Anonymous
23.11.2003, 18:13
оригинал (http://www.mn.ru/issue.php?2003-44-59)
Дефолт Колобова
Дина Кирнарская
Премьера "Марии Каллас" в "Новой опере" со всей очевидностью показала, что место прежнего худрука в театре на сегодня свободно
Театр "Новая опера" представил первую в сезоне премьеру - "Мария Каллас". Воспоминание о Каллас вполне своевременно: в декабре исполняется восемьдесят лет со дня рождения легендарной примадонны, умершей в 54 года и закончившей карьеру десятью годами раньше. Мария Каллас стала символом оперного искусства, разгадала его скрытую суть, и высота, достигнутая ею, до сих пор осталась непокоренной. Нет в истории оперы имени более таинственного и влекущего, нежели Каллас, которую называли не иначе как La Divina, или Божественная. Московская публика, привлеченная брендом "Каллас", решила, что спектакль о ней, о Божественной, и, желая встречи с великой тенью, устремилась в театр. Здесь поклонников бельканто ждал полуспектакль-полуконцерт из фрагментов итальянского романтического репертуара: хор и солисты исполняли музыку Верди - Пуччини - Беллини - Доницетти - любимый набор недавно ушедшего от нас художественного руководителя театра маэстро Колобова.
Карьера Евгения Колобова связана именно с этими именами, с именами оперного "мейнстрима", что было бы вполне естественно в любой европейской стране. Однако не в России, которая может похвастаться не менее представительным собственным "оперным набором" из Глинки -Бородина - Мусоргского - Чайковского. В России с ее любовью к национальной классике колобовскую "италоманию" восприняли чуть ли не как новое слово, чуть ли не как вызов традиции. Колобовский взлет начался с постановки "Пирата" Беллини, за которым последовал его демонстративный уход из театра Станиславского. Этот демарш и фанатизм маэстро, увлеченного своими идеями, произвели неизгладимое впечатление на московского мэра. Благодаря его поддержке дирижер, ранее известный лишь специалистам, получил свой театр. Новый худрук никогда не скрывал любви к итальянской романтической музыке, он даже сделал попытку итальянизировать глинкинского "Руслана", убрав оттуда почти все хоры. Итальянская музыка позапрошлого века, которая более всего ассоциируется со словом "опера", прочно поселилась в стенах нового театра. И по сей день она составляет 70 процентов его репертуарной афиши.
Колобов-стиль, принятый в "Новой опере", явно тяготел к эффектной подаче красивого сольного пения и дивертисментной режиссуре. Этот стиль в России конца ХХ века стоял особняком: акцент на театральности, присущий "Геликону", любовь к крупным полотнам и большой масштаб, свойственные Мариинке, или русская идея Большого были чужды Евгению Колобову. Он ввел в практику мало принятые у нас спектакли-концерты, где оперные хиты нанизывались как гирлянды. Так появились "Россини", "Беллини", "Брависсимо" и "О, Моцарт! Моцарт...": по всему чувствовалось, что маэстро предпочитает попеть в свое удовольствие, а необходимость строить и увязывать друг с другом музыкальную и театральную партитуры его тяготит. Будь его воля, он бы создал "театр бельканто" и упивался бы красотой звучания, отрешившись от всего прочего. Вероятно, оперный идеал позапрошлого столетия, когда в театре царили примадонны-сопрано и тенора-премьеры, был ему особенно мил. Про оперных режиссеров в те годы никто не слыхивал, а дирижеры считали за честь аккомпанировать певцам.
Новый спектакль "Мария Каллас" вполне вписывается в принятую Евгением Колобовым идеологию. "Трагико-комико-историко-пасторальные" эпизоды следуют друг за другом на фоне экрана, где мелькают кадры то с портретом великой Каллас, то с изображением кораблекрушения, пожара и египетских гробниц. В первом отделении величественная музыка уступает место комической и завершается мощной лирической нотой - сценой из "Богемы". Все второе отделение наполнено религиозно-возвышенным чувством с двумя центральными хитами - арией Нормы и арией Тоски. Два паяца и хор, одетый в венецианском стиле, являют собою фон для солисток-сопрано, демонстрирующих свое искусство публике. Сшить в единое полотно фрагменты из разных опер режиссеру Ивану Фадееву никак не удается: о логике и развитии действия публику призывают забыть, отдавшись вокальному гурманству и пиршеству слуха.
Но не случилось. Лишь немногие солисты исполнили возложенную на них миссию. Среди них очаровательная Наталья Бороздина, свежо и искренне исполнившая Мими, и Татьяна Печникова, которая предельно аккуратно и без нажимов провела арию Нормы. Блеснул арией Макдуфа тенор Роман Шулаков, а все прочие с треском провалились. Вернее, не они, а политика "Новой оперы" со ставкой на редкую в нынешней России культуру пения и вокальные красоты. Концерт требует именно этого; в отличие от спектакля, который может опереться на драму, на сценографию, на режиссуру и игру актеров. Концерт гол как сокол. Пой - или уйди с позором. Премьера "Марии Каллас" показала, что провал очередной концертной постановки был неизбежен: курс Евгения Колобова на итальянизацию репертуара и исполнительской манеры оказался вокально не обеспечен. Вероятно, чувствуя слабости своей идеологии, маэстро в последние годы практически отошел от дел; в это время успехи театра были связаны не с блеском вокала, а с "Гамлетом" и "Снегурочкой", где главную роль играл режиссер Валерий Раку.
Похоже, "Новой опере" придется избавляться от обесценившихся акций Евгения Колобова - московский муниципальный театр не может в одночасье встать вровень с Ла Скала и "задать жару" с помощью головокружительных рулад. Исполнять их некому. Сегодня театру нужны идеи, компас, направление движения. У театра есть все для будущего подъема: ряд перспективных солистов, дирижер Дмитрий Волосников, обладающий большим вкусом и культурой, коллектив опытных профессионалов - режиссеров, хормейстеров, концертмейстеров и многих прочих. Но, увы, место лидера, место Евгения Колобова на сегодня свободно. Оно, конечно, свято, но занять его придется. Спорить с народной мудростью в этом единственном случае нет никаких разумных причин.
Sofya ( sofya@rbcmail.ru ) [ 23.11.03 18:07 ]
Очень жаль, что госпожа Кирнарская - только музыкальный критик. Из-за этого мир лишился таких статей как, например, "Дефолт Станиславского" или "Дефолт Вахтангова". Ведь всем известно, что антреприза - экономиически более выгодное предприятие, чем стационарный репертуарный театр, и, стало быть, согласно экономической логике автора статьи МХАТу и театру им. Вахтангова необходимо срочно "...избавляться от обесценившихся акций" их основателей и двигаться в коммерчески более перспективном направлении.
И еше более очевидно, следуя логике госпожи Кирнарской, что Факультету музыкального менеджмента Академии музыки им. Гнесиных необходимо срочно избавляться от "обесценившихся акций" декана факультета госпожи Кирнарской.
Во-первых, в среде професиональных менджеров в области искусства уже давно считается дурным тоном оценивать творчество в экономических терминах (подобная тенденция наблюдалась на западе в 70-80 годах).
Во вторых, уже давно считается дурным тоном публикавать не соответствующие действительности данные. Достаточно прочесть любое интервью маэстро Колобова для того, чтобы узнать, что он считал голос певца одним из инструментов оркестра; что он был противником отношения к певицам как к примадоннам (именно поэтому в театре существует практика, когда певица, выступающая в партии Татьяны, в другом спектакле поет второстепенную партию Аннины). Более того, именно маэстро Колобов умел как никто другой "строить и увязывать музыкальную и театральную партитуры" (Госпоже Кирнарской было достаточно побывать на таких знаменитых спектаклях "Новой Оперы", как "Евгений Онегин", "О Моцарт! Моцарт...", "Травиата" и пр., и не судить о стиле маэстро Колобова по спектаклям - концертам!!!)
Уже давно на страницах российской прессы царствуют заказные материалы. К счастью, данная статья к ним не относится. Подобное осквернение памяти недавно ушедшего от нас музыканта не выгодно ни конкурентам "Новой Оперы", ни самому театру, получившему лестную оценку госпожи Кирнарской (оказывается, для подъема театра, созданного Евгением Колобовым, была необходима смерть его основателя, и теперь "Новая Опера" сможет, наконец, нормально функционировать).
Данная статья выгодна, пожалуй, лишь самой госпоже Кирнарской для того, чтобы все подумали, как в известной басне Крылова, "как она сильна".
В одном госпожа Кирнарская может не сомневаться: ее имя навсегда будет вписано в анналы российской критики где-нибудь подле Жданова с его знаменитым докладом об Ахматовой и Зощенко, и данная статья через несколько лет будет изучаться студентами того же факультета музыкального менеджмента с нескрываемым презрением.
Софья Аверченкова
sofya@rbcmail.ru
Дефолт Колобова
Дина Кирнарская
Премьера "Марии Каллас" в "Новой опере" со всей очевидностью показала, что место прежнего худрука в театре на сегодня свободно
Театр "Новая опера" представил первую в сезоне премьеру - "Мария Каллас". Воспоминание о Каллас вполне своевременно: в декабре исполняется восемьдесят лет со дня рождения легендарной примадонны, умершей в 54 года и закончившей карьеру десятью годами раньше. Мария Каллас стала символом оперного искусства, разгадала его скрытую суть, и высота, достигнутая ею, до сих пор осталась непокоренной. Нет в истории оперы имени более таинственного и влекущего, нежели Каллас, которую называли не иначе как La Divina, или Божественная. Московская публика, привлеченная брендом "Каллас", решила, что спектакль о ней, о Божественной, и, желая встречи с великой тенью, устремилась в театр. Здесь поклонников бельканто ждал полуспектакль-полуконцерт из фрагментов итальянского романтического репертуара: хор и солисты исполняли музыку Верди - Пуччини - Беллини - Доницетти - любимый набор недавно ушедшего от нас художественного руководителя театра маэстро Колобова.
Карьера Евгения Колобова связана именно с этими именами, с именами оперного "мейнстрима", что было бы вполне естественно в любой европейской стране. Однако не в России, которая может похвастаться не менее представительным собственным "оперным набором" из Глинки -Бородина - Мусоргского - Чайковского. В России с ее любовью к национальной классике колобовскую "италоманию" восприняли чуть ли не как новое слово, чуть ли не как вызов традиции. Колобовский взлет начался с постановки "Пирата" Беллини, за которым последовал его демонстративный уход из театра Станиславского. Этот демарш и фанатизм маэстро, увлеченного своими идеями, произвели неизгладимое впечатление на московского мэра. Благодаря его поддержке дирижер, ранее известный лишь специалистам, получил свой театр. Новый худрук никогда не скрывал любви к итальянской романтической музыке, он даже сделал попытку итальянизировать глинкинского "Руслана", убрав оттуда почти все хоры. Итальянская музыка позапрошлого века, которая более всего ассоциируется со словом "опера", прочно поселилась в стенах нового театра. И по сей день она составляет 70 процентов его репертуарной афиши.
Колобов-стиль, принятый в "Новой опере", явно тяготел к эффектной подаче красивого сольного пения и дивертисментной режиссуре. Этот стиль в России конца ХХ века стоял особняком: акцент на театральности, присущий "Геликону", любовь к крупным полотнам и большой масштаб, свойственные Мариинке, или русская идея Большого были чужды Евгению Колобову. Он ввел в практику мало принятые у нас спектакли-концерты, где оперные хиты нанизывались как гирлянды. Так появились "Россини", "Беллини", "Брависсимо" и "О, Моцарт! Моцарт...": по всему чувствовалось, что маэстро предпочитает попеть в свое удовольствие, а необходимость строить и увязывать друг с другом музыкальную и театральную партитуры его тяготит. Будь его воля, он бы создал "театр бельканто" и упивался бы красотой звучания, отрешившись от всего прочего. Вероятно, оперный идеал позапрошлого столетия, когда в театре царили примадонны-сопрано и тенора-премьеры, был ему особенно мил. Про оперных режиссеров в те годы никто не слыхивал, а дирижеры считали за честь аккомпанировать певцам.
Новый спектакль "Мария Каллас" вполне вписывается в принятую Евгением Колобовым идеологию. "Трагико-комико-историко-пасторальные" эпизоды следуют друг за другом на фоне экрана, где мелькают кадры то с портретом великой Каллас, то с изображением кораблекрушения, пожара и египетских гробниц. В первом отделении величественная музыка уступает место комической и завершается мощной лирической нотой - сценой из "Богемы". Все второе отделение наполнено религиозно-возвышенным чувством с двумя центральными хитами - арией Нормы и арией Тоски. Два паяца и хор, одетый в венецианском стиле, являют собою фон для солисток-сопрано, демонстрирующих свое искусство публике. Сшить в единое полотно фрагменты из разных опер режиссеру Ивану Фадееву никак не удается: о логике и развитии действия публику призывают забыть, отдавшись вокальному гурманству и пиршеству слуха.
Но не случилось. Лишь немногие солисты исполнили возложенную на них миссию. Среди них очаровательная Наталья Бороздина, свежо и искренне исполнившая Мими, и Татьяна Печникова, которая предельно аккуратно и без нажимов провела арию Нормы. Блеснул арией Макдуфа тенор Роман Шулаков, а все прочие с треском провалились. Вернее, не они, а политика "Новой оперы" со ставкой на редкую в нынешней России культуру пения и вокальные красоты. Концерт требует именно этого; в отличие от спектакля, который может опереться на драму, на сценографию, на режиссуру и игру актеров. Концерт гол как сокол. Пой - или уйди с позором. Премьера "Марии Каллас" показала, что провал очередной концертной постановки был неизбежен: курс Евгения Колобова на итальянизацию репертуара и исполнительской манеры оказался вокально не обеспечен. Вероятно, чувствуя слабости своей идеологии, маэстро в последние годы практически отошел от дел; в это время успехи театра были связаны не с блеском вокала, а с "Гамлетом" и "Снегурочкой", где главную роль играл режиссер Валерий Раку.
Похоже, "Новой опере" придется избавляться от обесценившихся акций Евгения Колобова - московский муниципальный театр не может в одночасье встать вровень с Ла Скала и "задать жару" с помощью головокружительных рулад. Исполнять их некому. Сегодня театру нужны идеи, компас, направление движения. У театра есть все для будущего подъема: ряд перспективных солистов, дирижер Дмитрий Волосников, обладающий большим вкусом и культурой, коллектив опытных профессионалов - режиссеров, хормейстеров, концертмейстеров и многих прочих. Но, увы, место лидера, место Евгения Колобова на сегодня свободно. Оно, конечно, свято, но занять его придется. Спорить с народной мудростью в этом единственном случае нет никаких разумных причин.
Sofya ( sofya@rbcmail.ru ) [ 23.11.03 18:07 ]
Очень жаль, что госпожа Кирнарская - только музыкальный критик. Из-за этого мир лишился таких статей как, например, "Дефолт Станиславского" или "Дефолт Вахтангова". Ведь всем известно, что антреприза - экономиически более выгодное предприятие, чем стационарный репертуарный театр, и, стало быть, согласно экономической логике автора статьи МХАТу и театру им. Вахтангова необходимо срочно "...избавляться от обесценившихся акций" их основателей и двигаться в коммерчески более перспективном направлении.
И еше более очевидно, следуя логике госпожи Кирнарской, что Факультету музыкального менеджмента Академии музыки им. Гнесиных необходимо срочно избавляться от "обесценившихся акций" декана факультета госпожи Кирнарской.
Во-первых, в среде професиональных менджеров в области искусства уже давно считается дурным тоном оценивать творчество в экономических терминах (подобная тенденция наблюдалась на западе в 70-80 годах).
Во вторых, уже давно считается дурным тоном публикавать не соответствующие действительности данные. Достаточно прочесть любое интервью маэстро Колобова для того, чтобы узнать, что он считал голос певца одним из инструментов оркестра; что он был противником отношения к певицам как к примадоннам (именно поэтому в театре существует практика, когда певица, выступающая в партии Татьяны, в другом спектакле поет второстепенную партию Аннины). Более того, именно маэстро Колобов умел как никто другой "строить и увязывать музыкальную и театральную партитуры" (Госпоже Кирнарской было достаточно побывать на таких знаменитых спектаклях "Новой Оперы", как "Евгений Онегин", "О Моцарт! Моцарт...", "Травиата" и пр., и не судить о стиле маэстро Колобова по спектаклям - концертам!!!)
Уже давно на страницах российской прессы царствуют заказные материалы. К счастью, данная статья к ним не относится. Подобное осквернение памяти недавно ушедшего от нас музыканта не выгодно ни конкурентам "Новой Оперы", ни самому театру, получившему лестную оценку госпожи Кирнарской (оказывается, для подъема театра, созданного Евгением Колобовым, была необходима смерть его основателя, и теперь "Новая Опера" сможет, наконец, нормально функционировать).
Данная статья выгодна, пожалуй, лишь самой госпоже Кирнарской для того, чтобы все подумали, как в известной басне Крылова, "как она сильна".
В одном госпожа Кирнарская может не сомневаться: ее имя навсегда будет вписано в анналы российской критики где-нибудь подле Жданова с его знаменитым докладом об Ахматовой и Зощенко, и данная статья через несколько лет будет изучаться студентами того же факультета музыкального менеджмента с нескрываемым презрением.
Софья Аверченкова
sofya@rbcmail.ru
