Премьера "Тайного брака" в Днепропетровской опере

[salezian]

Ура! Под закрытие своего тридцатого сезона, среди весьма среднего качества традиционных постановок Бизе, Верди, Пуччини и Чайковского, в Днепропетровской опере блеснул весьма искусно сделанный спектакль “Il Matrimonio segreto” Доменико Чимарозы. Редко исполняемая опера неаполитанского маэстро, оказалась на редкость хороша и свежа в днепропетровском прочтении. Блестящий и искрящийся весельем и остроумием буфф, хотя, увы, местами превращающийся в легкий кич, меня, откровенно говоря, сразил. Странно, но в середине первого акта оперы, у меня в голове стали роиться некоторые ассоциации с драматургией Вагнера. Известно, как немецкий мастер презирал «итальянщину», считая ее бессмысленной и не «соответствующей» «задаче» «театра вообще» каковым первоначально был оперный театр. Но великий автор «Кольца» мог бы поменять свое мнение, окажись он рядом с молодым украинским режиссером-постановщиком Алексеем Коломийцевым, превратившим классическую оперу-буфф Чимарозы в сверкающее смехом и весельем музыкально-драматическое действо.

Можно и нужно видеть актерское мастерство певцов. Воспитанные на итальянской и классической русской опере, большинство исполнителей, обладая добротным музыкальным даром и консерваторским образованием, часто забывают, что они не только певцы. Они, прежде всего артисты. Позднейший пласт оперной музыкальной литературы, начиная с «Бориса», требует недюжинной актерской игры. И молодой состав днепропетровской труппы подтвердил свое звание артистов в шедевре XVIII века. Факт небольшого количества персонажей оперы, подчеркивал это и давал каждому «развернуть» свое мастерство. Буффонада, сыгранная и спетая молодым певцом Сергеем Гавриловым, харАктерным басом в роли Джеронимо, была блестящей. Мимика, жесты – все обличало в молодом выпускнике Одесской консерватории недюжинный талант драматического артиста. Высоченный, худой, с безумным блеском в глазах, в нелепо-филетовом камзоле старик, готовый продать родных дочерей и сестру за графские деньги – он был весьма живым и современным персонажем, вызывавшем смех в зрительном зале уже одним своим появлением на заднем плане. Неплох был Граф Робинзон, партию которого спел Владимир Гудзь. Он был бы совсем хорош, если бы не явное «переигрывание». Но как он смотрелся в немой сцене первого действия при всеобщем «столбняке», овладевшем присутствующими на сцене! Кисть Графа трясется в приступе паркинсонизма при всеобщей статичности персонажей. Обаятельна и вместе с тем нелепа в своих любовных притязаниях к молодому мужу Каролины - Паолино, Фидальма (лауреат Национального конкурса украинской песни Зоя Каипова) - постоянно ею носимая под мышкой большая ваза отлично символизирует фарсовость ее образа.

Как часто бывает, «положительные герои» удались менее: небольшой, но милый и аккуратный тенор Александра Владимирова (Паолино) и Наталии Соловьевой (Каролина) лишь дополняли музыкальный фарс, хотя певица показала свои недюжинные артистические способности в необычно увиденной режиссером сцене обморока-сна второго действия. Здесь постановка, благодаря режиссуре, достигла некоего моцартовского «трагизма в комедии». Появляющиеся в видении героини, возникают в некоем кошмарном тумане сюрреалистические образы «негоциантов от любви» - Джеронимо, Графа Робинзона, Фидальмы и Лизетты, кружащих в страшном хороводе-удавке мечущейся от горя молодой женщины.

Любопытно оформление сцены: по рампе она ограничена с трех сторон и представляет собою небольшой экран черного цвета, в котором и происходит действо. Ярко белым светом выхватываются персонажи, одетые в карнавально-разноцветные костюмы: буйство красок жизни, персонажей, на фоне бело-черного равнодушному ко всему мертвого материального мира.

На фоне весьма среднего по качеству оркестра под управлением главного дирижера театра заслуженного деятеля искусств Украины Владимира Гаркуши своеобразно вклиниваются в действие фонограммы, усиливающие эффект происходящего на сцене. Здесь, конечно, можно поспорить: допустимо ли это. Например, появление Графа Робинзона в первом действии предварено записью звука летящего вертолета и имитацией свиста падающего парашютиста… Смешно? Да. Но допустимо ли в прочтении классической партитуры? Думаю, что здесь однозначного ответа нет.

Несколько удивляет исполнение оперы на русском языке. Уж лет шесть-семь, как театр ставит постановки зарубежных композиторов на языке оригинала. Возвращение к советской традиции, явно портит впечатление. Опера – синтетический, но весьма тонкий вид искусства.

В общем, при всех недостатках и «непритертостях» постановки «Тайного брака» в Днепропетровской опере, она – явление в жизни украинского оперного театра, о котором, по крайней мере, хочется говорить. И делиться впечатлениями. Что я и сделал.

[Владимир Киев]

Мерси!

[Тимур]

...при всех недостатках и «непритертостях» постановки «Тайного брака» в Днепропетровской опере, она – явление в жизни украинского оперного театра, о котором, по крайней мере, хочется говорить. И делиться впечатлениями...

Испытал большую радость, прочитав отзыв о постановке некогда "гремевшего" в СССР оперного театра, и последние годы как бы канувшего в небытие. А появляющиеся редкие сообщения о скандальных постановках в Днепропетровском оперном (Пенкин - Ленский, Гвардцители - Кармен), вызывали в большей степени удивление, нежели желание посетить этот театр. Кстати, неоднократно приезжая в Днепропетровск, попасть в театр не мог - спектаклей не было. А тут такая обширная рецензия. Спасибо.

...

Несколько удивляет исполнение оперы на русском языке. Уж лет шесть-семь, как театр ставит постановки зарубежных композиторов на языке оригинала. Возвращение к советской традиции, явно портит впечатление...

Совместную радость с коллективом Днепропетровского оперного театра огорчает лишь одно. Неужели русский язык уж так сильно испортил впечатление от оперы?

[ира]

Спсаибо за чудесный рассказ. Очень радостно слышать такой отзыв об оперном спектакле. Приезли бы к нам, мы бы тоже порадовались.

[Greg]

[size=3][font=Times New Roman]
Несколько удивляет исполнение оперы на русском языке. Уж лет шесть-семь, как театр ставит постановки зарубежных композиторов на языке оригинала. Возвращение к советской традиции, явно портит впечатление. Опера – синтетический, но весьма тонкий вид искусства.

Вы, наверное, хорошо владеете итальянским языком?

[caspi]

Вы, наверное, хорошо владеете итальянским языком?

Дело не в дословном понимании происходящего, а в уважении к языку на котором написана опера в оригинале и на который рассчитана музыка. А чтобы понимать можно достать перевод.

Я уверен Ира со мной тоже согласится.

[Тимур]

Дело не в дословном понимании происходящего, а в уважении к языку на котором написана опера в оригинале и на который рассчитана музыка.

Спасибо за разъяснение. А то мне и в голову не приходило, что, исполняя партию индийского гостя в опере «Садко» на итальянском языке - Энрико Карузо, таким образом, выражал свое неуважение языку оригинала.

[caspi]

Спасибо за разъяснение. А то мне и в голову не приходило, что, исполняя партию индийского гостя в опере «Садко» на итальянском языке - Энрико Карузо, таким образом, выражал свое неуважение языку оригинала.

Дорогой Тимур,
Следует разделять пение опер в переводе для понимания слушателями и из-за языковых трудностей самих певцов. Моё разъяснение, получившее Ваш язвительный укус, относилось к первому случаю.
Я думаю Вы согласитесь со мной, что вокальные партии пишутся с учётом особенностей языка оригинального либретто. Видимо поэтому вокалисты проходят какой никакой курс итальянского (не native speakers). Надо отдать должное Италии в области оперного пения, тут я думаю Вы тоже согласитесь.
Конечно если бы и Карузо спел Индийского Гостя на русском, он бы выиграл ещё больше. Но ничего непростительного тут конечно нет.
Надеюсь стало яснее.

[Тимур]

...Надеюсь стало яснее.

Дорогой caspi! Поверьте, мне и изначально все было ясно. Сегодня посмотрел по TV каналу "Культура" фильм с участием Пьявко "Ты мой восторг, мое мученье..." Во время просмотра сам себя поймал на мысли, что как-то непривычно (а иногда коряво и даже откровенно раздражающе) слушаются партии Кармен и Хозе, Тоски и Каварадосси на русском. И не только потому, что "отвыкли". Нет, просто не всегда переводы бывают удачными. Одновременно вспомнил и тексты либретто отдельных произведений - например "Паяцы", "Вестсайдская история", так красиво и лирично звучащие на русском языке. Кроме того, в фильме звучали арии и песни на итальянском языке, однако произношение было просто ужасным. Так, что - из двух зол...

[Greg]

Дорогой Тимур,
Следует разделять пение опер в переводе для понимания слушателями и из-за языковых трудностей самих певцов. Моё разъяснение, получившее Ваш язвительный укус, относилось к первому случаю.
Я думаю Вы согласитесь со мной, что вокальные партии пишутся с учётом особенностей языка оригинального либретто.

Бытуют, как известно, два принципа исполнения вокальной музыки: на языке автора и на языке слушателя, каждый из этих принципов проявляет и свои преимущества, и слабые стороны. Оба варианта имеют право на существование, однако, с точки зрения либреттологии (науки о вербальном компоненте музыкального произведения), исполнение иностранной вокальной музыки на языке аудитории (то есть в переводе) предпочтительнее, и вот почему. Стихотворная основа вокальных произведений, как известно, включает два слоя — фонетический и семантический (звучание и значение). Если слушатель не знает иностранного языка, то чем-то одним (фонетикой или семантикой) приходится жертвовать. При переводе пропадает первоначальная фонетика (но сохраняется семантика), а при исполнении произведения для иноязычной публики без перевода (на языке оригинала), пропадает семантика. Однако, сохраняется ли в этом случае фонетика? Нет, почти никогда. Обычно произношение иностранцев таково, что смысл понятен, но фонетический строй речи иной. При исполнении песен или оперных партий на немецком языке, русскоговорящие певцы обычно камня на камне не оставляют от фонетики оригинала. Происходит двойная потеря: разрушается одновременно и семантическая, и фонетическая конструкция произведения.
Но даже когда фонетика оригинала сохранна, иноязычный слушатель, лишенный стихотворного перевода текста, остается ни с чем. Гейне говорил: «Чудные стихи охватывают твое сердце, как ласка любимой женщины; слово обнимает тебя; мысль — целует» . Иноязычный слушатель воспринимает слово, но не мысль. Это означает (в терминологии Гейне) объятие без поцелуя. Понятно, что если вас обнимут и не поцелуют, вы будете недовольны.
Избежать таких досадных потерь при восприятии иноязычной вокальной музыки можно лишь благодаря талантливому переводчику: он сохраняет семантику оригинала и при этом выстраивает средствами своего языка новую фонетическую конструкцию, которая во взаимодействии с мелодией воссоздает и возвращает первоначальную силу художественного воздействия, присущую подлиннику.