Борис Тараканов
07.10.2005, 12:49
Вчера мы с Антоном Фёдоровым (моим давним другом и соавтором) предприняли попытку спасти остатки нот с засекреченной помойки Зелёного Театра ВДНХ - история их обнаружения была запротоколирована в топике "Певый Велопробег форума": http://forums.lifanovsky.com/showthread.php?t=4354&page=1&pp=20 и вызвала серию сочувственных откликов.
Что из этого получилось, предлагаю вам на суд милостивый.
-------------------------------------------------------------------
Начнём с банальности и штампа: на территорию ВВЦ опускались какие-то мутные полупрозрачные сумерки - очевидно, предвестники тумана.
- Ноты до утра не доживут, - сокрушался Антон.
- Они и так почти уже не дожили, - отвечал я, вспоминая, как, разбираясь дома со спасёнными нотами, отрывал Тухманова от Заболоцкого, но оба маэстро так сбратались,что оставили друг в друге фрагменты своих музыкальных тем. - Половина материала всё равно уже утрачена.
- Как хоть они выглядели? - спросил Антон.
Я задумался. Ну как выглядели. Да почти никак. Рассохшиеся пыльные ноты - рукописные (с автографами!) и когда-то хорошие ксерокопии. Ценность их сложно определить, однако названия песен и фамилии поэтов, на стихи которых они были написаны нельзя отнести к категории "очень известные", но вот фамилии композиторов - Тухманов, Заболоцкий, Темнов... о чём-то ностальгически напоминали. Рукописные ноты наводили на мысли, что держишь в руках чуть ли не авторские экземпляры. Я спокойно отношусь к песенному творчеству, но всегда болезненно реагирую если ноты вот так вот пропадают - паранойя нотного архивариуса...
- Да вот так и выглядели, - сказал я.
- Очень содержательно... - обиделся Антон.
- Ладно, сейчас все увидим сами. Пошли.
Мы поднялись по обшарпанной парадной лестнице Зелёного Театра и, отыскав звонок, надавили кнопку. Внутри что-то неприятно задребезжало.
- Кто там? - раздался пожилой женский голос.
- Э-э... - синхронно затянули мы, переглянувшись и чуть не разоржались, едва не испортив всю операцию.
- Видите ли... - начал я, совладав с собой. - Тут у вас на помойке - залежи нот...
Антон зажал рот рукой и принялся крутить пальцем у виска. Получилось колоритно.
- Я сейчас милицию позову... - неуверенно раздалось из-за двери.
- Сделайте одолжение! - попросил я, доставая из кармана журналистскую ксиву.
Дверь открылась. На пороге стояла пожилая вахтёрша.
- Татьяна Николавна-а!.. - позвала она куда-то в пустоту здания.
На её зов из полутёмных недр вышла немолодая, миниатюрная и злая тётка с острым носом и ресницами, накрашенными как у снегурочки - не поймёшь, то ли "с инеем", то ли не умывалась.
- Не знаю я никаких нот! - Начала она, увидев нас. - Какие ещё ноты! Тут уже третий день лазают через забор и ищут, ищут!! Я милицию вызывать пока не стала, хотя коллеги советовали мне многое! А сейчас вот не утерпела и вызвала! Никаких нот тут нет!!!
Я грешным делом подумал, что у меня на лбу написан скрипичный ключ или http://forums.lifanovsky.com (http://forums.lifanovsky.com/) - ну как иначе объяснить столь бурную ментальную реакцию.
- Да вот же, - не унимались мы, доставая смартфон и открывая юджиновские фотографии с форума, - фотографии из интернета.
- Не знаю я никаких фотографий! И вообще, я слепая.
И захлопнула дверь. Мы позвонили еще, но нам не открывали, так что когда подъехала милиция, мы их встретили как родных:
- Милиция, дорогая, да что ж это вы так долго! - обрадовался Антон.
- Союз журналистов России, - небрежно представился я, попытавшись придать лицу характерное выражение Владимира Познера в прямом эфире.
Относительно приличный внешний вид, трезвые (опять же - относительно) лица, ясная речь, хорошая артикуляция (я старался), а главное, журналистская ксива сделали свое дело: милиционеры нас выслушали и даже вошли в положение - да, конечно, надо спасать! Причём немедленно! Национальное достояние, культурный фонд, творческое наследие, до завтра раритеты могут категорически не дожить!
Милиционер позвонил в дверь, но Татьяна Николаевна впускать его не собиралась.
- Вы кто?? - доносилось из-за двери.
- А вы кто?? - гремел в ответ лейтенант милиции.
- Я - секретарь директора! - раздавалось в ответ.
- А я сам - ночной директор! Открывайте или я взломаю дверь!
Дверь отворилась.
- У вас тут ноты гниют! - сообщил страж порядка, вторгаясь в заведение. - А вы милицию при исполнении не пускаете!
- Я уже директору позвонила, она болеет, она сказала, что это вообще не ноты!
- А что же это?? - не выдержал я. - Секретные чертежи??
Секретарша со странным макияжем растерялась.
- Нет, ну это не то, чтобы ноты...
- Ах, значит, всё-таки ноты! - Милиционер насупил "брежневские" брови. - Показывайте место.
Я начал звонить Юджину, чтобы точно выяснить местонахождение раритетов. Для пущей убедительности я передал трубку нашему лейтенанту.
- 30-й ряд вдоль правого забора, если стоять спиной к сцене, - сообщая милиции координаты, Юджин был краток, лаконичен и крайне убедителен.
- Есть! - ответил лейтенант Юджину.
- Только никаких журналистов на территории!! - завизжала секретарша, зачем-то пытаясь прикрыть ладонями видео- и фотокамеры, котрых у нас не было.
- Ребята, постойте здесь, я сам схожу, - сочувственно сказал лейтенант.
Не было его где-то полчаса. По возвращению он был увешан прилипшими травинками и нёс двумя пальцами печальный листок - останки неизвестного песенного клавира со странным текстом: "Мама! У тебя опухли ноги!"
- Вот. Всё, что было, - устало бросил он, протягивая нам находку, у которой был такой вид, будто её пару дней назад употребили в зарослях Зелёного Театра по прямому назначению.
Пришлось снова выходить в интернет с телефона и показывать на небольшом экране фотографию, сделанную Юджином - кипа нот на заброшенном 42-м ряду.
- Ну... значит, всё растащили, - растерялся лейтенант. - Раритеты. Больших денег, наверное, тянут.
- Ну, знаете, это всё - понты!! - взвизгнула секретарша.
- Да... - сказал Антон. - Стоим вот тут битый час и всё понтуемся, понтуемся.. - Он потянул на себя останки клавира. - Что ещё за "опухшие ноги..."
Секретарша, видимо, приняла это на свой счёт.
- Этот листок останется здесь! - она сузила глаза и резко потянула бумагу на себя. У Антона в руке остался клок в пол-листа.
- Да забирайте, - ответил он. - На стенку повесите...
- А то вдруг, всё-таки, достояние... - зачем-то добавил лейтенант и вздохнул.
Так мы и ушли - не солоно хлебамши. На прощание Зелёный Театр проводил нас прощальным шелестом остатков листвы - в этих звуках нам почудились следы отживших рукоплесканий...
По дороге обратно мы зарулили в кафе, заказали шашлыка, медовухи... И там же набрали для вас эту историю на карманном компьютере.
А ноты, конечно, жалко. Те, что удалось спасти в минувшее воскресение, отсканирую и размещу в нотном архиве с обязательной припиской -
"Спасено Форумом Лифановского со свалки в Зелёном Театре на ВДНХ. Вопреки стараниям персонала".
http://download.lykhin.com/images/forum_bike/t11.jpg
Борис Тараканов & Антон Фёдоров,
6 октября 2005 г.
Что из этого получилось, предлагаю вам на суд милостивый.
-------------------------------------------------------------------
Начнём с банальности и штампа: на территорию ВВЦ опускались какие-то мутные полупрозрачные сумерки - очевидно, предвестники тумана.
- Ноты до утра не доживут, - сокрушался Антон.
- Они и так почти уже не дожили, - отвечал я, вспоминая, как, разбираясь дома со спасёнными нотами, отрывал Тухманова от Заболоцкого, но оба маэстро так сбратались,что оставили друг в друге фрагменты своих музыкальных тем. - Половина материала всё равно уже утрачена.
- Как хоть они выглядели? - спросил Антон.
Я задумался. Ну как выглядели. Да почти никак. Рассохшиеся пыльные ноты - рукописные (с автографами!) и когда-то хорошие ксерокопии. Ценность их сложно определить, однако названия песен и фамилии поэтов, на стихи которых они были написаны нельзя отнести к категории "очень известные", но вот фамилии композиторов - Тухманов, Заболоцкий, Темнов... о чём-то ностальгически напоминали. Рукописные ноты наводили на мысли, что держишь в руках чуть ли не авторские экземпляры. Я спокойно отношусь к песенному творчеству, но всегда болезненно реагирую если ноты вот так вот пропадают - паранойя нотного архивариуса...
- Да вот так и выглядели, - сказал я.
- Очень содержательно... - обиделся Антон.
- Ладно, сейчас все увидим сами. Пошли.
Мы поднялись по обшарпанной парадной лестнице Зелёного Театра и, отыскав звонок, надавили кнопку. Внутри что-то неприятно задребезжало.
- Кто там? - раздался пожилой женский голос.
- Э-э... - синхронно затянули мы, переглянувшись и чуть не разоржались, едва не испортив всю операцию.
- Видите ли... - начал я, совладав с собой. - Тут у вас на помойке - залежи нот...
Антон зажал рот рукой и принялся крутить пальцем у виска. Получилось колоритно.
- Я сейчас милицию позову... - неуверенно раздалось из-за двери.
- Сделайте одолжение! - попросил я, доставая из кармана журналистскую ксиву.
Дверь открылась. На пороге стояла пожилая вахтёрша.
- Татьяна Николавна-а!.. - позвала она куда-то в пустоту здания.
На её зов из полутёмных недр вышла немолодая, миниатюрная и злая тётка с острым носом и ресницами, накрашенными как у снегурочки - не поймёшь, то ли "с инеем", то ли не умывалась.
- Не знаю я никаких нот! - Начала она, увидев нас. - Какие ещё ноты! Тут уже третий день лазают через забор и ищут, ищут!! Я милицию вызывать пока не стала, хотя коллеги советовали мне многое! А сейчас вот не утерпела и вызвала! Никаких нот тут нет!!!
Я грешным делом подумал, что у меня на лбу написан скрипичный ключ или http://forums.lifanovsky.com (http://forums.lifanovsky.com/) - ну как иначе объяснить столь бурную ментальную реакцию.
- Да вот же, - не унимались мы, доставая смартфон и открывая юджиновские фотографии с форума, - фотографии из интернета.
- Не знаю я никаких фотографий! И вообще, я слепая.
И захлопнула дверь. Мы позвонили еще, но нам не открывали, так что когда подъехала милиция, мы их встретили как родных:
- Милиция, дорогая, да что ж это вы так долго! - обрадовался Антон.
- Союз журналистов России, - небрежно представился я, попытавшись придать лицу характерное выражение Владимира Познера в прямом эфире.
Относительно приличный внешний вид, трезвые (опять же - относительно) лица, ясная речь, хорошая артикуляция (я старался), а главное, журналистская ксива сделали свое дело: милиционеры нас выслушали и даже вошли в положение - да, конечно, надо спасать! Причём немедленно! Национальное достояние, культурный фонд, творческое наследие, до завтра раритеты могут категорически не дожить!
Милиционер позвонил в дверь, но Татьяна Николаевна впускать его не собиралась.
- Вы кто?? - доносилось из-за двери.
- А вы кто?? - гремел в ответ лейтенант милиции.
- Я - секретарь директора! - раздавалось в ответ.
- А я сам - ночной директор! Открывайте или я взломаю дверь!
Дверь отворилась.
- У вас тут ноты гниют! - сообщил страж порядка, вторгаясь в заведение. - А вы милицию при исполнении не пускаете!
- Я уже директору позвонила, она болеет, она сказала, что это вообще не ноты!
- А что же это?? - не выдержал я. - Секретные чертежи??
Секретарша со странным макияжем растерялась.
- Нет, ну это не то, чтобы ноты...
- Ах, значит, всё-таки ноты! - Милиционер насупил "брежневские" брови. - Показывайте место.
Я начал звонить Юджину, чтобы точно выяснить местонахождение раритетов. Для пущей убедительности я передал трубку нашему лейтенанту.
- 30-й ряд вдоль правого забора, если стоять спиной к сцене, - сообщая милиции координаты, Юджин был краток, лаконичен и крайне убедителен.
- Есть! - ответил лейтенант Юджину.
- Только никаких журналистов на территории!! - завизжала секретарша, зачем-то пытаясь прикрыть ладонями видео- и фотокамеры, котрых у нас не было.
- Ребята, постойте здесь, я сам схожу, - сочувственно сказал лейтенант.
Не было его где-то полчаса. По возвращению он был увешан прилипшими травинками и нёс двумя пальцами печальный листок - останки неизвестного песенного клавира со странным текстом: "Мама! У тебя опухли ноги!"
- Вот. Всё, что было, - устало бросил он, протягивая нам находку, у которой был такой вид, будто её пару дней назад употребили в зарослях Зелёного Театра по прямому назначению.
Пришлось снова выходить в интернет с телефона и показывать на небольшом экране фотографию, сделанную Юджином - кипа нот на заброшенном 42-м ряду.
- Ну... значит, всё растащили, - растерялся лейтенант. - Раритеты. Больших денег, наверное, тянут.
- Ну, знаете, это всё - понты!! - взвизгнула секретарша.
- Да... - сказал Антон. - Стоим вот тут битый час и всё понтуемся, понтуемся.. - Он потянул на себя останки клавира. - Что ещё за "опухшие ноги..."
Секретарша, видимо, приняла это на свой счёт.
- Этот листок останется здесь! - она сузила глаза и резко потянула бумагу на себя. У Антона в руке остался клок в пол-листа.
- Да забирайте, - ответил он. - На стенку повесите...
- А то вдруг, всё-таки, достояние... - зачем-то добавил лейтенант и вздохнул.
Так мы и ушли - не солоно хлебамши. На прощание Зелёный Театр проводил нас прощальным шелестом остатков листвы - в этих звуках нам почудились следы отживших рукоплесканий...
По дороге обратно мы зарулили в кафе, заказали шашлыка, медовухи... И там же набрали для вас эту историю на карманном компьютере.
А ноты, конечно, жалко. Те, что удалось спасти в минувшее воскресение, отсканирую и размещу в нотном архиве с обязательной припиской -
"Спасено Форумом Лифановского со свалки в Зелёном Театре на ВДНХ. Вопреки стараниям персонала".
http://download.lykhin.com/images/forum_bike/t11.jpg
Борис Тараканов & Антон Фёдоров,
6 октября 2005 г.
