощь гораздо выше помощи физической, ибо невежество является причиной любого зла и страдания. Но и интеллектуальные знания дают лишь временное избавление от страданий. Например, обучить человека самостоятельно добывать себе пищу гораздо лучше, чем просто его накормить, но это избавит его лишь от голода и не освободит от страданий, приносимых рождением, смертью, болезнями, агрессивными существами и неблагоприятными природными явлениями - жарой, холодом, ураганами, наводнениями, землетрясениями и т.п..
Только духовные знания уничтожают наши несчастья навсегда. Поэтому духовная помощь человеку считается самой большой помощью, какая только может быть ему оказана. Лучший ученик Рамакришны Свами Вивекананда /1863-1902/ говорил:
"Мои страдания прекратятся только тогда, когда я буду удовлетворен навсегда. Тогда и голод не сделает меня несчастным; никакое страдание или горе не способны будут меня расстроить. Таким образом, наивысшая помощь есть та, которая укрепляет нас духовно (Карма-йога, 3).
Ваше обучение остановилось, как у того глупца, на первой букве бенгальского алфавита: "К", потому что она напоминала ему Кришну, и он не мог продолжать из-за слез, которые текли у него по щекам... Вы сентиментальны до глупости - что вы понимаете в религии? Вы годитесь лишь на то, чтобы говорить со сложенными руками: "О, Господь! Как прекрасен твой нос! Как великолепны твои глаза!" и прочие глупости... И вы думаете, что ваше спасение обеспечено?.. Как будто достигнуть Всевышнего - такая простая вещь! Как будто сам Он настолько глуп, чтоб стать игрушкой в руках какого-то идиота!.. Вы воображаете, что Джнана - это сухое знание, к которому проходят через пустыню, умертвив сердце? Ваша Бхакти - сентиментальная глупость, которая делает вас бессильными. Кому нужны ваши Бхакти и Мукти? (Бхакти и Мукти - здесь: "изображения" /иконы, скульптуры/ Творца и святых) Кому нужно то, что говорят ваши Писания? Я с радостью готов пойти в тысячу преисподних, если я смогу разбудить моих соотечественников, погруженных в бездействие, заставить их стать на собственные ноги, сделать их людьми, как требует дух Карма-йоги. Я не прислужник Рамакришны или кого бы то ни было другого! Я служитель того, кто служит и помогает другим, не заботясь о своих собственных Бхакти и Мукти" ("Жизнь Вивекананды", с.15).

Некогда владыка Санаткумара молвил такое слово Мудрецам, желавшим постигнуть основу /таттву/ и себя осуществившим:

НЕТ ПРАВДЫ, РАВНОЙ ТАПАСУ, (Тапас /санкр./ - от слова "тапа"- топить, плавить, переплавлять, переделывать, т.е. очищать свою низменную природу; здесь: бескорыстное служение)
НЕТ ОКА, РАВНОГО ЗНАНИЮ,
НЕТ СТРАДАНИЯ, РАВНОГО СТРАСТИ,
НЕТ СЧАСТЬЯ, РАВНОГО ОТРЕЧЕНЬЮ.
Так в святой Махабхарате в книге "Умиротворение" книги "Основа освобождения" гласит глава 331 "Беседа Шуки и Нарады".
Молчи, скрывайся и таи
И чувства, и мечты свои!
Пускай в душевной глубине
И всходят и взойдут оне,
Как звезды ясные в ночи:
Любуйся ими и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь;
Взрывая - возмутишь ключи:
Питайся ими и молчи.

Лишь жить в самом себе умей!
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум:
Их заглушит наружный шум,
Дневные ослеплят лучи, -
Внимай их пенью - и молчи.
Ф.И. Тютчев

[Guzal]

Вот рассказ Л.Н.Толстого "Карма".

Рассказ "Карма", написанный Толстым в 1894 г. был в том же год опубликован в журнале "Северный вестник" (1894, N 12). Однако в 1895 году рассказ решением Московского губернского цензурного комитета был запрещен к изданию отдельной брошюрой. Как понятно уже из самого названия, рассказ "Карма" разъясняет суть одного из основополагающих понятий ведической философии - закона воздаяния. "Скрытая энергия кармы, - говорится в "Йога-сутре"(2,12-14), - имеющая своим корнем осквернение желанием, приводит к рождению, обуславливает форму существования, продолжительность жизни и жизненный опыт. Добродетель или порок приводят к наслаждению или страданию". Рассказ Толстого наглядно это демонстрирует.

Посылаю вам переведённую мною из американского журнала «Open Court» буддийскую сказочку под названием «Карма». Сказочка эта очень понравилась мне и своей наивностью, и своей глубиной. Особенно хорошо в ней разъяснение той, часто с разных сторон в последнее время затемняемой, истины, что избавление от зла и приобретение блага добывается только своим усилием, что нет и не может быть такого приспособления, посредством которого, помимо своего личного усилия, достигалось бы своё или общее благо. Разъяснение это в особенности хорошо тем, что тут же показывается и то, что благо отдельного человека только тогда истинное благо, когда оно благо общее. Как только разбойник, вылезавший из ада, пожелал блага себе одному, так его благо перестало быть благом, и он оборвался. Сказочка эта как бы с новой стороны освещает две основные, открытые христианством, истины: о том, что жизнь – только в отречении от личности: кто погубит душу, тот обретет её, и что благо людей – только в их единении с Богом и через Бога между собою. «Как ты во мне и я в тебе, так и они да будут в нас едино...» (Иоанн, XVII, 21).


Я читал эту сказочку детям, и она нравилась им. Среди больших же после чтения её всегда возникали разговоры о самых важных вопросах жизни. И мне кажется, что это очень хорошая рекомендация. P.S. Письмо это для печати.
Л. Толстой.

Панду, богатый ювелир браминской касты, ехал со своим слугой в Бенарес. Догнав по пути монаха почтенного вида, который шел по тому же направлению, он подумал сам с собой: «Этот монах имеет благородный и святой вид. Общение с добрыми людьми приносит счастье; если он также идет в Бенарес, я приглашу его ехать со мной в моей колеснице». И, поклонившись монаху, он спросил его, куда он идет, и, узнав, что монах, имя которого было Нарада, идет также в Бенарес, он пригласил его в свою колесницу.
– Благодарю вас за вашу доброту, – сказал монах брамину, – я действительно измучен продолжительным путешествием. Не имея собственности, я не могу вознаградить вас деньгами, но может случиться, что я буду в состоянии воздать вам каким-либо духовным сокровищем из богатства знания, которое я приобрел, следуя учению Шакьямуни, блаженного великого Будды, Учителя человечества.
Они поехали вместе в колеснице, и Панду дорогою слушал с удовольствием поучительные речи Нарады. Проехав один час, они подъехали к мосту, где дорога была размыта с обеих сторон и телега земледельца с сломанным колесом загораживала путь.
Девала, владетель телеги, ехал в Бенарес, чтобы продать свой рис, и торопился поспеть до зари следующего утра. Если бы он опоздал днём, покупатели риса могли уже уехать из города, скупив нужное им количество риса.
Когда ювелир увидал, что он не может продолжать путь, если телега земледельца не будет сдвинута, он рассердился и приказал Магадуте, рабу своему, сдвинуть телегу в сторону, так, чтобы колесница могла проехать. Земледелец противился, потому что воз его лежал так близко к обрыву, что мог рассыпаться, если его тронуть, но брамин не хотел слушать земледельца и приказал своему слуге сбросить воз с рисом. Магадута, необыкновенно сильный человек, находивший удовольствие в оскорблении людей, повиновался, прежде чем монах мог вступиться, и сбросил воз. Когда Панду проехал и хотел продолжать свой путь, монах выскочил из его колесницы и сказал:
– Извините меня, господин, за то, что я покидаю вас. Благодарю вас за то, что вы по своей доброте позволили мне проехать один час в вашей колеснице. Я был измучен, когда вы посадили меня, но теперь благодаря вашей любезности я отдохнул. Признав же в этом земледельце воплощение одного из ваших предков, я не могу ничем лучше вознаградить вас за вашу доброту, как тем, чтобы помочь ему в его несчастье.
Брамин взглянул с удивлением на монаха.
– Вы говорите, что этот земледелец есть воплощение одного из моих предков; этого не может быть.
– Я знаю, – отвечал монах, – что вам неизвестны те сложные и значительные связи, которые соединяют вас с судьбою этого земледельца. Но от слепого нельзя ожидать того, чтобы он видел, и потому я сожалею о том, что вы вредите сами себе, и постараюсь защитить вас от тех ран, которые вы собираетесь нанести себе.
Богатый купец не привык к тому, чтобы его укоряли; чувствуя же, что слова монаха, хотя и сказанные с большой добротой, содержали в себе язвительный упрёк, он приказал слуге своему тотчас же ехать далее.
Монах поздоровался с Девалой-земледельцем и стал помогать ему в починке его телеги и в том, чтобы подобрать рассыпавшийся рис. Дело шло быстро, и Девала подумал:
«Этот монах, должно быть, святой человек, – ему как будто помогают невидимые духи. Спрошу его, чем я заслужил жестокое со мной обращение гордого брамина».
И он сказал:
– Почтенный господин! Не можете ли вы сказать мне, за что я потерпел несправедливость от человека, которому я никогда не сделал ничего худого?
Монах сказал:
– Любезный друг, вы не потерпели несправедливости, но только потерпели в теперешнем существовании то, что вы совершили над этим брамином в прежней жизни. И я не ошибусь, сказавши, что даже и теперь вы бы сделали над брамином то же самое, что он сделал с вами, если бы были на его месте и имели такого сильного слугу.
Земледелец признался, что, если бы он имел власть, то не раскаялся бы, поступив с другим человеком, загородившим ему дорогу, так же, как брамин поступил с ним.
Рис был убран в воз, и монах с земледельцем приближались уже к Бенаресу, когда лошадь вдруг шарахнулась в сторону.
– Змея, змея! – воскликнул земледелец. Но монах, пристально взглянув на предмет, испугавший лошадь, соскочил с телеги и увидал, что это был кошелёк, полный золота.
«Никто, кроме богатого ювелира, не мог потерять этот кошелёк», — подумал он и, взяв кошелёк, подал его земледельцу, сказав:
– Возьмите этот кошелёк и, когда будете в Бенаресе, подъезжайте к гостинице, которую я укажу вам, спросите брамина Панду и отдайте кошелёк. Он будет извиняться перед вами за грубость своего поступка, но вы скажите ему, что вы простили его и желаете ему успеха во всех его предприятиях, потому что, верьте мне, чем больше будут его успехи, тем лучше это будет для вас. Ваша судьба во многом зависит от его судьбы. Если бы Панду спросил у вас объяснений, то пошлите его в монастырь, где он всегда найдёт меня в готовности помочь ему советом, если совет нужен ему.
Панду между тем приехал в Бенарес и встретил Малмеку, своего торгового приятеля, богатого банкира.
– Я погиб, – сказал Малмека, – и не могу делать никаких дел, если нынче же не куплю воз лучшего риса для царской кухни. Есть в Бенаресе мой враг банкир, который, узнав то, что я сделал условие с царским дворецким о том, что я доставлю ему сегодня утром воз риса, желая погубить меня, скупил весь рис в Бенаресе. Царский дворецкий не освободит меня от условия, и завтра я пропал, если Кришна не пошлет мне ангела с неба.
В то время как Малмека жаловался на своё несчастье. Панду хватился своего кошелька. Обыскав свою колесницу и не найдя его, он заподозрил своего раба Магадуту и призвал полицейских, обвинил его и, велев привязать его, жестоко мучил, чтобы вынудить от него признание. Раб кричал, страдая:
– Я невиновен, отпустите меня! Я не могу переносить этих мук! Я совершенно невинен в этом преступлении и страдаю за грехи других! О, если бы я мог выпросить прощение у того земледельца, которому я сделал зло ради моего хозяина! Мучения эти, верно, служат наказанием за мою жестокость.
В то время как полицейские еще продолжали бить раба, земледелец подъехал к гостинице и, к великому удивлению всех, подал кошелек. Раба тотчас же освободили из рук его мучителей, но, будучи недоволен своим хозяином, он убежал от него и присоединился к шайке разбойников, живших в горах. Когда же Малмека услыхал, что земледелец может продать самого лучшего рису, годного для царского стола, он тотчас же купил весь воз за тройную цену, а Панду, радуясь в сердце своём возвращению денег, тотчас же поспешил в монастырь, чтобы получить от монаха те объяснения, которые он обещал ему.
Нарада сказал:
– Я бы мог дать вам объяснение, но, зная, что вы неспособны понять духовную истину, я предпочитаю молчание. Однако я дам вам общий совет: обращайтесь с каждым человеком, которого вы встретите, так же, как с самим собой, служите ему так же, как вы желали бы, чтобы вам служили. Таким образом вы посеете семя добрых дел, и богатая жатва их не минует вас.
– О, монах! дайте мне объяснение, – сказал Панду, – и мне легче будет следовать вашему совету.
И монах сказал:
– Слушайте же, я дам вам ключ к тайне: если вы и не поймете её, верьте тому, что я скажу вам. Считать себя отдельным существом есть обман, и тот, кто направляет свой ум на то, чтобы исполнять волю этого отдельного существа, следует за ложным советом, который приведёт его в бездну греха. То, что мы считаем себя отдельными существами, происходит оттого, что покрывало Майи ослепляет наши глаза и мешает нам видеть неразрывную связь с нашими ближними, мешает нам проследить наше единство с душами других существ. Немногие знают эту истину. Пусть следующие слова будут вашим талисманом:
«Тот, кто вредит другим, делает зло себе.
Тот, кто помогает другим, делает добро себе.
Перестаньте считать себя отдельным существом – и вы вступите на путь Истины.
Для того, чье зрение омрачено покрывалом Майи, весь мир кажется разрезанным на бесчисленные личности. И такой человек не может понимать значения всеобъемлющей любви ко всему живому».
Панду отвечал:
– Ваши слова, почтенный господин, имеют глубокое значение, и я запомню их. Я сделал небольшое добро, которое мне ничего не стоило, для бедного монаха во время моей поездки в Бенарес, и вот как благодетельны оказались его последствия. Я много обязан вам, потому что без вас я не только потерял бы свой кошелек, но не мог бы делать в Бенаресе тех торговых дел, которые значительно увеличили моё состояние. Кроме того, ваша заботливость и прибытие воза риса содействовали благосостоянию моего друга Малмеки. Если бы все люди познали истину ваших правил, насколько лучше бы был наш мир, как уменьшилось бы зло в нём и возвысилось общее благосостояние! Я желал бы, чтобы Истина Будды была понята всеми, и потому я хочу основать монастырь на моей родине, Колшамби и приглашаю вас посетить меня с тем, чтобы я мог посвятить это место для братства учеников Будды.
Прошли годы, и основанный Панду монастырь Колшамби сделался местом собрания мудрых монахов и стал известным как центр просвещения для народа.
В это время соседний царь, услыхав о красоте драгоценных украшений, приготовляемых Панду, послал к нему своего казначея, чтобы заказать корону из чистого золота, украшенную самыми драгоценными камнями Индии.
Когда Панду окончил эту работу, он поехал в столицу царя и, надеясь делать там торговые дела, взял с собой большой запас золота. Караван, вёзший его драгоценности, был охраняем вооруженными людьми, но когда он достиг гор, то разбойники, с Магадутой, ставшим атаманом их, во главе, напали на него, побили охрану и захватили все драгоценные камни и золото. Сам Панду едва спасся. Это несчастье было большим ударом для благосостояния Панду: богатство его значительно уменьшилось.
Панду был очень огорчён, но переносил свои личные несчастья без ропота; он думал: «Я заслужил эти потери грехами, совершёнными мною в моей прошлой жизни. Я в молодости был жесток с народом; и если я теперь пожинаю плоды своих дурных дел, то мне нельзя жаловаться».
Так как он стал много добрее ко всем существам, то несчастья его послужили только к очищению его сердца.
Опять прошли годы, и случилось, что Пантака, молодой монах и ученик Нарады, путешествуя в горах Колшамби, попал в руки разбойников. Так как у него не было никакой собственности, атаман разбойников крепко избил его и отпустил.
На следующее утро Пантака, идя через лес, услыхал шум битвы и, придя на этот шум, увидал много разбойников, которые с бешенством нападали на своего атамана Магадуту.
Магадута, как лев, окруженный собаками, отбивался от них и убил многих из нападавших. Но врагов его было слишком много, и под конец он был побеждён и упал на землю замертво, покрытый ранами.
Как только разбойники ушли, молодой монах подошел к лежавшим, желая подать помощь раненым. Но все разбойники были уже мертвы, только в начальнике их оставалось немного жизни. Монах тотчас же направился к ручейку, бежавшему невдалеке, принес свежей воды в своем кувшине и подал умирающему.
Магадута открыл глаза и, скрипя зубами, сказал:
– Где эти неблагодарные собаки, которых я столько раз водил к победе и успеху? Без меня они скоро погибнут, как затравленные охотником шакалы.
– Не думайте о ваших товарищах и участниках вашей грешной жизни, – сказал Пантака, – но подумайте о вашей душе и воспользуйтесь в последний час возможностью спасенья, которая предоставляется вам. Вот вам вода для питья, дайте я перевяжу ваши раны. Может быть, мне и удастся спасти вашу жизнь.
– Это бесполезно, – отвечал Магадута, – я приговорён; негодяи смертельно ранили меня. Неблагодарные подлецы! Они били меня теми ударами, которым я научил их.
– Вы пожинаете то, что посеяли, – продолжал монах. – Если бы вы учили своих товарищей делам добра, вы бы и получили от них добрые поступки. Но вы учили их убийству, и потому вы через свои дела убиты их рукою.
– Ваша правда, – отвечал атаман разбойников, – я заслужил свою участь, но как тяжёл мой жребий тем, что я должен пожать плод всех моих дурных дел в будущих существованиях. Научите меня, святой отец, что я могу сделать, чтобы облегчить мою жизнь от грехов, которые давят меня, как скала, наваленная мне на грудь.
И Пантака сказал:
– Искорените ваши грешные желания, уничтожьте злые страсти и наполните свою душу добротою ко всем существам.
Атаман сказал:– Я делал много зла и не делал добра. Как могу я выпутаться из той сети горя, которую я связал из злых желании моего сердца? Моя карма повлечет меня в Ад, я никогда не буду в состоянии вступить на путь спасения.

И монах сказал:
– Да, ваша карма пожнёт в будущих воплощениях плоды тех семян, которые вы посеяли. Для делателя дурных дел нет избавления от последствии своих дурных поступков. Но не отчаивайтесь: всякий человек может спастись, но только с тем условием, чтобы он искоренил из себя заблуждение личности. Как пример этого, я расскажу вам историю великого разбойника Кандаты, который умер нераскаянным и вновь родился дьяволом в Аду, где он мучился за свои дурные дела самыми ужасными страданиями. Он был уже в Аду много лет и не мог избавиться от своего бедственного положения, когда Будда явился на земле и достиг блаженного состояния просветления. В это достопамятное время луч света попал и в Ад, возбудив во всех демонах жизнь и надежду, и разбойник Кандата громко закричал: «О Будда блаженный, сжалься надо мной! Я страшно страдаю; и хотя я делал зло, я желаю теперь идти по пути праведности. Но я не могу выпутаться из сети горя; помоги мне, господи, сжалься надо мной!» Закон кармы таков, что злые дела ведут к погибели.
Когда Будда услышал просьбу страдающего в Аду демона, он послал к нему паука на паутине, и паук сказал: «Схватись за мою паутину и вылезай по ней из Ада». Когда паук исчез из вида, Кандата схватился за паутину и стал вылезать по ней. Паутина была так крепка, что не обрывалась, и он поднимался по ней всё выше и выше.
Вдруг он почувствовал, что нить стала дрожать и колебаться, потому что за ним начали лезть по паутине и другие страдальцы. Кандата испугался; он видел тонкость паутины и видел, что она растягивается от увеличившейся тяжести. Но паутина всё ещё держала его. Кандата перед этим смотрел только вверх, теперь же он посмотрел вниз и увидел, что за ним лезла по паутине бесчисленная толпа жителей Ада. «Как может эта тонкая нить вынести тяжесть всех этих людей», — подумал он и, испугавшись, громко закричал: «Пустите паутину, она моя!» И вдруг паутина оборвалась, и Кандата упал назад в Ад. Заблуждение личности еще жило в Кандате. Он не знал чудесной силы искреннего стремления вверх для того, чтобы вступить на путь праведности. Стремление это тонко, как паутина, но оно поднимет миллионы людей, и чем больше будет людей лезть по паутине, тем легче будет каждому из них. Но как только в сердце человека возникнет мысль, что паутина эта моя, что благо праведности принадлежит мне одному и что пусть никто не разделяет его со мной, то нить обрывается, и ты падаешь назад в свое прежнее состояние отдельной личности; отдельность же личности есть проклятие, а единение есть благословение. Что такое Ад? Ад есть не что иное, как себялюбие, а нирвана есть жизнь общая...
– Дайте же мне ухватиться за паутину, – сказал умирающий атаман разбойников Магадута, когда монах кончил свой рассказ, – и я выберусь из пучины Ада.
Магадута пробыл несколько минут в молчании, собираясь с мыслями, потом он продолжил:
– Выслушайте меня, я признаюсь вам. Я был слугою у Панду, ювелира из Колшамби. Но после того, как он несправедливо истязал меня, я убежал от него и стал атаманом разбойников. Несколько времени тому назад я узнал от моих разведчиков, что он проезжает через горы, и я ограбил его, отнял у него большую часть его состояния. Подите теперь к нему и скажите ему, что я простил его от всего сердца за оскорбление, которое он несправедливо нанес мне и прошу его простить меня за то, что я ограбил его. Когда я жил с ним, сердце его было жестоко как камень, и я научился от него себялюбию. Я слышал, что он теперь стал добродушен и что на него указывают, как на образец доброты и справедливости. Я не хочу оставаться в долгу у него; поэтому скажите ему, что я сохранил золотую корону, которую он сделал для царя, и все его сокровища и спрятал их в подземелье. Только два разбойника знали это место, и теперь они оба мертвые; пусть Панду возьмёт с собою вооружённых людей и придет к этому месту и возьмет назад ту собственность, которой я лишил его.
После этого Магадута рассказал, где было подземелье, и умер на руках Пантаки.
Как скоро молодой монах Пантака вернулся в Колшамби, он пошёл к ювелиру и рассказал ему обо всем, что случилось в лесу.
И Панду пошел с вооруженными людьми к подземелью и взял из него все сокровища, которые атаман спрятал в нем. И они с почестью похоронили атамана и его убитых товарищей, и Пантака над могилой, рассуждая о словах Будды, сказал следующее:
«Личность делает зло, личность же и страдает от него.
Личность воздерживается от зла, и личность очищается.
Чистота и нечистота принадлежат личности: никто не может очистить другого.
Человек сам должен сделать усилие; Будды только проповедники».
«Наша карма, – сказал ещё монах Пантака, – не есть произведение Шивары, или Брамы, или Индры, или какого-нибудь из богов, – наша карма есть последствие наших поступков.
Моя деятельность есть утроба, которая носит меня, есть наследство, которое достается мне, есть проклятие моих злых дел и благословение моей праведности. Моя деятельность есть единственное средство моего спасения».
Панду привез назад в Колшамби все свои сокровища, и, с умеренностью пользуясь своим столь неожиданно возвращённым богатством, он спокойно и счастливо прожил свою остальную жизнь, и когда он умирал, уже в преклонных летах, и все его сыновья, дочери и внуки собрались около него, он сказал им:
– Милые дети, не осуждайте других в своих неудачах. Ищите причины ваших бед в самих себе. И если вы не ослеплены тщеславием, вы найдете её, а найдя её, вы сумеете избавиться от зла. Лекарство ваших бед в вас самих. Пусть ваш умственный взор никогда не покрывается покровом Майи... Помните те слова, которые были талисманом моей жизни: «Тот, кто делает больно другому, делает зло себе.
Тот, кто помогает другому, помогает себе. Пусть исчезнет обман личности – и вы вступите на путь праведности».