RSS лента

tenzing

Эротические истории от Болвана ч. 1

Оценить эту запись
              
Чтоб руку к ней простерть

С четвёртого курса у нас начиналось акушерство, и с воспитательной целью (плохая успеваемость, множественные пропуски лекций, злоупотребления напитками в общежитии и развратное поведение в оном же) наш 2-й лечебный факультет направили на кафедру акушерства и гинекологии №5 к знаменитому профессору, Заслуженному врачу СССР, широко известному в узких кругах акушеру-гинекологу Василию Игнатьевичу Голь-Перекатных. Профессор Голь-Перекатных прослыл местным деспотом не только в отношении студентов, но и своих сотрудников – он мог обозвать неприличными словами любого из своих ассистентов, и поговаривали, что все его сотрудницы в бытность аспирантками проходили через альков Василия Игнатьевича (когда все участники сего действа были помоложе, поактивнее и/или попривлекательнее). А студенческими слухами пугали наших девчонок – мол, не будешь успевать по акушерству, – Заслуженный Врач поимеет прямо в кресле – так сказать, гинекология в действии. Первое занятие на тему «Клиническая анатомия женского таза» было довольно унылым – к нам притащилась дама в состоянии глубокой менопаузы с дикой причёской и дикой покраской. Звали явно бывшую пассию Заслуженного – Людмилой Кондратьевной. Она провела с нами предупредительную воспитательную работу, выдала список литературы и куда-то повеялась, приказав сидеть тихо. Дальнейшие занятия на темы «Сомнительные, вероятные и достоверные признаки беременности» и «Методы обследования беременных и рожениц» ничем интересным не отличались. Мы смотрели беременных и один раз были на родах. На акушерство было решено забить.
Совсем другое дело началось, когда нам внезапно поменяли преподавателя на интереснейшей теме «Роды физиологические в заднем виде затылочного предлежания». Это была красивая молодая тётка по имени Татьяна Викторовна. Новенькая, хоть и была очень строгой и требовательной, проводила интереснейшие дискуссии, подробно разбирала каждую роженицу, а наш самый активный мальчик Иван Дышло впервые самостоятельно принял роды в том самом заднем виде затылочного. Наконец наступила тема «Акушерские щипцы и вакуум-экстракция плода», и Татьяна Викторовна предупредила тщательно подготовиться по знаменитому «Руководству…» Малиновского. Эту книгу трудно было достать в библиотеке, и я решил проигнорировать предупреждение и почитать унылый учебник Бодяжиной.
На занятии Татьяна Викторовна внезапно вызвала меня.
- Волков! – сказала она. – Три «тройных» правила при наложении акушерских щипцов!
- Ээээ… Щипцы должны быть направлены на носки акушера…, - начал я из того, что слышал краем уха.
- Чего касается это правило?
- Последовательности тракций… ээээ… относительно плоскостей таза.
- Следовательно, какое по счёту это «тройное» правило?
- Третье…
- Ну и … логично называть его вначале?
- Нет.
- Назовите первое правило.
- Щипцы вводятся…
Мне начали подсказывать: «Левая ложка…»
- Тихо! – закричала Татьяна Викторовна. – Сейчас «два» ему поставлю.
Все притихли.
- Чего касается первое «тройное» правило?
- Последовательности введения ложек щипцов…
- Ну и - ?
- Левая ложка вводится…
Татьяна Викторовна грозно поглядывала на меня. Эх, до чего же она была красива! Мне вдруг показалось, что я к ней подхожу на вечеринке, предлагая выпить. На лице расплылась глупая улыбка.
- Я жду, Волков.
Я молчал.
- Пожалуй, Вы не готовы сегодня, - заключила она, нарисовав в журнале «двойку». – Все идём в родильное!
Мы засобирались и вышли из учебной комнаты. Я выходил последним, а Татьяна шастала в ящиках стола, доставая ключи. Разозлившись на неё и не глядя назад, я сильно толкнул дверь за собой.
- Ай!! – услышал я сзади после приглушённого удара. Татьяна остановилась в дверях, ухватившись за лоб.
- О Боже, Татьяна Викторовна, простите меня!! – я закричал.
- Ничего страшного. Я сама не гляжу, куда иду.
- Блин…, – успел сказать я. В комнате находился то ли графин, то ли кувшин, который я быстро налил водой из крана и поднёс к её лбу. Татьяна совершенно на меня не смотрела, уставилась куда-то в пол, но прислонилась головой к холодному сосуду. Я смотрел на ресницы, довольно интенсивно накрашенные брасматиком (тушью), на лоб, где должна была возникнуть шишка. Так захотелось этому воспрепятствовать, что я дотронулся губами до её лба.
- Что Вы… - она чуть оттолкнула меня.
Все одногруппники были уже на пути к родзалу. Мы остались одни в маленьком простенке. Она подняла глаза, губы… лицо направила ко мне. Я начал всё осторожно. Всегда, когда целуешься с девушкой, ощущаешь чудо прикосновения её языка. Язык, нёбо и тут же, в пяти сантиметрах, головной мозг, куда врывается этот гейзер. Совершенно не помню, где были мои руки, - кажется, где-то у неё на пояснице, а её – стали меня отстранять, вначале осторожно, но потом всё настойчивее. Мы разорвались, чудо соединения окончилось.
- Идём….те, - сказала она. Мне почему-то казалось, что совершенно бесформенный хирургический костюм, скрывающий все женские прелести, сидел на ней особенно ладно. Туфельки на ровном ходу

Отправить "Эротические истории от Болвана ч. 1" в Google Отправить "Эротические истории от Болвана ч. 1" в Facebook Отправить "Эротические истории от Болвана ч. 1" в Twitter Отправить "Эротические истории от Болвана ч. 1" в del.icio.us Отправить "Эротические истории от Болвана ч. 1" в Digg Отправить "Эротические истории от Болвана ч. 1" в StumbleUpon

Обновлено 01.05.2021 в 22:02 tenzing

Категории
Без категории

Комментарии

  1. Аватар для tenzing
    Туфельки на ровном ходу, красивые ухоженные руки без лака и колец – куда они, если постоянно… смотришь женщин, в общем. .
    В родзале №1 рожала какая-то девушка, на которой Ваня Дышло должен был в очередной раз показать моменты акушерской защиты промежности. Татьяна Викторовна начала сразу с места в карьер, стараясь не придавать значения произошедшему. Потом зашли в ординаторскую, где почему-то стоял муляж таза – совершенно не к месту, и заставили меня показать в деталях три «тройных» правила, хотя у меня стояла уже двойка. Дав задание по следующей, ещё более интересной теме «Неправильные положения и предлежания плода», Таня удалилась. Музыкой звучали слова «Приём Морисо – Левре – Ля Шапель» и «Файт – Смелли». Интересно, если бы Таня жила во Франции, у неё бы определённо была фамилия Морисо, Левре или Ля Шапель?... А в Англии – Файт или Смелли?... Конечно, да. А так, тут, у нас – Калмыкова….
    Я был пьян её фамилией, возрастом, чёрными деревьями наступающего осеннего вечера, Днём Комсомола. Довольно поздно вышел из раздевалки, да и из самого здания роддома. А она, наверное, сидит в своём кабинете, который же – и учебная комната – и что? Растирает лоб водкой? Или растирает водкой, но не лоб?.... . Там темно, наверное. Я вдруг представил её без одежды и временно встал у большого осокоря. Что она должна была делать сейчас? Конечно, бежать вниз с горки, на которой расположен роддом…
    - Добрый вечер…
    Я предложил ей свою руку, она ухватилась за локтевой сгиб довольно уверенно, даже чуть навалилась на меня.
    - Давайте поймаем такси?...
    - Да не нужно. Я люблю общественный транспорт. Вы помните, что сегодня День Комсомола?
    - Конечно…
    - Вот, давайте поедем в какое-нибудь кафе.
    - Я знаю хорошее. Это на улице Склерофимовича.
    - Вот и отлично.
    Внезапно подошёл троллейбус №22 и повёз нас на Сливки – старинный район города N. В ту вечернюю пору этот борт был на удивление безлюдным. Мы уселись на двойных сиденьях друг напротив друга. Всё складывалось чудесно в тот вечер.
    - Вы бывали за границей?
    - Да, мы компанией в прошлом году ездили на микроавтобусе в Германию. А потом – кто куда. Я был в Дании и Нидерландах.
    Татьяна улыбнулась.
    - А я в основном бывала на конференциях. Ещё стажировалась в Вене, в Марбурге. Но до сих пор, к своему стыду, не была в Париже. Мечтаю. Это очень банально?
    - Нет, это замечательно, я думаю.
    Троллейбус приехал на улицу Плефанова, и мы покинули его гостеприимный борт. Дальше уже держались за руки, кисть в кисть. Перед кафе со странным названием «Укрытие» тусовалась некая молодёжь. Парочки целовались.
    - Я здесь никогда не была…
    - Я думаю, Вам понравится!
    Музыка звучала то громче, то тише. Разговаривать было можно. Таня заказала коктейль со странным названием «Слух Бетховена», я – портер. По потолку заведения периодически летала тарелка. Тане становилось всё веселее, мы вышли снова на ул. Склерофимовича и продвинулись к смотровой площадке над крутым берегом реки Борис. Целовались.
    - Послушай…те, поедемте ко мне! – предложил я.
    - Нет, лучше уж ко мне! – Таня рассмеялась.
    Побежали в метро и проехали одну остановку. Таня жила на улице Гриневицкого.
    Хоть время было уже позднее, в метро набежала куча народу, и мы ехали в довольно набитом вагоне. Татьяна была несколько смущена и, казалось, в сожалениях о содеянном и, тем более, в сожалениях о том, что содеять ещё предстоит. Сожалеть ей, как я узнал впоследствии, было о чём. Но в тот вечер ни о чём таком думать не хотелось, хотелось петь песню Пиаф «Я не жалею ни о чём».
    Квартира оказалась не очень большой. В первую очередь Таня скинула плащ, но осталась в маленьких красивых ботиночках. Налила мне маленькую рюмку коньяку, но я пить не стал. Под её плащом оказалось теплое осеннее платье, которое нужно было расстегнуть традиционно молнией на спине. К счастью, Таня не стала снимать платье через голову, а сдёрнула рукава, опустила платье вниз и вышла из него, как Афродита из морской пены. Дальше – комбинашка… Комната освещалась неярким светом из прихожей. Почему всё было так волшебно? Грудь… нужно было в первую очередь поцеловать грудь. Золотая цепочка между двух яблочек, и вот на ней обручальное колечко… Вот такие дела. Таня подсказала, что делать дальше, почему не следует обращать внимание на такие мелочи. Вот её губы снова у моих, она притягивает к себе мою руку, та ложится на грудь. Вторая гладит по спинке, не знаю, что делать с губами, тут и грудь (вторая), и шея, и губы снова… Таня улеглась на диван уже полностью без ничего. Мне было вручено средство индивидуальной защиты. Я дальше целую живот и подбираюсь к местечкам. Таня отстранила меня: «Это потОм!»…. Я вошёл. Было очень приятно, но немного долго, как на мой вкус. Сказывалось романтическое настроение…
    Дальше настали «восторги», как писал А.С.Пушкин. Я ещё оставался в ней некоторое время, но очень не хотелось навалиться на неё всем весом. Разъединились. Таня лежала на мне, гладила лицо, грудь, живот. Я закрыл глаза, а ей, видимо, показалось, что я сейчас засну. «Ну а сделать девушке приятно?» - «Минуточку…» Я скользнул рукой в местечки, Таня вздрогнула. «Более нежно…» . Я придвинулся ближе и приготовил язык….
    «Не разгуливай так сильно……» – Я сконцентрировался. «Теперь немного грубее, по-мужски….» – Вскоре Таня уже не могла давать инструкции, поскольку потонула в ощущениях. Несколько резких рывков, она лежит в беспамятстве, счастливая, там светит одинокая лампочка Ильича, она пальцами запуталась в моей голове. – Болтаем…
    Обновлено 01.05.2021 в 22:03 tenzing
  2. Аватар для tenzing
    В Рощу-Озёрную, маленький потерянный пригород города N, ходил трамвай под счастливым номером 17. Две медовые недели быстро пролетели с приездом Таниного мужа, встречаться приходилось реже и более тайно. Таня чаще стала плакать, чем повергала меня в полную фрустрацию. Такая сильная и сконцентрированная в работе, она безоглядно превращалась в слабую, грустную девушку, когда удавалось раз в неделю встретиться наедине. Всё, что угодно, могло вызвать слёзы – такие моментальные и такие долгие вечера последней осени, маленькое, завешенное голыми ветками ясеня, окошко пансионата «для членов партии и их семей», огни пробирающегося сквозь деревья трамвая №17, даже не гремящего в своём испуге, медленно катящегося к кольцу конца, одинокая кошка на остановке, шарахнувшаяся от попытки отдать ей последнее кольцо колбасы… Дневные встречи по субботам, ближняя конечная трамвая на площади Кибальчича, габаритные его огни в сумраке короткого осеннего дня. Мы жмемся к телу трамвая, несмотря на звонки уже узнающей нас водительницы с редким именем Лина, случайный дедушка снимает нас на «Зенит-TTL», Таня берёт из дому «Стихотворения Афанасия Фета», дореволюционное издание, мы сидим на задней трёшке сидений и в обнимку читаем… «Опора где, чтоб руки к ней простерть…» - «А где опора, Таня?» - спрашиваю я. – «Где-то внутри. У меня так. Иногда пошатывается, но иначе нельзя. Не снаружи. Для меня так».
    В постели по-разному, но так не хочется, чтобы прекрасный день оканчивался слезами. Таня не хочет уходить. Я часто довожу её до роддома, она садится в тот, тоже счастливый, троллейбус № 22, и едет домой. Во вторник – занятие. Прожить три дня и мне, и ей.
  3. Аватар для шерлок


    50 оттенков бурмалинового)
  4. Аватар для шерлок
    "Peshi ischo" (c)
  5. Аватар для tenzing
    Зима настала точно по календарю. Тридцатого ноября уже был редкий дубарь, а первого декабря летала снежная крошка. С приходом зимы Танины слёзы прекратились. После "плотских утех" она улеглась на меня и завела интересный разговор:
    - Где работает твой отец?
    - В Институте бетона имени Евгения Османовича Бетона.
    - Очень хорошо. Ты бы не мог помочь мне отправить электронное письмо?
    - Без проблем!
    - Спасибо....
    - Ты едешь на конференцию?
    - Да, в Париж. "Женский таз: горизонты и перспективы".
    - Счастливая....
    - Давно мечтала. Помнишь, мы говорили об этом?
    - Да. Попрошу отца выписать нам пропуски.
  6. Аватар для tenzing
    В назначенное время мы подтянулись к Институту бетона имени академика Е.О. Бетона. У турникета сидела консьержка по имени Вероника.
    - Вероника, здравствуйте! Два пропуска выписали.
    - Фамилии!
    - Калмыкова, Волков.
    Вероника выдала карточки, которые почему-то были розовыми. Нажала педаль, которая освободила турникет. Мы попали внутрь.
    Я обожал Институт бетона имени Е.О. Бетона с детства. Новое здание построили в семидесятые годы, обшили зелёными панелями, установили металлические окна и французские лифты. Помню, как отец защищался, как получил старшего научного, как IBM PC 286 сменил 386, 486.... Как я игрался в SimCity - строил города. Бесшумный лифт быстро довёз нас на седьмой этаж.
    В комнате с отцом сидела молодая докторица наук по имени Алла и неостепенённый дедушка Пётр Петрович, который, тем не менее, был одним из лучших специалистов по бетону.
    - Здравствуйте, Дмитрий Дмитриевич! - Татьяна поздоровалась с отцом.
    - Привет, папа!
    - Здрасьте-здрасьте, дети.... - отец не знал подробностей семейной жизни Татьяны и полагал, что мы встречаемся как пара и, возможно, скоро поженимся.
    Компьютер был включён. Я запустил Outlook и уступил место Тане. Она быстро набрала по-французски информацию о себе и просьбу выслать приглашение.
    - А какая тема конференции? - спросил отец.
    Таня ответила.
    - Ага, замечательно! У нас Дима Седых занимается биобетоном и тоже планировал ехать. А какой язык конференции?
    - Английский.... - сказала Таня. - Я его, к сожалению, плохо знаю.
    - Так берите Виталика, - отец указал на меня, - он хорошо знает.
    Танины глаза заблестели.
    - Есть такая возможность?
    - Почему нет? О финансах не беспокойтесь. Оформим за счёт института.
    - Вот это да! Спасибо огромное!
    - Париж - это святое, - сказал отец, - тем более, для влюблённых.
    Таня покраснела, на глаза навернулись слёзы.
    - Всё будет хорошо, - отец обнял Таню, - привезёте мне круассаны и сыр с плесенью.
    - С зелёной плесенью? - Таня улыбнулась.
    - Да. Что-то вроде дор блю.
    - Обязательно!
  7. Аватар для tenzing
    ....
    На самом деле Таня оказалась неким "квартирным магнатом" города N (это шутка, конечно). Квартира на ул. Гриневицкого, где в первый раз случилось соитие, принадлежала её подруге, которая на тот момент была в отъезде. С мужем же и детьми Таня жила на Площади Пяти Ветров, где, как ни удивительно, жил и я... По диагонали - её панельная 22-этажка по проспекту Мариенгофа, 3, где жила она, конечно, на 22-м этаже с шикарным видом на реку Борис и Вантовый мост; а мой дом смотрел в основном на электростанцию и её трубу, и только из кухни можно было тайком взглянуть на пл. 5 Ветров и её дом... В её настоящей квартире я побывал гораздо позже, о чём и расскажу далее.

Трекбэков

Яндекс.Метрика Rambler's Top100