Иван Платонов
28.12.2005, 01:41
Сегодня состоялся концерт в БЗК названных солистов с Госоркестром России, дирижёр - Сондецкис. На форуме у нас - глухое молчание. А между тем концерты эти - явление явно выдающееся, значительно превосходящее по значению всё, что вызывает тут горячий интерес и бурные эмоции. Сегодняшний концерт остался, как говорится, за Третьяковым. Признаться, после первого отделения, в котором прозвучал тройной концерт Бетховена, я опасался немного, что ему, в концерте Сибелиуса, трудно будет завладеть вниманием слушателей в такой же мере, как это имело место тут. Однако первое же соло развеяло все сомнения. Я слышал этот концерт в том же исполнении не один и не два раза, всякий раз получая сильное впечатление, но сегодня было что-то особенное. Исполнение показало, кто на нынешний момент на самом деле является лучшим скрипачом мира, со всей ясностью. Не надо быть крупным специалистом в области скрипичного искусства, чтобы предложить такую оценку. Именно сегодня я вполне ощутил справедливость как-то услышанного сравнения Третьякова с Соколовым. Всё дело именно в глубине и силе переживания настоящего смысла музыки - такого переживания, которое естественным путём прокладывает себе дорогу, подбирая и выстраивая надлежащие средства выражения. И если у Третьякова само звучание, как казалось мне, пожалуй, раньше, не обладает такой непосредственной магической силой, ураганной мощью, свойствеенной музыкальному высказыванию Соколова, то ведь, с другой стороны - и это скорее преимущество! - эта сдержанность в средствах воздействия в сочетании с поразительным внутренним накалом чувства и благородством мысли, - всё это как раз обеспечивает аналогичный результат. Но сегодня, с другой стороны, потрясающе мощным и захватывающим было и само звучание. Удивительное сочетание захваченности повествованием, погружения в мир этой неповторимой нордической саги и, с другой стороны - разговора, как бы диалога с рассказчиком, излагавшим её с непревзойдённой простотой, ясностью и в то же время - каким-то трезвым самозабвением. Думаю, меня вряд ли теперь сможет так увлечь исполнение, например, Хейфеца, которому я был долго привержен...
И вот подобное ощущение какой-то несовременной, несуетной значимости происходящего на сцене и представляет собой ту главную черту в последние годы развернувшейся деятельности упомянутого в заглавии темы трио солистов, о которой я хотел говорить в первую очередь тут. Знакомство с этим ансамблем для меня началось году, кажется, в 2001 на проходившем в почти пустом Малом зале концерте фестиваля памяти Олега Кагана, на котором Гутман и Лобанов исполняли, в частности, сонаты Бетховена и Брамса. До этого я знал Лобанова только по бессмертным, конечно же, записям сонат Моцарта и Бетховена с самим Олегом Каганом, в которых пианист демонстрирует не только тончайшее владение ролью ансамблиста, но и совершенно неповторимое кристалльно-чистое и ясное звучание, кажущееся незаменимым именно в этом репертуаре (когда таковое слышишь). Но как же поразительно было услышать эту яркость, ясность и чистоту звука в вихре романтического порыва у Брамса - эту чисто моцартовскую абсолютную прозрачность и выстроенность всей перенасыщенной, казалось бы, фактуры при потрясающей эмоциональной раскованности, ничем не сдерживаемой свободе и экспрессии! Здесь будто видишь, как на пике страстного выражения в музыкальном потоке вдруг выкристаллизовываются эти алмазные созвучия, пронизывающие восприятие до дна и затем вновь мгновенно растворяющиеся в искрах сконцентрированного в них пламени. Да уж, вспоминая о таких вещах, невольно улыбаешься при мысли также о высказываниях, объявляющих Володося или кого-то ещё лучшим пианистом мира. Нет уж, как и в случае с Третьяковым, надо было бы ещё подождать, пока уйдут со сцены старые, настоящие мастера, которые могут демонстрировать большой стиль в исключительно индивидуальных, неповторимых проявлениях, способных по-настоящему "дивить и восторгать".
В связи с этим сразу вспоминается состоявшийся ровно три года назад здесь же, в БЗК, концерт памяти Рихтера с участием уже всех троих артистов, исполнявших произведения Брамса. Это был просто исторический концерт, оставивший в памяти неизгладимое впечатление об ощущении какого-то чудесного изменения качества времени. Происходившее на сцене ощутимым образом измерялось стандартами не сиюминутными, "прогрессивными" или какими-то ещё, но - ВЕЧНЫМИ, и с этим связано также особое чувство единения публики в зале на основе энтузиазма несколько сдержанного как бы, в соответствии со строгим благородством происходившего на сцене действа, сдержанного - но очень глубокого.
В следующий раз, уже два года назад, мне довелось стать свидетелем победы, одержанной солистами в том же Тройном концерте над бездарной игрой оркестра Когана - победы столь ошеломляющей, что она побудила меня остаться на второе отделение, о чём я, конечно, сожалел, но что общего впечатления всё же окончательно не испортило.
Что касается сегодняшнего концерта, то здесь подобных проблем не было - разве что, наоборот, второе отделение, как я уже говорил, оказалось слишком ярким. Думаю, нет нужды подробно описывать работу оркестра, дирижёра, а также Натальи Гутман - об этом читатели, вероятно, имеют представление. Игра их в целом была как минимум безупречна. Вообще, надо отметить, что мелкие, скажем, недостатки, которые можно было заметить, вызывали скорее чувство благодарности, покольку они только подчёркивали цельность, выстроенность, творческую жизненность музыкального развития, - подчёркивали, придавая звучанию и восприятию дополнительную естественновть. Соответственно, и энтузиазм публики не оставлял ни малейшего сомнения в своей подлинности. Невольно думаешь: да, вот такими должны быть настоящие концерты и - какое счастье, что они у нас ещё есть! Но в достаточной ли мере мы это ценим?..
А завтра состоится камерный концерт в Музее имени Пушкина, который должен быть, я думаю, не менее впечатляющим. Надеюсь, о нём хоть кто-то что-нибудь напишет...
..Эх, не найдётся ли у кого нибудь лишнего билетика для старого терминатора?...
И вот подобное ощущение какой-то несовременной, несуетной значимости происходящего на сцене и представляет собой ту главную черту в последние годы развернувшейся деятельности упомянутого в заглавии темы трио солистов, о которой я хотел говорить в первую очередь тут. Знакомство с этим ансамблем для меня началось году, кажется, в 2001 на проходившем в почти пустом Малом зале концерте фестиваля памяти Олега Кагана, на котором Гутман и Лобанов исполняли, в частности, сонаты Бетховена и Брамса. До этого я знал Лобанова только по бессмертным, конечно же, записям сонат Моцарта и Бетховена с самим Олегом Каганом, в которых пианист демонстрирует не только тончайшее владение ролью ансамблиста, но и совершенно неповторимое кристалльно-чистое и ясное звучание, кажущееся незаменимым именно в этом репертуаре (когда таковое слышишь). Но как же поразительно было услышать эту яркость, ясность и чистоту звука в вихре романтического порыва у Брамса - эту чисто моцартовскую абсолютную прозрачность и выстроенность всей перенасыщенной, казалось бы, фактуры при потрясающей эмоциональной раскованности, ничем не сдерживаемой свободе и экспрессии! Здесь будто видишь, как на пике страстного выражения в музыкальном потоке вдруг выкристаллизовываются эти алмазные созвучия, пронизывающие восприятие до дна и затем вновь мгновенно растворяющиеся в искрах сконцентрированного в них пламени. Да уж, вспоминая о таких вещах, невольно улыбаешься при мысли также о высказываниях, объявляющих Володося или кого-то ещё лучшим пианистом мира. Нет уж, как и в случае с Третьяковым, надо было бы ещё подождать, пока уйдут со сцены старые, настоящие мастера, которые могут демонстрировать большой стиль в исключительно индивидуальных, неповторимых проявлениях, способных по-настоящему "дивить и восторгать".
В связи с этим сразу вспоминается состоявшийся ровно три года назад здесь же, в БЗК, концерт памяти Рихтера с участием уже всех троих артистов, исполнявших произведения Брамса. Это был просто исторический концерт, оставивший в памяти неизгладимое впечатление об ощущении какого-то чудесного изменения качества времени. Происходившее на сцене ощутимым образом измерялось стандартами не сиюминутными, "прогрессивными" или какими-то ещё, но - ВЕЧНЫМИ, и с этим связано также особое чувство единения публики в зале на основе энтузиазма несколько сдержанного как бы, в соответствии со строгим благородством происходившего на сцене действа, сдержанного - но очень глубокого.
В следующий раз, уже два года назад, мне довелось стать свидетелем победы, одержанной солистами в том же Тройном концерте над бездарной игрой оркестра Когана - победы столь ошеломляющей, что она побудила меня остаться на второе отделение, о чём я, конечно, сожалел, но что общего впечатления всё же окончательно не испортило.
Что касается сегодняшнего концерта, то здесь подобных проблем не было - разве что, наоборот, второе отделение, как я уже говорил, оказалось слишком ярким. Думаю, нет нужды подробно описывать работу оркестра, дирижёра, а также Натальи Гутман - об этом читатели, вероятно, имеют представление. Игра их в целом была как минимум безупречна. Вообще, надо отметить, что мелкие, скажем, недостатки, которые можно было заметить, вызывали скорее чувство благодарности, покольку они только подчёркивали цельность, выстроенность, творческую жизненность музыкального развития, - подчёркивали, придавая звучанию и восприятию дополнительную естественновть. Соответственно, и энтузиазм публики не оставлял ни малейшего сомнения в своей подлинности. Невольно думаешь: да, вот такими должны быть настоящие концерты и - какое счастье, что они у нас ещё есть! Но в достаточной ли мере мы это ценим?..
А завтра состоится камерный концерт в Музее имени Пушкина, который должен быть, я думаю, не менее впечатляющим. Надеюсь, о нём хоть кто-то что-нибудь напишет...
..Эх, не найдётся ли у кого нибудь лишнего билетика для старого терминатора?...