RSS лента

Беназир

«Жизнь, в которой есть Бах, благословенна». Вера Августовна Лотар-Шевченко (25.06.12)

Рейтинг: 5.00. Голосов: 1.
              

Комментарии

  1. Аватар для avg
    Вот та статья из "Комсомольской правды", с которой началась известность В. Лотар-Шевченко в нашей стране. Из нее многое позаимствовала З. Ерошок.
    По техническим причинам пришлось разбить текст на две части.

    *****************************


    <Комсомольская правда>, 19 декабря 1965 г.

    П И А Н И С Т К А

    Я ПРИЕХАЛ в Барнаул в ночь на воскресенье и утром пошел побродить по городу. Афиша: в доме политпросвещения сегодня концерт солистки Алтайской филармонии... Не буду пока называть имени. Оно ничего не сказало мне. В программе - Сезар Франк, Равель и двадцать четыре прелюдии Клода Дебюсси. Трудная, редкая программа... Редчайшая. Я подивился мужеству Алтайской филармонии - кому из пианистов под силу такой концерт? - купил билет и с любопытством стал ждать вечера.
    Нас было в зале 53 человека. Я посчитал. А зал большой, на пятьсот мест. Перед началом концерта ведущий попросил слушателей сесть поближе и сказал несколько слов о музыке французских импрессионистов. Потом вышла пианистка. Высокая, немолодая женщина. Коротко подстриженные рыжие волосы, решительные движения, какие бывают у опытных женщин-врачей. Она посмотрела в пустой зал с добродушной грустью, даже чуть виновато, потом также смущенно сменила качавшийся стул и стала играть.
    Три раза в жизни испытал я фантастическое ощущение, будто я впервые слышу фортепьянную музыку, а все, что было до того, - не музыка. Первый раз - на концерте Святослава Рихтера. Второй раз - когда услышал запись бетховенской <Авроры> в исполнении Артура Шнабеля. И третий раз - здесь, в Барнауле. Я не хочу сопоставлять имена, я говорю только о своем ощущений.
    Она не отдавалась музыке. Она была над нею, выше нее. Она играла , быть может, самую изысканную и поэтическую музыку на свете. "Лодка среди океана", "Долина звонов", "Печальные птицы", "Игра воды". Это Равель. "Следы на снегу", "Затонувший собор"*, "Девушка с волосами цвета льна". Это Дебюсси. И, сохраняя изысканность и поэтичность, пианистка в то же время была строга, даже холодновата. Нет, это вовсе не походило на демонстрацию музыки, как могут понять меня, это была сама музыка. Но своей отрешенностью, <отодвинутостью> артистка раскрывала самый современный образ музыкального мышления. Она отделилась от той опасной грани, за которой чувство переходит в сентиментальность, красота - в красивость, и ни разу, нигде, ни в одной фразе эту грань не переступила, достигая, однако, высшего накала чувства и показывая красоту у самого ее предела. Такое доступно только большим артистам.
    Признаюсь, я не верил себе. Я думал о том, что вот я приехал в далекий городов праздничный день, и город, отчего-то сразу понравился мне, приглянулся, и вот это доброе настроение размягчило, и теперь мне все кажется необыкновенным и поэтичным:
    Я не знал в тот вечер - конечно, невежество! - что судьба привела меня на концерт пианистки, чьей игрой наслаждался весь мир - Париж, Нью-Йорк, Сан-Франциско, Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айрес, Гавана, Вена, Рим, Берлин, Брюссель...
    НЕТ, НЕ О СУДЬБЕ этой женщины хотелось бы мне рассказать, а о ее таланте. Точнее, о трех ее талантах, которые, если они кому-нибудь отпущены в совокупности, делают человека и его жизнь значительными, какая бы доля ни выпала ему. Талант здоровья, талант характера и творческий талант.
    Отец Веры был физиком, математиком, астрономом. Профессор в Сорбонне, потом в Туринском университете. Мать, испанка, совмещала преподавание литературы в Сорбонне с обязанностями светской женщины. Девчонка была предоставлена чопорной английской гувернантке, а вернее - сама себе. Учили ее и музыке, но случайные преподаватели. Необходимая часть великосветского воспитания, и не больше. Девчонка жила в вилле на берегу Средиземного моря, в Ницце, и убегала с уроков в лицее на утренние симфонические концерта, которые ежедневно давались в одном из казино. Дирижер-итальянец однажды удивился: к нему подошла девочка и сказала, что хотела бы сыграть с оркестром концерт Моцарта. Дирижер рассмеялся.
    Однако вскоре такой концерт был объявлен. Партию фортепьяно исполняла двенадцатилетняя Вера Лотар. В пятнадцать лет - это было в 1925 году - она с золотой медалью окончила Парижскую консерваторию. Ее учителем был выдающийся пианист Альфред Корто.
    Начались бесчисленные гастроли. Импресарио подавали ее как вундеркинда. Она выступала в детском платьице, с бантиком на голове. Но пришел день - девочка сорвала бантик, бросила гастроли и поехала учиться музыке в Вену. Здесь ее учителя сразу заметили, что у девушки испорченный вкус, что она играет на публику.
    Ее посадили за Мопарта и Баха. Молодым музыкантам Моцарт кажется слишком легким, все хотят играть Листа, хотят виртуозной музыки. На самом деле, труднее всего играть "простого" Моцарта. Вера вскоре это поняла. Здесь, в Вене, у строгих и талантливых учителей пришло к ней то необходимое для артиста равновесие, которое и называют зрелостью. Теперь она гастролировала уже не как вундеркинд, а как талантливая пианистка отличной школы. Дважды пришлось ей играть концерты Бетховена в миланской "Ла Скала" с Артуро Тосканини.
    - Это такой дирижер! Жестов никаких, а все к нему притягивается. Магнетизм! играть с ним было страшно. Уй! Весь оркестр дрожал, Я не знаю, как я играла. Это только в молодости можно было решиться играть с Тосканини.
    У молодой женщины было все. Дарование. Школа. Богатство. Слава. Но еще у нее был беспокойный характер.
    Ей не нравился мир, в котором она жила, "хорошее общество" , в котором воспитывалась. Убеждений не было никаких - просто думала, что все надо перемешать.
    Бабушка возмущалась: "Вот что значит воспитывать без религии!"
    Ей не нравился мир, в котором она жила, хотя ей самой он дал больше, чем кому бы то ни было еще. Неблагодарность? Нет, независимость. В одних и тех же условиях иные люди живут приниженно, другие - гордо. Одним людям их положение кажется верхом свободы, другие точно такую же ситуацию воспринимают, как несчастье.
    Замуж Вера Августовна вышла неудачно. Он был врач и музыкант. Хороший врач и неважный музыкант. Его раздражало не то, что жена играет. Его сердило, как она играет. Он критиковал каждое ее выступление, и она не могла играть, если видела в зале мужа. Вера сбежала из дому и вскоре вышла замуж за русского инженера-акустика Владимира Яковлевича Шевченко. Его отец эмигрировал из России после 1905 года. В 1917 году он вернулся на Родину, а сына оставил во Франции продолжать образование. Владимир Яковлевич был коммунистом. Он мечтал уехать в свою страну.
    Незадолго до войны Владимир Яковлевич Шевченко и Вера Августовна Лотар-Шевченко добились, наконец, советских паспортов и приехали в Советский Союз. Первое время было трудно. К ним относились с подозрением. К тому времени, когда Вера Августовна получила возможность дать концерт в Ленинграде, ей не в чем было выступать - все было распродано. Платье для концерта достали в музкомедии из костюмов к "Веселой вдове". Но первое же выступление все поставило на свое место. Они получили квартиру, работу, они были обеспечены и счастливы. Потом началась война. Мужа арестовали. Вера Августовна побежала хлопотать за него. Чуть позже пришлось уехать в отдаленные места и ей...
    ВОСЕМЬ лет пианистка не подходила к роялю. Каждый вечер, укладываясь спать, она устраивала концерт для самой себя. Лежа, закрыв глаза, ноту за нотой мысленно проигрывала она все сонаты Бетховена, фуги Баха, прелюдии Шопена - репертуар ее был безграничен и память, казалось, тоже.
    Наступил день освобождения. В телогрейке, в платочке пришла она к директору музыкальной школы в Нижнем Тагиле и сказала, что она окончила Парижскую консерваторию, что выступала в разных странах мира, а сейчас просит одного - пустой класс с роялем, где она могла бы запереться на час...
    Ее приняли за сумасшедшую, но она просила немногого, и ей дали этот класс.

    _____________________
    * Здесь в газете было напечатано "Затонувший забор".
    Обновлено 26.06.2012 в 00:24 avg
  2. Аватар для avg
    Она вошла в пустую комнату, повернула ключ в замке и стояла, прижавшись спиной к двери. Перед нею был рояль. Впервые в жизни почувствовала она страх. Она не могла дотронуться до клавишей. Пересилила себя...
    И случилось чудо. Пальцы пианиста деревенеют, если он не играет несколько дней, даже один день. Она стала играть. Сразу. В том самом пустом классе. Играть бурно, подряд, обрывая себя, потому что ей казалось, что вот Шопена она сможет играть, а Баха не сможет, Баха играет, а Бетховена не сможет... Она прерывала одну пьесу, чтобы начать другую, более трудную и еще более трудную. И у нее получалось. Получалось. Получалось...
    Педагоги музыкальной школы собрались под дверями:
    - Кто это играет?
    Через два часа они постучались, вошли и слушали ее, обступив рояль, слушали, слушали...
    Как это назвать - чудо? Пусть будет чудо. Но Вера Августовна говорит, что это было именно так: просто она села за рояль и стала играть, словно не было восьмилетнего перерыва.
    - Уй, даже смешно. Разве музыка здесь? - она показывает
    на руки. - Музыка здесь! - она прикасается к голове.
    Она играла сначала в Нижнем Тагиле, потом в Свердловске, теперь в Барнауле. В шестидесятом году состоялся ее первый концерт в Москве, в Октябрьском зале Дома союзов. Хотя имени пианистки никто не знал, зал был полон - привлекла программа. С тех пор она выступает в Москве ежегодно, и каждый раз с огромным успехом. Профессор М. Юдина, известная строгостью вкуса и суждений, писала после одного из ее концертов: "Выдающаяся пианистка... Истинный художник... Яркая индивидуальность исполнительницы - ищущая, мятежная и волевая". Ей подвластна <виртуозность - техническая свобода и звуковое богатство "Московская правда" писала: "Содержательно и поэтически взволнованно интерпретирует Лотар-Шевченко Сонату Листа... Виртуозное техническое совершенство..."
    На 29 января будущего года назначен ее первый концерт в Ленинграде - в городе, который ей предстоит завоевать во в второй раз...
    НО ЭТО все история. Я сижу в маленькой квартирке на Социалистической улице. Скромная кроватка, покрытая пледом. Плохонькое филармоническое фортепьяно. И женщина - простая, добродушная, немного рассеянная, с крепкими руками и хитроватой улыбкой. Она одинока. Родной ее сын и один из приемных сыновей погибли в Ленинграде в блокаду. Второго приемного сына она нашла много лет спустя после войны. Случайно. Он живет в Москве.
    Я откладываю в сторону блокнот и карандаш и, понимая всю бестактность вопроса, спрашиваю, помнит ли она о своем давнем зарубежном прошлом, не сожалеет ли о нем?
    Она искренне не понимает меня.
    - Та жизнь - другая, - объясняет Вера Августовна. - Ее нет. Меня спрашивают иногда, а не хотела бы я вернуться? Ну, туда... Конечно, нет, это же смешно! Я ушла из того мира, он мне не нравился и сейчас не нравится. Вы думаете, меня ждала слава? Уй, там артиста быстро возносят и быстро забывают.
    Есть люди, живущие воспоминаниями. Есть люди, живущие надеждами. И есть люди, которые живут в сегодняшнем дне, такой ли этот день, сякой ли, но у него то неоспоримое преимущество, что он - сегодняшний. Не память и не иечта, а реальность. Высокий признак истинного жизнелюбия - любить сегодняшний день!
    - У меня - здоровье, знаете? Я плаваю лучше, чем хожу. Утром сорок минут гимнастикой занимаюсь. Очень трудная гимнастика. Надо ведь сохранять себя. Я не знаю, что значит уставать. Вчера дала концерт: сто тридцать страниц Дебюсси! А сегодня о новом думаю... Кипит дело! - она доверчиво улыбается, и мне кажется, что ей и двадцать лет, и тысяча сразу.
    Она никогда не преподавала музыку - некогда. Она играет. Баха, Бетховена, Шопена, Листа, Рубинштейна, Скрябина, Рахманинова, Равеля, Прокофьева, Шостаковича... Пианист должен играть, человек должен работать, и причем тут судьба!
    Она играет многих композиторов, но истинная ее любовь - Бетховен. Мощь. Жизнерадостность. Сила. Она с большим уважением говорит об игре Нейгауза, Рихтера, Софроницкого, Юдиной. Но многие пианисты ей не нравятся.
    - Сейчас почему-то в моде гладкое и ровное исполнение.
    А мне хочется, чтобы голоса и мелодии звучали ярко, рельефно. Мне говорят: <Мы этого голоса в этюде Шопена не слышали>. Но он есть, Шопен его писал! Пианист - умирающий лебедь. Хм! Энергия!
    ...Уходил я поздно, но уже внизу, в подъезде, было слышно: Вера Августовна села за фортепьяно.
    И только странной нераспорядительностью товарищей из Министерства культуры можно объяснить то, что игру Веры Августовны не часто услышишь в главных концертных залах страны, что до сих пор нет пластинок с ее записями> А пока что я мечтаю об одном: хорошо бы в "Комсомольской правде" под рубрикой "По следам наших выступлений" увидеть заметочку, в которой было бы сказано, что в Барнауле состоялся очередной концерт пианистки Веры Лотар-Шевченко и что зал был переполнен...

    С. СОЛОВЕЙЧИК.
    (Наш корр.)
    Барнаул.

Трекбэков

Яндекс.Метрика Rambler's Top100