Просмотр полной версии : Публикация Последний "взгляд и комментарий" Л.Гаккеля
http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20051026
Уважаемые читатели, уважаемые гости нашего сайта!
Прошедшие недели включили в себя несколько крупных музыкально-театральных событий на мариинской сцене. Начну с главного.
Премьера оперы Дж. Верди "Набукко" (музыкальный руководитель и дирижер Валерий Гергиев (http://www.mariinsky.ru/ru/orchestra/conductors/gergiev), режиссер Дмитрий Бертман (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/bertman), художник Игорь Нежный (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/nezhny_tulubieva), совместная постановка с московским театром "Геликон-Опера"). Едва ли ошибусь, сказав, что общим чувством нашей публики и нашей труппы было чувство облегчения. Наконец-то показали оперный спектакль "большого стиля" – яркий, масштабный, понятный в каждой своей идее и в каждой частности, сохраняющий верность музыке и историческому колориту оригинала (никаких, прости Господи, трансвеститов, бомжей, автоматов Калашникова и коммунальных квартир). Увидели именно такое зрелище, ради которого люди испокон века ходили в оперу – и продолжают ходить, хотят ходить, если мне извинят такой неловкий оборот. Хотят: но часто ли современный российский оперный театр отвечает подобному желанию? Часто ли задачей театра становится оправдать ожидания тех, кто любит классическую оперу и почитает оперную традицию?
В самом вопросе – неутешительный ответ. А у меня, признаться, есть уверенность, что возвращение к традиции сегодня является самым свежим проектом на оперной сцене, и премьера "Набукко" это доказывает. Конечно, многое зависит от таланта создателей. А в "Набукко" прекрасные творческие решения предложили не только Дмитрий Бертман (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/bertman) и Игорь Нежный (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/nezhny_tulubieva), но и художник по костюмам Татьяна Тулубьева (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/nezhny_tulubieva), художник по свету Дамир Исмагилов (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/ismagilov).
Музыкальная же сторона спектакля поистине вдохновляюща. Маэстро Гергиев не нуждается в комплиментах, но – все же: какой изумительный тонус за пультом, какая способность увлекать и сплачивать, будь то певцы, хористы, оркестранты или публика. С высоким подъемом и с необычайной эмоциональной концентрацией пела на первом премьерном спектакле Ирина Гордей (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/soloist/gordei) (Абигайль), очень хороша была в той же партии Млада Худолей (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/soloist/hudoley). Впечатляюще выступили Виктор Черноморцев (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/soloist/chernomortsev), Сергей Алексашкин (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/soloist/alexashkin), Михаил Кит (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/soloist/kit), Екатерина Семенчук, Надежда Сердюк.
Гастроли Большого театра России. Как обещал, описываю свои впечатления от двух оперных спектаклей Большого, показанных на сцене Мариинки.
"Летучий голландец" Рихарда Вагнера. Я позволил себе (в шутку, конечно) заметить в разговоре с одним из руководителей Большого театра, что из Вагнера мог бы получиться отличный оперный композитор, не займись он "этими музыкальными драмами". Увлекательная, пружинистая опера – "Летучий голландец" (особенно в первой редакции): без единого момента пустоты, без единого лишнего слова или сюжетного поворота. Знаменитый немецкий мастер-режиссер Петер Конвичный развернул сценическое действие, исполненное напряжения и драматизма. А эта комедийная вставка в начале второго акта – девушки на велотренажерах (у Вагнера девушки прядут): именно так ее и воспринимаешь, как "смешную перебивку" в трагической истории, и не коробит минутная модернизация средневековой легенды. Спасают чувство юмора и чувство меры.
Вполне убедительна вокальная и оркестровая сторона постановки. Приподнятым и волевым было дирижирование музыкального руководителя спектакля Александра Ведерникова – можно говорить о его обнадеживающей эволюции как лидера Большого театра.
"Дети Розенталя" Леонида Десятникова. Шлягер сезона – воистину: вокруг этой оперы много разговоров и даже попытки скандала. Сумма моих впечатлений такова. Испытываешь неловкость за многое из того, что здесь слышишь ("Эх, хорошо в стране советской жить", пастиши "из Чайковского", "из Мусоргского", "из Верди"); что касается видимого (сценография, режиссура), то испытываю нечто странное, граничащее с удовольствием от полноты чувств и ощущений. С середины первого акта ничего не понимаю, ну решительно ничего (не разобрать ни единого слова, не уловить смысла персонажей и мизансцен). Вероятно, следовало бы прочесть либретто Владимира Сорокина или хотя бы "краткое содержание", а я этого не читал. Но неужели в современном оперном спектакле нечего делать "без чтения"?
А, с другой стороны, перед нами идеальный случай современной оперной режиссуры: что угодно подо что угодно. Режиссер (в данном случае известный мастер Эймунтас Някрошюс) дает волю своей фантазии, не имеющей, в сущности, никаких смысловых ограничений, не считающейся ни с какими традициями и контекстом. Вот и думаешь: ставил бы любой из наших режиссеров-новаторов исключительно современные оперы – и все были бы довольны, никто не кричал бы о "попрании святынь", режиссерам же не предъявляли классические партитуры в качестве упрека.
А публика? Мне кажется, что опера "Дети Розенталя", в которой масса приколов (другое дело, что я их не понимаю), предназначена для зрителя, который никогда не бывал в оперном театре. Но он туда и не пойдет, и в этом все дело! Не пойдет в силу возрастной, социальной, культурной инерции; выскочить из своей субкультуры очень трудно, это вам скажет любой социолог. Мало того, что в наших газетах музыкальные критики пишут для тех, кто серьезной музыки не знает и не ценит, так теперь и оперы сочиняют и ставят для тех, для кого оперы не существует. Парадокс, право.
Эти рассуждения хочу закончить славой музыке. Как же все-таки велико и могущественно это искусство, если финал "Детей Розенталя" - даже такого произведения, которого я не принимаю – если финал хватает за душу просто потому, что звучит нечто тихое и печальное…
"Георгий Свиридов – гала". Это концерт солистов, хора и оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева (http://www.mariinsky.ru/ru/orchestra/conductors/gergiev) в честь 90-летия покойного композитора. Фигура Георгия Васильевича Свиридова трагична, и так думаю не только я. Выдающийся творец оказался абсолютно одиноким в среде современной ему советской музыки, одиноким он пребывает и посмертно. Многие свиридовские сочинения не изданы, не исполнены, и может быть поэтому, как "голос утраченного времени", глубоко взволновала кантата "Петербург" на стихи А.А. Блока (она написана в 1962 году и впервые исполнена в нашем гала-концерте в оркестровке Геннадия Белова). Особенно сильным было впечатление от ее первой части: "Петроградское небо мутилось дождем". Как щемяще распеты у Свиридова эти поразительные блоковские слова: "И тихонько крестилась рука… "
Что будет показано в следующие недели. После спектаклей и концерта, о которых шла речь, и которые невозможно не назвать событиями, жизнь театра естественным образом будет выглядеть как затишье. Впрочем, вагнеровский "Парсифаль" под управлением Валерия Гергиева (http://www.mariinsky.ru/ru/orchestra/conductors/gergiev) ни при каких обстоятельствах не станет эпизодическим спектаклем, а именно "Парсифаля" покажут в начале ноября.
В театре режиссер Кирилл Серебренников приступил к постановочной работе над "Фальстафом" Верди и это заставляет нас ждать острых зрительских переживаний и новых событий в нашей театральной хронике. Впрочем, новизну приносит любой день жизни, и это не только философская пропись. Для театра это непременное условие существования.
До встречи.
Леонид Гаккель
Walter Boot Legge
27.10.2005, 17:17
Мало того, что в наших газетах музыкальные критики пишут для тех, кто серьезной музыки не знает и не ценит, так теперь и оперы сочиняют и ставят для тех, для кого оперы не существует. Парадокс, право.
Эти рассуждения хочу закончить славой музыке. Как же все-таки велико и могущественно это искусство, если финал "Детей Розенталя" - даже такого произведения, которого я не принимаю – если финал хватает за душу просто потому, что звучит нечто тихое и печальное…
Да, право парадокс
:-)
Мне кажется, что опера "Дети Розенталя", в которой масса приколов (другое дело, что я их не понимаю), предназначена для зрителя, который никогда не бывал в оперном театре. Но он туда и не пойдет, и в этом все дело! Не пойдет в силу возрастной, социальной, культурной инерции; выскочить из своей субкультуры очень трудно, это вам скажет любой социолог.
То, что кое-кому трудно выскочить из своей субкультуры, чтобы понять приколы, понятно и без социологов. Непонятно, почему в рамках той же субкультуры якобы нет более понятливых. Среди тех, кто помоложе г-на Гаккеля, тех, кто посещает оперу не реже последнего, немало "продвинутых пользователей" современной режиссуры ;)
http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20051026
Наконец-то показали оперный спектакль "большого стиля" – яркий, масштабный, понятный в каждой своей идее и в каждой частности, сохраняющий верность музыке и историческому колориту оригинала Увидели именно такое зрелище, ради которого люди испокон века ходили в оперу
Боже мой, остались ещё вменяемые критики на свете !
Гаккель - тоже "реликт" :))
Интересно, пишет ли где-нибудь в инете Гаккель о пианистах ?
Было бы любопытно почитать.
Если говорить о критиках, писавших о пианистах, то после Мильштейна, Г.Когана, Баренбойма и Рабиновича - Гаккель первый, кто может с ними сравниться по глубине и обоснованности оценки.
Среди тех, кто помоложе г-на Гаккеля, тех, кто посещает оперу не реже последнего, немало "продвинутых пользователей" современной режиссуры ;)Среди тех, кто не ведет свою колонку на сайте Мариинки.;)
Уважаемые читатели, уважаемые гости нашего сайта!
Как говорилось в прошлый раз, у нас наступило некоторое затишье после яркой и безусловно успешной премьеры вердиевского "Набукко" (кстати, премьерой считаются первые пять спектаклей, и пока что четыре спектакля собирали аншлаги). Но никогда не бывает в театре неплодотворных дней. Во-первых, всегда что-то идет на сцене, и публике нет дела до того, что солист театра исполняет свою партию двадцатый или сотый раз. Для зрителя любой спектакль – единственный. А, кроме того, у труппы интенсивная внутренняя жизнь: на двух сценах и в классах постоянно что-то репетируется, "прогоняется" (от слова "прогон"), кто-то вводится в готовую постановку и т.д.
Напишу о нескольких видимых событиях.
"Парсифаль". Впервые в сезоне дается тот самый спектакль, с которого, в сущности, началась новая история вагнеровской музыки в Петербурге и Мариинском театре, хочется сказать – гергиевская история. В 1993 году "Парсифаля" поставили под музыкальным руководством Валерия Гергиева (http://www.mariinsky.ru/ru/orchestra/conductors/gergiev) и в режиссуре англичанина Тони Палмера. Впечатление было огромным и оказалось невероятно живучим. 2 ноября "Парсифаль" шел в театре в 16-й раз и любой человек из публики – в том числе ваш покорный слуга – чувствовал, что присутствует при событии. Конечно, ритм и тон события заданы великим мистериальным сочинением Вагнера, но все это нужно передать, воплотить!
Превосходно пел огромную и предельно трудную партию Гурнеманца Геннадий Иванович Беззубенков. Не устаю восхищаться этим замечательным певцом-тружеником, одним из тех, по существу, немногих, на ком держится сегодняшняя исполнительская слава мариинской оперы. Достойно дебютировали Андрей Спехов в партии Амфортаса и Эдем Умеров (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/soloist/umerov) – Клингзор. Надо иметь в виду, что "Парсифаль" по-актерски абсолютно статичен, дело здесь в пении, дикции, жесте, и с этим наши певцы вполне справляются. (А ведь традиция вагненрианства в России была насильственно прервана на долгие десятилетия, оперы не шли, живой исполнительской практики не было. Нынешние успехи породила современная культурная ситуация: мир открылся, можно всюду бывать, все слышать и все обращать на пользу себе и своему театру).
Алексей Стеблянко (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/soloist/steblianko) (Парсифаль) и Лариса Гоголевская (http://www.mariinsky.ru/ru/opera/soloist/gogolevskaya) (Кундри) как певцы и актеры были на привычной высоте (если я скажу – "не выше", это едва ли прозвучит упреком). Дирижерское brio или – по-итальянски – "воодушевление", "подъем" Валерия Гергиева (http://www.mariinsky.ru/ru/orchestra/conductors/gergiev) оказались в этот вечер как раз выше обыкновения (как ни трудно такое себе представить); приподнятость звучания и энергия ритма вызвали искренно-увлеченный слушательский отклик.
Камерные концерты в Фойе бельэтажа. Наконец-то я сделаю то, что давно хотелось и давно пора было сделать. Отнюдь не первый сезон в нашем Белом фойе или Фойе бельэтажа, в этом стильном пространстве с плафоном П. Б. Ламбина 1890-х годов – и с вполне удовлетворительной акустикой – проходят концерты артистов мариинского оркестра. Казалось бы, простая констатация. Но я прошу моих читателей представить себе, что такое для оркестранта выйти к публике с сольным номером – для нашего оркестранта, имеющего сотни спектаклей и симфонических концертов в сезоне, непрерывно гастролирующего вместе с оркестром, не знающего буквально ни минуты отдыха и уж, во всяком случае, не имеющего времени для занятий сольным репертуаром. Надо выкраивать это время, хотеть играть соло – пусть раз в сезон, зная, что рутина оркестровой игры не может не посягать на индивидуальность музыканта, на его артистизм, ибо оркестр есть коллектив, где ценятся прежде всего сыгранность, общность воли и исполнительской манеры. И вот – играют соло, играют в камерных ансамблях и играют хорошо не только с технической точки зрения (чему тут удивляться), но и как артисты, интерпретаторы, в конце концов – художники.
В этом сезоне прошло уже более двух десятков концертов. Кстати, все они доступны для публики: афиши висят в кассовом зале театра, а вход – свободный (и слушателей много!) Я напишу о некоторых особенностях нашего камерного музицирования, пользуясь материалом нынешнего и прошлого сезонов.
Во-первых, разнообразнейший репертуар. Здесь вы услышите то, чего почти не бывает в традиционных филармонических программах: смешанные инструментальные ансамбли (чаще всего духовые со струнными), различные раритеты – из последних приведу в пример (не по хронологии) квартеты Малера и современного французского композитора Ж. Франсе, Концертштюк Мендельсона для кларнета, бассетгорна и фортепиано, Серенаду Глинки на тему из оперы Доницетти "Анна Болейн", Маленькую камерную музыку для духовых Хиндемита, Сонату для двух скрипок Прокофьева. Бывают совершеннейшие новинки: исполнили, например, Квартет, сочиненный нашим оркестровым скрипачом Алексеем Крашенниниковым, "Бытовой квартет" Богословского (я его раньше никогда не слышал), Трио "Витебск" Копленда, Сюиту для четырех виолончелей Кузнецова (кстати, известного композитора-виолончелиста ХIХ века). Наши трубачи, тромбонисты, ударники играют различные переложения; блестящий успех имели фрагменты из прокофьевского балета "Ромео и Джульетта", аранжированные Владиславом Ивановым для ансамбля ударных. Целые жанровые и монографические циклы показывались в концертах: так, например, сыграли подряд четыре классических дуэта для струнных, а во время Фестиваля Чайковского 2005 года в программу поставили все сочинения Петра Ильича для скрипки и виолончели.
Что говорить: некоторые артисты оркестра получают возможность дать целый сольный концерт или, по крайней мере, сольное отделение в Белом фойе. Поскольку же в концертах нередко появляются музыканты, играющие на сугубо оркестровых (скажем – не "сольных") инструментах, то мы слышим совершенно непривычную, но прелестную и живую музыку наподобие Сонаты для контрабаса Арности или Концерта для тромбона Гуингена. А еще выступают коллективы из состава оркестра, особенно часто – Ансамбль виолончелистов под руководством Олега Сендецкого; звучал наш Камерный оркестр с Симфонией, ор. 110-bis, Шостаковича (дирижировал Михаил Татарников).
Музыканты предлагают публике ответственный классический репертуар: вспоминаю у наших артистов-оркестрантов Первый квартет Чайковского, Трио ми минор Шостаковича, скрипичные сонаты Брамса, Франка, Виолончельный концерт Эльгара.
Словом – добро пожаловать в Фойе бельэтажа! Осталось добавить (а, может быть, с этого следовало начать), что камерные концерты здесь проводятся по мысли маэстро Гергиева. Он высоко ценит артистическую инициативу своих музыкантов и прекрасно понимает, как важно не только "абсолютное качество" игры, но и соревновательный дух, неотделимый от выступления коллег, сотоварищей в одном и том же концерте или концертном цикле. И, надо сказать, гергиевские оркестранты не заставляют себя упрашивать: один за другим выходят они играть в Фойе, и число заявок не уменьшается.
Всего доброго.
Леонид Гаккель
Если у Вас возникли какие-либо вопросы, комментарии или пожелания по данной рубрике Вы можете высказать их в письме на адрес: comments@mariinsky.ru (comments@mariinsky.ru). Автор не берет на себя обязательства отвечать на все Ваши обращения.
Olorulus
27.11.2005, 00:01
финал хватает за душу просто потому, что звучит нечто тихое и печальное…
Хм... И всё?
Странно всё это... и где-то даже неприятно.
Уважаемые читатели, уважаемые гости нашего сайта!
В ноябре у Мариинского театра появилась возможность предоставить свою сцену гастролерам, и мы с удовольствием пригласили к себе оперно-балетную труппу Московского Академического музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, а также труппу Кремлевского балета под руководством Андрея Петрова. Начну со второй, следуя хронологическому порядку гастролей.
На нашей сцене и вместе с нами Кремлевский балет отметил, можно сказать, отпраздновал 30-летие премьеры в Государственном Академическом Большом театре Союза ССР балета-хроники (точное авторское название) "Иван Грозный" в постановке Юрия Николаевича Григоровича. Более знаменитого балетного спектакля в середине 70-х годов у нас, по-моему, не было. Его и превозносили и ругательски ругали (честно говоря, уже и не помню, за что – видимо, за "идеи"), но все давно успокоилось, и мы можем судить, живой ли это спектакль и достоин ли он нового показа.
Сразу: спектакль живой. Во-первых, изумительная музыка С. С. Прокофьева. Я не был поклонником так называемой оратории "Иван Грозный": она была скомпонована из прокофьевской киномузыки спустя 8 лет после смерти Сергея Сергеевича. Не то – "балет-хроника". Над ним поработал опытный балетный композитор М. И. Чулаки (кстати, тогдашний директор Большого театра), причем использовалась не только музыка к фильму С. М. Эйзенштейна, но и "другой Прокофьев", разный по жанрам и времени сочинения: здесь Третья симфония 1928 года, "Русская увертюра" 1936-го, "Мертвое поле" из музыки к фильму "Александр Невский" 1938 года и т. д. Отнюдь не однотонно, и нет сплошной тяжелой поступи сталинского ампира, как это было в оратории "Иван Грозный".
Далее: спектакль увлекательный. По поводу массовых сцен я думаю, что в 1975 году у нас появился второй Фокин (после "Половецких плясок" у Фокина-первого), так все ярко и такая во всем языческая сила! Когда видишь новых солистов, а именно молодых французов Стефана Бюйона (Иван) и Матильду Фрусте (Анастасия), то вспоминаешь Эрека Мухамедова и Владимира Васильева, танцевавших Грозного в 75-м, и Наталию Бессмертнову в главной женской партии. Это было потрясающе – и даже не столько мощь наших солистов-мужчин, сколько трагедийная выразительность Бессмертновой. А французы хрупкие, точеные, они – само изящество, но в кровавом сюжете из русского средневековья, обладающем шекспировским масштабом, названные ли свойства должны выступать на первый план?
Оформление С. Б. Вирсаладзе выглядит бесподобным при обилии впечатлений от театральной сценографии за истекшие десятилетия. В итоге – петербургская публика захвачена зрелищем спектакля. Ваш покорный слуга здесь не исключение. Хотя и не ослабевает мой внутренний протест против любого государственного возвеличивания Грозного – чудовищного палача и убийцы, и против любых попыток реабилитировать (или реанимировать) опричнину.
Теперь – о гастролях "Театра Станиславского", как его обычно называют, сведя к имени-символу самые важные и ценные его черты.
Действительно, это – режиссерский театр. Легендой остался спектакль "Карменсита и солдат" (по опере Ж. Бизе), поставленный сначала Вл. И. Немировичем-Данченко, а потом К. С. Станиславским. Легендой осталась "Кармен", поставленная в 1969 году выдающимся немецким режиссером Вальтером Фельзенштейном с незабываемой Эммой Саркисян в заглавной партии. Да и многое другое. А на нынешних гастролях театр как раз и показывает свои "витринные спектакли", в частности, оперу Прокофьева "Обручение в монастыре", "Богему" Дж. Пуччини. В концертном варианте исполняют вердиевский раритет – оперу "Эрнани", которую именно Театр имени Станиславского и Немировича-Данченко вернул к сценической жизни в России.
И вот – нынешняя "Кармен" под управлением Вольфа Горелика, в постановке Александра Тителя и со сценографией Владимира Арефьева (в заглавной партии – Елена Максимова). Сохранена авторская (и фельзенштейновская) версия с диалогами, единственно правильная по мнению многих выдающихся музыкантов – например, С. Т. Рихтера, – и по моему смиренному мнению. Правда, диалоги требуют живого сценического темпа, а тут его не хватало, и это, может быть, главная претензия к спектаклю и источник некоторого слушательского разочарования. Вспоминаешь, что Театр имени Станиславского и Немировича-Данченко долго не имел достойных условий работы из-за пожара и последующей (продолжающейся) реконструкции. Что ж, такова пагуба реконструкции. Неужели и нам предстоит растренированность и творческий спад? Отказываюсь даже и предполагать это. "Обычай успеха", если угодно, "инерция успеха", которую мы набрали, слишком значительна, чтобы потеряться по внешним причинам.
Предстоит увидеть еще и балетную труппу московского театра. В конце гастролей пойдут одноактные балеты "Призрачный бал" (на музыку Ф. Шопена) и "Браво, Фигаро!" (на музыку Дж. Россини). Оба балета поставил Дмитрий Александрович Брянцев. Его уже нет: при не выясненных до сих пор и, несомненно, трагических обстоятельствах он пропал без вести во время поездки в Чехию два года назад. Брянцев 19 лет руководил балетной труппой Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, но его кровная связь с Петербургом никогда не подвергалась сомнению. Здесь он родился, окончил Хореографическое училище, здесь – в Кировском театре – замечательно работал, ставил большие балеты ("Гусарская баллада" на музыку Т. Н. Хренникова, "Конек-горбунок" на музыку Р. К. Щедрина), во множестве создавал выразительные концертные номера для тогдашних звезд (немеркнущих!) кировского балета, таких, как Ирина Колпакова, Валентина Ганибалова, Вадим Гуляев, Николай Ковмир; широко прославил Брянцева новый жанр – телевизионный балет: имею в виду "Пигмалион" и "Старое танго" в сотрудничестве с режиссером А. А. Белинским. (Кстати, работа над "Пигмалионом" запечатлена в прекрасных фотографиях Ю. А. Ларионовой, составивших целую выставку).
Вот после такого комментария и хотелось бы воскликнуть: и все? :-(
Я понимаю, конечно, что творческая конкуренция, соперничество, но уважая соперника, показываешь, что уважаешь себя, не страдаешь комплексами.
Даже в газете "Мариинский театр" дается несколько точек зрения на премьеры своего театра. Половина из них - довольно нелицеприятные.
Жаль, что такой замечательный критик не решился похвалить в Музыкальном театре то, что действительно заслуживает восхищени.:-(
То, что отзыв писался "с колес" - слабое оправдание.
Начало января в театре оказалось насыщенным временем, и дело не в количестве, а в качестве впечатлений.
Анна Нетребко. Она поразительна, и я готов обратить ко всем нам пожелание побольше слушать ее – и поменьше читать о ней. В конце концов, это в нашей власти: "не читать". И тогда мы избавим себя от пошловатых общих мест наподобие "звезды, вовсю полыхающей", "очаровательной витальности", "сексапильности" и т.д. (образцовый набор таких мест находим в статье Е.Бирюковой "Умирать, так от поцелуев" – газета "Известия" от 10 января 2006 года). Достаточно увидеть и услышать Анну Нетребко, чтобы понять: перед нами выдающаяся русская певица и замечательная актриса, щедро наделенная чувством достоинства и художественным тактом. Вот впечатления недавних дней в Мариинском театре.
Нетребко поет на записи с оркестром театра под управлением В. А. Гергиева. Антураж записи сам по себе необычный и волнующий: полутемный зал, масса аппаратов, в глубине сцены на возвышении – Анна. Она записывает арию Марфы из последнего действия "Царской невесты" Н. А. Римского-Корсакова: "Взгляни, вон там, над головой, простерлось небо, как шатер. Как дивно Бог соткал его, соткал его, что бархат синий" (текст либретто бесподобен!). Голос все выше и выше, каждая нота и каждое слово кристально чисты. А потом, когда запись прослушивается, по нескольким этажам театра несется: "… как дивно Бог соткал его…". Впечатление непередаваемое, вы чувствуете, как пение Нетребко наполняет вас целиком, омывает вашу душу – и такое переживание остается надолго – уж не навсегда ли?
Я присутствовал также при записи романса С. В. Рахманинова "Не пой, красавица, при мне" (в сопровождении оркестра). И тоже – ввысь устремляется голос; степная ширь и степная тоска, запечатленные в музыке, передаются Анной Нетребко с огромной выразительностью. "Очень нерусское сопрано", – написано в упоминавшейся статье "Известий". Неужели мы с газетным автором слышали разных певиц?
Анна Нетребко в "Богеме" Дж.Пуччини. Партия Мими исполнялась ею с тонким изяществом, без тени мелодрамы. Мексиканский тенор Роналдо Вилазон (Рудольф) – сама естественность. Петь ему в радость, и других эмоций, кроме радости, у него словно бы и нет (рекламные сравнения с Паваротти по меньшей мере комичны). Герои оперы оказались воистину "детьми природы", и как ни удивительно, это пришлось к месту в мариинском спектакле.
Последняя неделя минувшего года украсилась "Дон Жуаном" В. А. Моцарта в постановке Иоганнеса Шаафа (дирижировал В. А. Гергиев). Спектаклю уже шесть лет, но он, на мой взгляд, не потерял в свежести. Прекрасно поставил его Шааф: лаконично, остро, умно, полностью ответив Моцарту и его гипнотизирующему "равнодушию к жизни" (чего стоит мажорная сцена на кладбище!) Солисты – и этого нельзя было не почувствовать – наслаждались участием в таком спектакле, и особенно хороша оказалась пара Евгений Никитин (Дон Жуан) – Ильдар Абдразаков (Лепорелло).Татьяна Павловская (Эльвира) покорила элегантностью и как певица, и как актриса. Да и весь ансамбль находился на достойной высоте. Валерий Гергиев дирижировал ярко; хочется думать, что маэстро тоже был как-то по-особому увлечен спектаклем. В любом случае Шааф, я уверен, остается лучшим западным режиссером, сотрудничавшим с Мариинским театром в "эпоху Гергиева". Может быть, мы еще когда-нибудь пригласим Шаафа – как знать.
Значительным событием первых дней нового года было исполнение Реквиема Дж.Верди солистами, оркестром и хором Мариинского театра под управлением В.А.Гергиева.
Сказать по совести, я с возрастом остываю к этому сочинению: уж очень оно оперное, и трудно остаться наедине с теми символами и чувствами, которые неотделимы от Реквиема как заупокойного песнопения. Но, конечно, театральность увлекает, не может не увлечь хотя бы потому, что в исполнении партитуры Верди традиционно участвуют ансамбли известных оперных певцов. На этот раз замечательно выступила Ольга Бородина, выразительно солировали Ольга Кондина, Ахмет Агади, Ильдар Абдразаков.
Чем сейчас заняты, что готовят к постановке. Главное внимание привлекает "Фальстаф" Верди: работу над ним ведет режиссер Кирилл Серебренников, на сцене репетируют три состава певцов. Вне конкуренции, конечно, Виктор Черноморцев в заглавной партии. Вот уж Бог послал театру "вылитого Фальстафа", а историки оперы знают, что первая и единственная постановка "Фальстафа" в старом Мариинском театре (1894) не имела успеха как раз потому, что не угадали с заглавной партией, отдали ее А. Я. Чернову – отличному баритону, но актеру без всяких шекспировских красок и совершенно без юмора. Не помогли ни превосходное дирижирование Э. Ф. Направника, ни мастерская режиссура О. О. Палечека. Что касается нынешней режиссуры, то мы были много наслышаны о Серебренникове и ждали экстравагантностей. Может быть, они еще последуют. Но пока что постановщик работает на редкость спокойно и просто, временами даже прозаично. Но тем интереснее угадывать результат. Надеюсь, во всяком случае, что волшебная музыка Верди не подвергнется никакому постановочному насилию
До встречи.
Леонид Гаккель
http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20051026
"Дети Розенталя" Леонида Десятникова. Шлягер сезона – воистину: вокруг этой оперы много разговоров и даже попытки скандала. Сумма моих впечатлений такова. Испытываешь неловкость за многое из того, что здесь слышишь
...
С середины первого акта ничего не понимаю, ну решительно ничего (не разобрать ни единого слова, не уловить смысла персонажей и мизансцен). Вероятно, следовало бы прочесть либретто Владимира Сорокина или хотя бы "краткое содержание", а я этого не читал. Но неужели в современном оперном спектакле нечего делать "без чтения"?
...
Вот и думаешь: ставил бы любой из наших режиссеров-новаторов исключительно современные оперы – и все были бы довольны, никто не кричал бы о "попрании святынь", режиссерам же не предъявляли классические партитуры в качестве упрека.
Леонид Гаккель
[/right]
Верх ханжества на каждом шагу. "Без чтения" можно смотреть то, что уже на слуху и на виду. А незнакомое не грех бы и прочесть, прежде чем упрекать, что, мол не забирает само по себе. Леонид Евгеньевич якобы скорбит о том, что ему не нравится (мерило вкуса?). Где эти современные оперы, которые театры захотели бы поставить в современной режиссуре? Это примерно то же самое, что в переполненном автобусе, наступив на ногу, отвечать недовольному владельцу ноги: не нравится – на такси ездий! Беда российского оперного театра – что "современность" может просочиться на оперную сцену только со стороны режиссуры.
Речь не о том, что Гаккель крайний ретроград, что ему хочется "прекрасного". Кому ж его не хочется. Но мало кто позволяет себе так подменять понятия и воспевать под видом прекрасного – бывшее в употреблении.
И еще один очень неприятный момент. Во всех текстах Гаккеля видно прикрытое интеллигентской риторикой заискивание: своих похвалить, на чужих рявкнуть. Я вообще думаю, что колонка Гаккеля, певца б/у – позорище для Мариинки. Это такая потертая искусственная позолота. :figa:
Беда российского оперного театра – что "современность" может просочиться на оперную сцену только со стороны режиссуры.
Вы говорите о ней, как о содержимом канализации: "просочилась", понимаешь.
Впрочем, неудивительно, что у вас т.н. "современная режиссура" вызывает ИМЕННО ТАКИЕ ассоциации :)))
Дерьмо как ни назови, а суть его от этого не поменяется.
Это не "беда", а великое счастье, что т.н. "современность" ещё не во все мозги "просочилась", что есть ещё нормальные люди посреди извращенцев всех мастей. Это даёт НАДЕЖДУ пережить смутное время.
Правда то, что надежда эта слабеет - я , например, давно уже не верю в это.
Верх ханжества на каждом шагу.
..........
Речь не о том, что Гаккель крайний ретроград ...
Гаккель - это (на сегодня) один из лучших критиков нашей страны, "последний из могикан", "обломок империи".
А советских критиков (особенно второй половины 20-го века и Асафьева из первой) я всегда считал и сегодня считаю величайшими критиками за всю историю музыки, ибо они поставили перед собой, на первый взгляд, "материалистическую", т.е. соответствующую тезисам о "первичности материи" и об "отражении в художественном произведении реальной действительности", а по сути идеалистическую даже задачу: попытаться выразить словами ОБЪЕКТИВНОЕ в искусстве, т.е. в иной форме, вербально, пускай на словах, но через ассоциации, аллюзии, намёки, через обращение к бытовому опыту слушателей, а также, разумеется, с опорой на фонограммы и на мемуарную и научно-теоретическую литературу, попытаться приблизиться к ИСТИНЕ (понимаемой как констатация факта существования и выражения интеллектуальной сути субъективных замыслов, выраженных в объективной форме) в искусстве и познать некие КОНСТАНТНЫЕ признаки её, которые существуют ОБЪЕКТИВНО и не могут зависеть от ВКУСОВЩИНЫ людей, анализирующих музыкальные произведения и их исполнение.
И в какой-то степени эта задача была ими не только поставлена, но и разрешена.
К таким гигантам принадлежит и Гаккель, и я не вижу причин для объявления его "ретроградом" (если только не воспринимать сегодня это слово как комплимент :)) - человек просто видит больше других и имеет смелость писать об этом и давать оценки с высоты своего опыта. За ним стоит мудрость "классической эпохи", которой нынешнее извращенчество и "бесстилье" - не чета.
И он заработал "право вещать от имени классики" своей кровью, своими разнообразными знаниями, силой своей интуиции и интеллекта, обретая и утрачивая иллюзии, и свидетельством тому служат его книги и статьи, столь глубокие и полные адекватных прозрений, что даже сегодня, спустя десятилетия, почти всё, сказанное им когда-то, остаётся справедливым, и никто не может не то что осмыслить ЛУЧШЕ былое, а даже сформулировать то же самое ЛУЧШЕ, чем это когда-то сделал ОН.
Ну вот и Форвард оживил здешний бесконфликтный, а , значит, безрадостный пейзаж.
Счас диспут завяжется, хорошо пошло... ;)
http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20060619
"Кольцо нибелунга". Подряд показали все оперы вагнеровской тетралогии, а она, как сейчас говорят, есть брэнд современного Мариинского театра.
Почти вовсе выветрились следы режиссерских решений "Кольца" 2000-2002 годов (Й. Шааф, Г. Пильц, В. Мирзоев), спектакли тетралогии крепко держат в своих руках Валерий Гергиев и Георгий Цыпин, создавшие "концепцию постановки", как это названо в афише "Кольца". Все стало прозрачнее, лаконичнее, проще – без всяких, я бы сказал, "тюзовских" элементов (например, без этих игрушечных убийств в "Зигфриде"). Тем самым постановка выиграла в драматизме, ничего не потеряв из той вагнеровской мифологичности, которую восстановил на своей сцене нынешний Мариинский театр.
Очень важно, что в фестивальных спектаклях "Кольца" есть исполнительские вводы, что поют молодые певцы (среди последних отмечу Алексея Тановицкого и Вадима Кравеца в партии Вотана, а из "вводящихся" выделю Василия Горшкова в партиях Логе и Миме). В интервью каналу "Культура" я сказал (может быть, неосторожно), что не все же петь в "Кольце" нашим народным и заслуженным, и на недоуменный вопрос интервьюера вынужден был разъяснить, что молодые певцы, участвуя в "Кольце", помогают старшим коллегам сберечь силы для новых и новых спектаклей, поскольку известно, как выматывает Вагнер на оперной сцене…
Слушая основных вагнеровских солистов театра, особенно Леонида Захожаева в "Зигфриде", убеждаешься в том, что они в своих партиях достигли зрелости. Так свободно и артистично Захожаев, пожалуй, еще никогда не пел.
Великолепно играл оркестр. И думаешь: пусть в операх "Кольца" нет у нас сейчас Ершова или Литвин, но у нас есть замечательный вагнеровский оркестр, и этим многое искупается (я был просто потрясен оркестровым звучанием в "Гибели богов", и эти мои чувства полностью разделил сосед по партеру Вениамин Марголин – легендарный первый трубач Оркестра Ленинградской филармонии).
Публика сидела совершенно завороженной на каждом спектакле тетралогии. Возможно, я в своей колонке слегка злоупотребляю этим словом: "завороженно". Но что поделаешь, если такова магия оперного спектакля. Он завораживает. Завораживают многочасовое пение, согласное музицирование солистов, оркестра, хора, сохранность словесной части оперных партий (особенно иноязычных), иллюзорное богатство сценографии (включая световую партитуру). Завораживает, почти гипнотизирует воля оперного дирижера, если это выдающийся талант за пультом. Вы догадываетесь, что в данном случае речь идет о Валерии Гергиеве.
Леонид Гаккель
пусть в операх "Кольца" нет у нас сейчас Ершова или Литвин, но у нас есть замечательный вагнеровский оркестр, и этим многое искупаетсяЛеонид Евгеньевич ..........
Обломок империи .......
Что ни напишет - всё в десятку.
По поводу Гергиева согласен целиком и полностью - в России сегодня ЕСТЬ вагнеровский оркестр.
И этим многое искупается.
http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20060629 (http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20060629)
Уважаемые читатели, уважаемые гости нашего сайта!
Позади большая часть фестиваля "Звезды белых ночей". Коснусь недавних его событий.
Концерт Лондонского симфонического оркестра под управлением В. А. Гергиева (Большой зал Санкт-Петербургской филармонии). Был продолжен цикл "Все симфонии Д.Д.Шостаковича": лондонцы сыграли Первую и Четвертую симфонии нашего композитора.
Если речь идет об английских оркестрах, а не об английских солистах-инструменталистах, нередко весьма экстравагантных, то все исполняется с безупречной корректностью и выдержкой, которую не в силах поколебать ничей дирижерский темперамент. Именно так и была сыграна Первая симфония, юношеское сочинение Шостаковича весьма традиционных очертаний, хотя и с приятным оттенком модерна. Дальше последовала Четвертая.
Она потрясла. Ни в один миг этого 70-минутного произведения не снижался тонус гергиевского дирижирования, а ведь Четвертая симфония Шостаковича - это советская музыкальная вселенная, где смешиваются звуки подлинной и страшной трагедии, пошловатого "зощенковского" быта, отрешенной лирики. Последние такты симфонии переживаются не как просветление, а как замирание перед новой трагедией. Если так, назовем Четвертую симфонию пророческой.
Оркестр не мог не откликнуться на дирижерскую магию Валерия Гергиева и играл самозабвенно (насколько это вообще возможно для лондонцев).
А публика – вся без остатка – ответила музыкантам искренним, волнующим энтузиазмом. В тот момент, когда звучала Четвертая, и особенно по ее окончании нельзя было не подумать о высочайшем положении замечательного музыканта-артиста в мировой человеческой иерархии и в человеческой иерархии нашей страны. Без колебаний повторю те несколько слов, которые я после концерта решился обратить к Валерию Абисаловичу Гергиеву: "При таком уровне музицирования перестают существовать министры, спонсоры, критика и даже публика".
Министры – это те, от кого во многом зависит материальное воплощение нынешних мариинских планов; невозможно забыть и о спонсорах; пресса разогревает или остужает общественное мнение вокруг театра и т.д. Так вот: все это становится только фоном жизни, если ее первый план занимает у всех на глазах искусство такого масштаба, как дирижирование Гергиева и игра Лондонского симфонического оркестра в Четвертой симфонии Шостаковича. Существует, не может не существовать шкала абсолютных ценностей – и деньги, власть, влияние не входят в их число.
Круглый стол к столетию со дня рождения Д. Д. Шостаковича "Шостакович и мы". Это начинание было инициировано театром и собрало множество слушателей в Фойе бельэтажа. Пришли люди разных поколений, состав участников был разнообразным и весьма впечатляющим: писатель Д. А. Гранин, кинорежиссер А. Н. Сокуров, композиторы С. М. Слонимский, Б. И. Тищенко, В. И. Мартынов, музыковед Л. О.Акопян, главный хранитель Архива Шостаковича О. В. Домбровская; разумеется, выступил В. А. Гергиев, закрывала заседание Круглого стола И. А. Шостакович, вдова Дмитрия Дмитриевича. В музыкальных интерлюдиях отлично выступили солисты Академии молодых певцов Илья Банник, Екатерина Шиманович, артисты оркестра Мариинского театра Наталия Байкова и Александр Широков.
Говорили о многом, но общим тоном была горечь. Недоумевали, почему ЮНЕСКО не провозгласило 2006 год "годом Шостаковича" (Б. И. Тищенко). Протестовали против катастрофического снижения культурного ценза (Д. А. Гранин, А. Н. Сокуров, С. М. Слонимский) – причем не только на массовом, но и на элитарном уровне. Вместе с тем, воздавали должное Мариинскому театру, празднующему столетие со дня рождения Шостаковича с должным размахом и в достойных формах исполнительского творчества.
Подытожила – уже в кулуарах – А. М. Вавилина-Мравинская: "Такое сейчас возможно только в Мариинском театре", имея в виду программы из произведений Шостаковича, оперные и балетные спектакли на его музыку, а также и состоявшийся Круглый стол "Шостакович и мы". Мы испытываем не только естественное чувство вины перед гением-современником, но и желание оберечь его наследие и память о нем.
Сольный концерт Рене Флеминг с участием оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева. Американская звезда мировой оперы не впервые в Петербурге и не впервые на сцене Мариинского театра (памятно выступление Флеминг в гала-концерте к трехсотлетию города). Элегантная красавица, источающая приветливость – такова наша гостья, и мы этого ждали и сердечно отозвались на явление Рене Флеминг. Но… это "но" прямо-таки повисает в воздухе. Пусть прозвучит забавно, но я скажу, что Флеминг – американка, а не итальянка и не русская, и в этом все дело. Ее исполнительское творчество очень комфортабельно, не дождаться от нее ни на сцене, ни на концертной эстраде той "гибели всерьез" или хотя бы намека на подобную возможность, а ведь процитированные слова Бориса Пастернака выражают собою русское чувство искусства, что до итальянцев, то и их оперные звезды "умирают всерьез" в "Тоске" или "Трубадуре". У Флеминг же доброжелательная улыбка – всюду. А свежесть голоса не может поддерживаться вечно.
К чести певицы, в программе ее сольного концерта (даже среди бисов) оказалось совсем немного шлягеров, господствовал стиль благородного камерного вечера, хотя можно было пожелать музыки чуть более широкого эмоционального диапазона, чем арии из малоизвестных опер Рих. Штрауса и Э. Корнгольда.
Оркестр под управлением маэстро Гергиева отвечал солистке с полной готовностью. Превосходно аккомпанировал, очень красиво сыграл увертюру к вагнеровскому "Тангейзеру" и симфоническую картину А. П. Бородина "В Средней Азии". В целом – что говорить – этот концерт был украшением фестиваля "Звезды белых ночей".
Впереди на фестивале еще несколько многообещающих спектаклей и симфонических концертов, а также премьера балета Шостаковича "Золотой век".
До встречи.
Леонид Гаккель
http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20060717
Уважаемые читатели, уважаемые гости нашего сайта!
За последние недели плотность событий на фестивале "Звезды белых ночей" была очень высокой. Скажу о главных событиях в их хронологической последовательности.
Премьера балета Д. Д. Шостаковича "Золотой век". Его 76 лет не ставили в нашем театре – невероятный срок! Сказать, что все изменилось на сцене, в зале, в жизни – значит ничего не сказать. Мы сейчас на другой планете. И, тем не менее, художественный руководитель-директор Мариинского театра В. А. Гергиев решился на постановку "Золотого века". Маэстро всегда настроен позитивно: если есть идея, есть творческие и деловые предложения, он не говорит "нет", он делает, и невозможное становится возможным.
Так и с "Золотым веком". Прежнее либретто, совершенно неприемлемое сегодня, заменили на новое; постановку осуществил молодой хореограф Ноа Д. Гелбер, уроженец Нью-Йорка, ныне живущий в Германии, но по-американски отважный, не оглядывающийся ни на какие традиции. Сценография принадлежит Зиновию Марголину, отечественному художнику, тоже весьма смелому в своих поисках и решениях. На сцене – молодые танцовщики, и им явно доставляет удовольствие некая спортивная эксцентрика нового "Золотого века".
О результатах – простите, дорогие читатели – я не берусь судить. Ибо лично у меня эта постановка не вызвала никакого эмоционального отклика, а без него – я ничему не судья. Умом отмечаю, что лирический, даже мелодраматический сюжет разыграли на музыке, лишенной всякого лиризма. А об остальном пусть говорят и пишут те, кто увлекся новым "Золотым веком" на нашей сцене, обрадовался ему, был им взволнован… но пока что я даже в общих чертах не представляю себе такого слушателя-зрителя, хотя был в зале, видел публику, но это премьерная публика, она воодушевлена самим событием премьеры.
"Набукко" Дж. Верди, дирижер Валерий Гергиев, в главных партиях – Мария Гулегина, Владимир Ванеев, Август Амонов, Злата Булычева.
Распространенный случай: каждое следующее впечатление меняет ценность предыдущих впечатлений – повышает или понижает ее. Мария Гулегина, мировая знаменитость, солистка Метрополитен-опера, поет партию Абигайль. А я вспоминаю …Рене Флеминг, другую мировую знаменитость, о которой писал в прошлый раз. Тогда что-то меня разочаровывало в ней. Но теперь думаю: боже, как она была благородна, как изысканна и стильна. Гулегина: могучий голос, сильный темперамент, но такая агрессия, такой нажим! Оперный ансамбль исчезает – видна и слышна Гулегина. Вернее было бы сказать, что все участники спектакля начинают немного форсировать, "нажимать" – это неизбежно при таком протагонисте (ведущем лице) на сцене. Публика в восторге. Ну что ж, мы видим перед собой образцовую "оперную диву", но ко времени ли этот образец? Я предпочитаю не диву, а звезду – думаю о Флеминг и уж просто растворяюсь в любви к Анне Нетребко – певице немыслимо артистичной и при этом наделенной огромным исполнительским достоинством.
"Шостакович-гала", ансамбль "Солисты Москвы" под руководством Юрия Башмета.
Превосходно солировал сам Башмет в камерно-оркестровой версии Тринадцатого квартета Шостаковича (там главную роль играет альт). "Солисты Москвы" с блеском исполнили свой коронный номер: Октет, ор. 11 (или – по другому названию сочинения – Прелюдию и Скерцо), я вспоминал первый состав "Солистов" и свое ярчайшее впечатление от него с этим же Октетом: дело было в Телави (Грузия) на фестивале, устроенном Элисо Вирсаладзе в 1987 году. Сколько воды утекло, но впечатление живо, и ансамбль словно бы не стал старше!
В Концерте для фортепиано с оркестром N 1 солировала Ксения Башмет. Не скрою, небольшое предубеждение у меня было: дочь дирижера-руководителя, находящаяся под его покровительством. Но предубеждение рассеялось совершенно. Ксения играла с очень хорошим вкусом, и это в "опасном" концерте, переполненном бытовыми цитатами, шлягерными мотивами, в китче, как мы бы сказали сейчас. Ее исполнение было сдержанным, серьезным, и оттого концерт обогатился лирикой, которая там явно не рассчитывает на особое внимание солиста.
Симфонии Д. Д. Шостаковича. Этот цикл продолжился, и за пульт оркестра Мариинского театра стал долгожданный Марис Янсонс, воспитанник петербургской дирижерской школы, ныне один из самых известных мировых дирижеров своего поколения, руководитель знаменитого амстердамского оркестра Консертгебау. Очень редкий гость в Петербурге –Марис (это имя так "на слуху", что можно, кажется, обойтись без фамилии, хотя фамилия славная – Янсонс-отец долгие годы дирижировал оркестром Ленинградской филармонии).
Но вот Марис Янсонс с оркестром театра исполняет Шестую симфонию Шостаковича: музыка звучит прозрачно, ясно, и вы понимаете, что перед вами мастер с высокой европейской культурой, прекрасной школой, плодотворнейшим опытом международной карьеры.
Дальше – Фортепианный концерт Шостаковича (снова Первый) с солистом Денисом Мацуевым. Российская популярность Мацуева стоит сейчас на очень высокой отметке. Общительный, приветливый, хочется сказать – веселый (не говорю об искрящемся пианизме), но опять в дело вступают особенности моего восприятия и моего воспитания. По-моему, в Мацуеве слишком много шоумена. Ничего не поделаешь: шоуменство сейчас захватывает академическую эстраду, без него, как считают, не пробиться к широкой публике, не привести ее в филармонический зал или в зал оперного театра (как в нашем случае). Но неужели иссякли возможности исполнительского благородства, серьезности, глубины, неужели это плохие, негодные свойства для общения со слушателем в России, в Петербурге? Уверен, что нет. Зачем же с такой энергией утверждать стиль шоумена, как это делает Мацуев? Бесконечные перемены темпа, игра уже почти в буквальном смысле слова (жестикуляция, мимика) – вот о чем идет речь.
А если шоумен так увлекателен, то ему поддаются партнеры, и малую толику подобного стиля я начал обнаруживать даже – страшно сказать – у дирижера во второй части программы (кроме концерта Шостаковича там исполнялось еще Итальянское каприччио Чайковского).
И вот – последнее событие из тех, о которых я хотел написать, и это завершение цикла "Все симфонии Шостаковича" на фестивале "Звезды белых ночей". Оркестр Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева исполняет Двенадцатую и Восьмую симфонии.
Почему в безумно душный июльский вечер именно эта программа прошла последней в цикле? Что бы ни стало тому причиной (а причин могло быть много при напряженном гастрольном расписании оркестра и дирижера), две исполненные симфонии оказались символически значимыми. Я слышу, что одна из них – Двенадцатая – находится у подножия симфонического творчества Шостаковича, а другая – Восьмая – на его вершине. Из этого не следует, что Двенадцатая – плохая симфония. Но она вызывает страх, ибо в ней ничего не происходит. Основанием сорокаминутной композиции является одна-единственная тема, частые цитаты из революционных песен стягивают слух, помпезный финал под бессмысленно-штампованным названием "Заря человечества" вызывает внутреннее слушательское сопротивление, которое, может быть, и входило в намерения великого трагического композитора.
А Восьмая – это Вселенная Шостаковича. "Советской музыкальной вселенной" я уже называл Четвертую симфонию. Восьмая – продолжение Четвертой. Переживания страшной войны вошли в эмоциональную сумму музыки Шостаковича. Вторая часть Восьмой – это пьянящее безнаказанность насилия, третья часть – война на поле боя, когда очертания жизни стираются и остается только "дело войны", как это называл Л. Н. Толстой. И две последние части – избавление человеческой души от гибели: медленная пассакалья – это Чистилище, а финал – тихий свет над миром, пережившим трагедию.
Разумеется, я десятки лет слушаю Восьмую и, кажется, знаю в ней каждую ноту. Но когда бы ни играли - все слышится как впервые. Такова родовая черта великих творений музыки; привыкнуть к ним невозможно. Не раз присутствовал я и на концертах Валерия Гергиева, дирижирующего Восьмой симфонией. Чувствую, что она стоит маэстро большого душевного труда. Но так и должно быть. Восьмая обладает неохватным масштабом, и любой дирижер, даже такой грандиозный, как Гергиев – странник в этой партитуре. А мы, слушая Восьмую, получаем самое сильное впечатление из тех, на которое только способны наши души.
До встречи, последней в завершающемся сезоне.
Леонид Гаккель
http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20060928
25 сентября исполнилось сто лет со дня рождения Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. ЮНЕСКО по каким-то ей одной известным причинам не объявила 2006-й "годом Шостаковича" (2005-й был объявлен "годом Шолохова" и, видимо, решили, что с России достаточно). Впрочем, для российских музыкантов "годом Шостаковича" является любой год жизни. Этот гениальный композитор, этот великий человек становится частью нашего существования, если мы принадлежим своей стране и ее культуре.
Несколько абсолютно личных суждений и, если угодно, личных пожеланий.
Очиститься от слов. Десятки книг и сотни статей написаны о Шостаковиче, тысячи слов сказаны о нем отнюдь не только по юбилейным поводам (как раз в день столетия наша печать хранила какое-то странное, почти неприличное молчание). Без конца обсуждаются темы "Шостакович и советская власть", "Шостакович и Сталин", без конца говорится о Шостаковиче как летописце советской истории (особенно военной), о гонениях на Шостаковича, о "сумбуре вместо музыки" и т.д.
Хочется, чтобы слова умолкли. Пусть сочинения Шостаковича зазвучат в тишине, пусть их предоставят самим себе, благо исполнители никогда от них не откажутся. Тогда мы услышим, как они прекрасны, как выразительны и чисты, и произойдет истинное чудо: не "эпоха", не "история" , а человек, где и когда бы он ни жил, откроется и познает себя в них, благодаря им человек продвинется вперед в своем знании о самом себе.
Довольно спорить о Шостаковиче – да и с кем мы спорим? В основном с людьми Запада (музыковедами, критиками, журналистами), которым почему-то сейчас слишком много дела до того, поддерживал ли композитор советский режим или нет, был ли Шостакович раздвоен или творил искренне. Пусть спорят без нас. Нам открыто, кем был Шостакович. Он был гением, обессмертившим нашу страну и не давшим человечности уйти от нас.
Его великие творения. Миллионы людей слушают музыку Шостаковича. Слушают оперу "Нос" (по Гоголю) с ее непередаваемо острым рисунком, поразительным лаконизмом, щемящей тоской. Слушают Четвертую симфонию, в звуках которой привычный быт оборачивается жесточайшей трагедией. Слушают Трио, ор.67: его финал с какой-то античной ясностью запечатлевает боль и страх личных утрат.
А Шестая симфония с ее "приплясывающим" финалом, с ее юмором, героически сопротивляющимся жестокости и злу? А Пятнадцатая, в которой так сильно выразилось желание ухода и свободы? Что перечислять?.. Кто-нибудь другой назовет другие сочинения, кто-то скажет о милосердной улыбке Шостаковича, о его тонком изяществе и приведет в пример квартеты и романсы. Кто-то скажет о высочайшем композиторском мастерстве, сравнимом с мастерством Баха и Бетховена.
Столетние годовщины. Когда исполнилось сто лет со дня рождения Баха (1785), его музыку практически никто не знал. Моцарт к своему столетию (1856) только начал входить в толщу европейского культурного сознания. Бетховен в год столетия (1870) нуждался в горячих пропагандистах (и получал их). Шуберт в 1897 году считался трогательно старомодным и не более того⁄ Пожалуй, только с середины ХХ века благодаря огромному информационному полю великие композиторы могли рассчитывать на прижизненную славу и адекватную оценку. Мир давно признал Шостаковича. Будем гордиться этим признанием. Окажемся достойными нашей музыкальной славы, не разрешая унизить себя современной звуковой пошлости и не позволяя тронуть Шостаковича пошлыми и вздорными словами.
Мир смотрит на нас. Нужно понять, что культура – это не только лицо народа и страны, но она также их капитал (не в последнюю очередь политический и экономический), а достоянием нашей музыкальной культуры является творчество Шостаковича. Я скажу, что музыка Шостаковича – огромный духовный и общественный капитал, и если мы стоим многого в мире, то благодаря таким гениям, как Шостакович. В них наша свобода, независимость, они создают образ России, "положительный образ", как с полным смыслом говорили в советские времена.
Шостакович в Мариинском театре. Касаюсь этого не только по служебному долгу, но и потому, что Мариинский театр сделал очень много во имя Шостаковича, и почти все сделанное относится к последнему десятилетию. Валерий Гергиев инициировал постановку всех опер Дмитрия Дмитриевича. Пусть они пошли у нас после кончины композитора, но они не покидают мариинской сцены, их по всему миру показывает наша труппа. Имею в виду прежде всего "Леди Макбет Мценского уезда" и "Катерину Измайлову" (это, все-таки, разные оперы), имею в виду "Нос". В концертном исполнении представили незавершенную оперу Шостаковича "Игроки" (на неизменный текст Гоголя).
Идут балеты, недавно дали премьеру "Золотого века", предлагаем публике балетный спектакль на музыку Шостаковича, частью которого является "Ленинградская симфония" в неувядающей хореографии Игоря Бельского с Ульяной Лопаткиной в главной партии. В репертуаре театра нашлось место даже оперетте Шостаковича "Москва-Черемушки" - при всех сомнениях относительно этого сочинения, начиная с сомнений самого автора в ходе работы над своим опусом.
Наконец, маэстро Гергиев с оркестром Мариинского театра проводит полные циклы симфоний Шостаковича в Санкт-Петербурге, Нью-Йорке, Лондоне. А это следовало бы, не боясь патетики, назвать деянием во славу Шостаковича.
В истекшем сезоне жизнь театра была пропитана его музыкой. И – окончу тем, с чего начал свои заметки: юбилейная дата не означает никакого исторического рубежа. Все, что связано с нею, обязывает нас беречь капитал культуры и подчеркивает нашу ответственность за собственное духовное будущее.
До встречи.
Леонид Гаккель
скажите, До ля, зачем Вы вообще это здесь публикуете? я совершенно не против, и форум, конечно, резиновый – но все же интересны Ваши мотивы. ведь с какого-то момента люди перестали реагировать на эти отруби.
http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20061206 (http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20061206)
Сегодня я могу и должен написать о подлинно историческом событии в жизни Мариинского театра. Открылся Концертный зал театра на углу улиц Декабристов и Писарева.
Факты. Зал, рассчитанный на 1200 мест, строился три года на месте сгоревшего Декорационного магазина (склада) театра, некогда построенного известным петербургским архитектором Виктором Шретером. Концертный зал спроектировал французский архитектор Ксавье Фабр (если иметь в виду, что автором проекта нового Мариинского театра является Доменик Перро, а небоскреб "Газпрома", возможно, построят по проекту Жана Нувеля, то впору спросить, не возвращаются ли в город времена Деламота и Тома де Томона, то есть эпоха французской архитектуры?)
Акустику зала разработал Ясухисо Тойота (Япония), имя и репутация которого уже сами по себе внушают уверенность в наилучшем решении важнейшей, если не главной проблемы театрально-концертного проектирования. Необходимо также отметить нечто необычное и почетное: зал построили в основном на средства частных инвесторов, демонстрировавших высокое уважение к современной российской культуре и ее лидерам (таким, как Валерий Гергиев), а также искреннюю веру в неиссякаемые творческие силы нашего города.
Облик. Партер зала со стороны эстрады похож на глубокий каньон между двух отвесных стен (бенуар, балкон) или, что понятнее городскому жителю, на глубокий и широкий эскалатор. Стены обшиты светлым деревом. Архитектура зала абсолютно функциональна, особого уюта от него ожидать не приходится – не те времена и не те задачи. Главное: серьезную музыку слушает множество людей, сосредоточенных именно на музыке, а не на удовольствиях комфортного времяпровождения.
Совершенным образцом подобной концертной архитектуры считается зал в Саппоро (Япония), но я, пожалуй, предпочел бы назвать зал Люцернского фестиваля, построенный Жаном Нувелем – там больше авторской фантазии при строгой практичности зала в целом.
Будущее Концертного зала. Маэстро Гергиев спланировал программы зала на текущий сезон. Они объединены в циклы, и, по-моему, это лучшая стратегия нового концертного учреждения, если мы хотим, чтобы зал получил максимум заинтересованных слушателей и сыграл достойную просветительскую роль в городе и в стране.
Первый цикл – бетховенский: все симфонии и все фортепианные концерты. Второй цикл (рассчитанный на два сезона) – все симфонии Малера. Есть серия концертов "Игорь Федорович Стравинский и его современники": пора воздать должное русскому композитору, определившему надолго вперед судьбу современного музыкального искусства. Будет проведена серия опер Моцарта в концертном исполнении. Интересен и ценен цикл, посвященный русскому симфоническому наследию, заманчив фестиваль музыки Гектора Берлиоза с исполнением репертуарных раритетов. Словом, Концертный зал Мариинского театра имеет все возможности стать уникальным местом не только из-за своей архитектурной необычности, но также из-за новизны своего культурного облика.
И еще. Маэстро Гергиев спланировал деятельность зала в несколько непривычном, но, может быть, важнейшем социальном направлении: концерты для детей и с уча-стием детей (выступления школьных исполнительских коллективов, интерактивные концерты, открытые репетиции известных дирижеров и солистов и т.д.). В самом деле: пассивно наблюдать за тем, как душами, умами и вкусами наших детей завладевает полуграмотная музыкальная любительщина с экранов ТВ – или противостоять ей, имея на руках потрясающие козыри (простите за приземленный словарь): изумительный зал, выдающихся музыкантов-исполнителей, великую и неувядающую музыку и (это крайне важно) целенаправленную волю мощной художественной личности Валерия Гергиева?
До встречи.
Леонид Гаккель
А фотографии зала нет?
Я, разумеется, и сам буду в Питере, но нетерпитсо :)
Я в детстве часто проходила мимо этого здания. И всегда вспоминала сказку про Мальчика-с-пальчика. :)
Шретер - это красно-кирпичный стиль. Плоскость фасад скупо отделана кирпичной же кладкой. Едиственное украшение - огромные ворота с огромными же кованными амбарными петлями и кованые гнезда для флагов. северный модерн~немецкий ренессанс.
Сейчас проезжаю, вернее в ночи промелькиваю на маршрутке в сторону Мариинки. Внутри пока мало, кто был, так что сведения, скорее ближе к сказочным.
http://www.cityspb.ru/events/23931.html (http://www.cityspb.ru/events/23931.html)
Бюджет строительства концертного зала Мариинского театра на ул. Писарева сократился из-за того, что один из предполагаемых инвесторов отказался от участия в проекте
[24.10.2005 10:00:12]
Третью сцену продешевилиНеведомый спонсор отказал в деньгах
Бюджет строительства концертного зала Мариинского театра на ул. Писарева сократился из-за того, что один из предполагаемых инвесторов отказался от участия в проекте.
О резком сокращении финансирования сообщил Александр Швирикасов, генеральный директор ООО "НЕВИСС-Комплекс" (31071)* (генеральный подрядчик).
"Видимо, кто-то вышел из пула инвесторов, - предполагает он. - Кто именно, я не знаю, ведь работы финансируются из фонда Валерия Гергиева, то есть из внебюджетных средств".
По официальной информации Мариинского театра, объем инвестиций в этот проект составляет сейчас 20 млн евро. По неофициальным же данным, он сократился с $30 млн до $15 млн.
Самовольные каменщики
При этом как состав неведомых меценатов, так и объем их финансирования до сих пор держатся в секрете. Некоторые лица, причастные к данному проекту, не исключают, что деньги поступают от близких к Валерию Гергиеву компаний, вплоть до средств самого маэстро.
По словам Михаила Клещева (818844)*, технического директора ООО "НЕВИСС-Комплекс", сокращение объема инвестиций неминуемо отразится на качестве работ.
"Но это не коснется акустического филармонического звучания, поскольку это требование Валерия Гергиева. А качеством отделки ведь поражать необязательно. Она должна быть просто нормальная", - отмечает он.
Михаил Клещев, технический директор ООО "НЕВИСС-Комплекс", говорит, что главное требование заказчика строительства - хороший звук, а не внутренняя отделка.
http://www.estate-gazeta.ru/nums/11739.html (http://www.estate-gazeta.ru/nums/11739.html)
Симфония для гурманов
Елена Кузнецова
Погорелый цех декораций Мариинского театра на ул. Писарева, 20 превратился в концертный зал с отличной акустикой.
Правда, пока здесь дали лишь единственный концерт, приурочив его к визиту президента.
Сейчас на подступах к зданию (ул. Писарева, 20 и со стороны ул. Декабристов) еще идут благоустроительные работы. Устраняются недоделки в интерьерах, старательно замаскированные к уже состоявшемуся гранд-открытию, на котором присутствовали первые лица государства, спонсоры и подрядчики стройки.
Ведь этот проект общей стоимостью около $40 млн состоялся благодаря общим усилиям государства и бизнеса, вдохновленных на капвложения художественным руководителем Мариинского театра Валерием Гергиевым.
Для них звучали концерты для симфонического оркестра и арии из опер, пели скрипки работы Гварнери и Страдивари - и, по признанию ценителей, зал действительно звучит. Хорошей акустики смогли добиться благодаря разработкам известного японского специалиста Язу Тойота (Nagata-Acoustics), давно сотрудничающего с Мариинским театром.
Впервые в Петербурге концертный зал создан в форме колыбели - это не только обеспечивает необходимое качество звука, но и позволяет с любого из 1110 зрительских мест хорошо видеть исполнителей, площадка для которых расположена в центре зала.
Пространство легко можно трансформировать для оперных и балетных представлений, концертов и конференций.
Над архитектурой здания работали французское бюро Ксавье Фабра и петербургская мастерская "Литейная часть-91", которая выполнила проект реставрации погорелого краснокирпичного здания декорационных мастерских.
На фасаде со стороны ул. Писарева вновь появились историческая надпись и элементы декора. К улице Декабристов здание обращено новой частью, выполненной из кирпича и меди. Жаль, что из-за плотной застройки увидеть здание целиком практически невозможно - а ведь выглядит оно весьма достойно.
А вот об интерьерах слушатели первого концерта говорят с тяжелым вздохом - "как в рабочем клубе". Видимо, в целях экономии проектные решения менялись "на месте", а с архитекторами не было договора на авторский надзор.
По данным "НП", расстроенный Ксавье Фабр направил в адрес театральной администрации письмо в надежде, что в ближайшее время эти искажения проекта будут исправлены, а его привлекут к надзору за ходом работ.
Правда, ответа пока не получил. Нет и точной даты, когда новый концертный зал начнет радовать петербуржцев симфоническими программами. Хотя точно ясно, что он станет одной из площадок фестиваля "Белые ночи-2007".
Как бы то ни было, важно, что этот проект, именуемый в народе "Мариинкой-3", все-таки состоялся. Ведь судьба двух других "мариинок" туманна. Уже никто не возьмется предсказывать, когда же театр получит вторую cцену, задуманную по проекту Доминика Перро, а реставрировать историческое здание можно будет, только получив новую сценическую площадку.
Что осталось после пожара http://www.olvex.ru/img/spacer.gif
http://www.olvex.ru/portfolio/portfolio_pics/120_s.jpg (http://javascript<b></b>: big_pic(699,524,)
http://www.hvac-pro.ru/i/text/186_114.jpg
проект:
http://www.tssec.ru/pics/mariin_02.jpg
Посторонний
21.12.2006, 11:48
Очень хорошо, что Вы, До ля, продолжаете размещать эти материалы в форуме. Спасибо.
http://www.mariinsky.ru/ru/info/gakkel/20070118
Новогодние концерты. Они прошли подряд с однодневным интервалом, и оба начали циклы программ, обещанные маэстро Валерием Гергиевым. Бетховенский цикл открылся Первой и Третьей симфониями и Вторым фортепианным концертом в исполнении оркестра Мариинского театра под управлением маэстро Гергиева (солист – Алексей Володин).
Разумеется, такая программа находится на вершинах классического репертуара, но это ничего не решает само по себе. Надо иметь в виду, что публика в зале пока что особая: приходит петербургская музыкальная интеллигенция, которую маэстро приглашает посмотреть и оценить новый зал. Эта публика слушает бетховенские симфонии не в первый и не в десятый раз, и, конечно, ей хочется какой-то исполнительской свежести, она хочет услышать некое послание, без которого или в неведении о котором любой артист-исполнитель только усугубляет сегодняшний кризис исполнительского искусства (поскольку главным кризисным показателем как раз и является отсутствие идей или нового послания).
Посланием нашего дирижера в бетховенских симфониях был высокий динамизм звучания и движения. Временами хотелось даже унять звучность и темп, особенно в многозначащих разделах музыки, таких, например, как знаменитая "новая тема" в первой части Героической (Третьей) симфонии. Подумать: вместо привычной для классики "двоичности" основных тем Бетховен дает некую тематическую "триангуляцию", показывая, что мир не двоичен, что он сложнее любой двоичности!
Во Втором фортепианном концерте выступил молодой московский пианист Алексей Володин. Его игра была технически безупречной, стильной и сдержанной – без намека на "шоуменство", разъедающее современное академическое исполнительство и лишающее его последних жизненных сил. Но когда в антракте мне говорили о Володине в превосходных степенях и явно ждали от меня такого же энтузиазма, вспоминалось высказывание Отто Клемперера по поводу неких неумеренных слушательских восторгов: "Не надо говорить мне такие вещи. Я слышал эту симфонию под управлением Малера и уж я-то знаю". Так вот: я слышал этот концерт в исполнении Гульда в Большом зале Ленинградской филармонии. Конечно, нет и не будет ни Гульда, ни Малера. Но на то и существуют "многоопытные слушатели", чтобы помогать публике соразмерять оценки и впечатления. Если выходит молодой музыкант, то мы ждем не "нового Гульда", но абсолютно личного исполнительского высказывания, и тогда мы готовы к восторгам.
М-да ........
Молодой Г.Гульд так и остался для многих в нашей стране одной из "первых любовей".
Подчёркиваю, "молодой".
Впрочем, об этом уже спорили в другом потоке.
Но меня другое удивило - упоминание в этом ключе г-на Володина.
Он что же - хуже Гульда ? :))
Это один их тех случаев, когда надо иметь чёткие критерии.
"Новизна" сама по себе меня мало волнует - я даже удивлён таким требованием со стороны многоуважаемого и высокочтимого г-на Гаккеля: какая может быть "новизна" в наше время при исполнении классической музыки ?
Вспоминаются слова Игумнова о том, что "нового" можно услышать в собственном исполнении хорошо знакомого произведения - только то "новое", что плохо играешь, вот и всё "новое" http://img.mail.ru/ru/btn/smile.gif)
С этой точки зрения понятно отношение г-га Гаккеля к Гульду - у того, действительно, было МНОГО "нового" - в отрицательном смысле.
Кроме того, перечисленное "новое" в исполнении Бетховена Гергиевым, прямо скажем, ПУГАЕТ: особенно то, что критику его хотелось "унять" :)) Это при том, что гергиевские трактовки, к примеру, симфоний Прокофьева считаю гениальными.
К тому же странно, что с одной стороны Гаккель хочет чего-то "нового", а с другой стороны считает его "разъедающим" :))
Неувязочка какая-то :))
Но я ещё хочу сказать - без фонограммы (хотя бы бутлега) концерта современная рецензия не имеет права на существование: ведь проверить нельзя !
Фрагментарность же сообщения не даёт развёрнутой картины, сводя заметку к упоминанию ещё одного "светского мероприятия".
Любопытно, когда размещение БУТЛЕГА будет считаться не просто "хорошим тоном", а НЕОТЪЕМЛЕМОЙ частью сообщения о том или ином концерте ?
... Возможно, я в своей колонке слегка злоупотребляю этим словом: "завороженно". Но что поделаешь, если такова магия оперного спектакля. Он завораживает. Завораживают многочасовое пение, согласное музицирование солистов, оркестра, хора, сохранность словесной части оперных партий (особенно иноязычных), иллюзорное богатство сценографии (включая световую партитуру). Завораживает, почти гипнотизирует воля оперного дирижера, если это выдающийся талант за пультом. Вы догадываетесь, что в данном случае речь идет о Валерии Гергиеве.
Леонид Гаккель
Я согласен с профессором.
Честно говоря, нет сил вдумчиво читать весь поток со статьями; пишу сейчас потому, что тема вновь всплыла среди "свежеоткомментированных" - увидел, прочёл, восхитился.
Мне довелось единственный раз в жизни слышать профессора Гаккеля на гергиевском концерте в парадном "Дворце культуры" МГУ в рамках Пасхального фестиваля, 3 мая 2005 года. Он давал комментарий перед концертом. Это было великолепно! Живая, правильная, образно яркая речь, глубина и резкость взгляда, горячее, неравнодушное сердце - всё это покоряло (я понимал, почему Гергиев попросил Л.Е. выступить перед университетской публикой, предваряя концерт. Я ощущал нутром напор информативно-сердечного потока со сцены - и жадное поглощение его учёной братией в зале!). Я был в восторге! И - заворожён, буквально.
простите...
(буль-буль-буль)
за профессора Гаккеля!
Powered by vBulletin® Version 4.1.12 Copyright © 2012 vBulletin Solutions, Inc. All rights reserved. Перевод: zCarot
