Показано с 1 по 3 из 3

Тема: Органистка Ивета Апкална (Латвия)

              
  1. #1
    Старожил Аватар для femmina
    Регистрация
    03.09.2007
    Сообщений
    6,400
    Записей в дневнике
    9

    По умолчанию Органистка Ивета Апкална (Латвия)

    Органистка Ивета Апкална:
    в Люксембурге впервые в мире будет исполнена «Соната для органа» А. Калея.

    Инесе Лусиня, «Диена».
    Вторник, 17 марта 2009 года
    10:55
    /вольный перевод/



    Ивета Апкална


    Латвийская органистка Ивета Апкална во вторник 17 марта выступит с концертом на фестивале в Диделанже (Люксембург), где впервые в мире исполнит произведение – «Сонату дла органа» латвийского автора – своего старшего коллеги Айвара Калея.

    Соната – объемное произведение, там музыки на целых полчаса», - рассказал газете «Диена» А. Калейс. Это произведение было заказано ему руководством фестиваля после того, как он сам принимал участие в фестивале Эхтернака в Диделанже в 2002 году.

    Ивета Апкална включила это новое сочинение в программу своего концерта наряду с произведениями И. С. Баха, Ференца Листа и своего современника, французского композитора ливанского происхождения, Наджи Хакима. В своих концертах она часто исполняет и виртуозную токкату А. Калея, которую записала и для своего сольного альбома.

    На фестивале в Диделанже, который в Люксембурге продлится весь март месяц, выступят также и такие авторитеты игры на органе как Даниел Рот из Парижа, а в конце марта фестиваль закроет концерт всемирно известного французского композитора и органиста Жана Гию, на котором он исполнит также и свою композицию «Алиса в стране чудес».

    http://www.diena.lv/lat/izklaide/muz...iesu-jaunadrbu

    http://en.wikipedia.org/wiki/Iveta_Apkalna
    http://www.organfocus.com/features/e...ta_apkalna.php

  • #2
    Старожил Аватар для femmina
    Регистрация
    03.09.2007
    Сообщений
    6,400
    Записей в дневнике
    9

    По умолчанию Re: Органистка Ивета Апкална (Латвия)

    Foto: Nils Vilnis


    Ивета Апкална: «По ночам в Домском соборе страшновато»

    14:00, 22.10.2020 г.
    Культура
    Автор: Маша Насардинова (критик)

    В Резекне 22 октября в пятый раз открываются «ОРГАНизмы» — фестиваль с органом Johannus Ecclesia в центре внимания и с Иветой Апкалной во главе.

    ПЕРСОНА
    Ивета Апкална (1976, Резекне) входит в число наиболее известных и востребованных органистов современности. Окончила с отличием Латвийскую музыкальную академию имени Язепа Витола и Гилдхоллскую высшую школу музыки и театра в Лондоне, совершенствовала мастерство в Штутгартской высшей школе музыки и исполнительских искусств. В шестнадцать лет играла на богослужении в Аглонской базилике во время визита папы Римского Иоанна Павла II. Лауреат международных конкурсов, первая в истории органистка, получившая престижную премию ECHO Klassik в номинации «Инструменталист года». Трижды обладательница Большого музыкального приза Латвии, основательница фестиваля «ОРГАНизмы», почетная гражданка Резекне. Дает сольные концерты по всему миру, выступает с ведущими оркестрами и дирижерами (среди тех, с кем сотрудничала Ивета, такие мастера, как Марис Янсонс, Клаудио Аббадо, сэр Антонио Паппано, Кент Нагано, Андрис Нелсонс, Густаво Дудамель, Гидон Кремер, Симона Янг и Марек Яновски), является главной органисткой Эльбской филармонии Гамбурга. С 2003 по 2020 годы записала 16 альбомов, включая несколько сольных. Живет в Риге и Берлине.

    Приедет Раймонд Паулс, приедет Латвийский Национальный симфонический оркестр, приедут гости из Австрии — органист Валентин Феодорофф и арфистка Юлия Кристине Лутан. Жизнестойкости «ОРГАНизмов» можно только позавидовать: фестиваль не уступил пандемии, перенести пришлось лишь концертную постановку с участием ребят из местной музыкальной школы. Но вот мастер-класс от Иветы будущие органисты точно получат. Заодно узнают, почему на этом инструменте играть — как на болиде «Формулы-1» гоняться.
    — Что было тяжелее — добиться, чтобы в зале GORS появился орган, или устроить там ежегодный фестиваль?
    — Если есть мечта и добрая воля что-то особенное для родного города сделать, если всю душу в это вложить, все сердце, — ничего не тяжело. Хотя это я сейчас так говорю: не тяжело. На самом деле сколько камушков на дороге было… Особенно в самом начале, когда почти никто в Латвии не верил, что у концертного зала в таком маленьком провинциальном местечке, как Резекне, есть будущее. Очень непросто было убедить людей спонсировать этот проект. Орган — он же не из космоса прилетел, куда ж без денег в искусстве…
    Ох, я помню, помню комментарии в Интернете… Это потом уже все умные стали, потом уже оказалось, что GORS всем нравится, все туда ездят, это стильно, это модно: как, ты не был в GORSе?!
    Но я как-то сразу уверена была, что этот концертный зал прославится на всю страну. И что орган там обязательно нужен. А еще я точно знала, что если орган появится, то не для украшения, он жить должен, звучать, из года в год людей радовать. Поэтому первое и второе — они для меня были единым целым, очень ОРГАНичным (смеется). И название фестиваля — «ОРГАНизмы» — тоже родилось само собой.

    — Орган в GORSе цифровой. Это, вероятно, компромисс — классический стоит совсем уже неприличных денег?
    — На русском принято говорить — «цифровой»?

    — Да. На сайте голландской фирмы Johannus, которая выпустила в том числе орган для GORSa, тоже так пишут.
    — Мне привычней — «дигитальный». Когда я слышу «цифровой», сразу что-то сухое и компьютерное представляется, а у нашего органа такой живой, такой аутентичный звук!..
    А по поводу вопроса: и да, и нет. Конечно, предложи органисту выбор — играть на настоящем органе или на цифровом, он колебаться не будет, сядет за настоящий. Но если цифровой орган — единственно возможный вариант, как в GORSе, то тут и говорить не о чем. Мы вот с Берлинским Филармоническим оркестром и маэстро Клаудио Аббадо выступали на большой открытой площадке Вальдбюне в Берлине: поверьте, у великого Аббадо даже мысли не было возмущаться, что орган цифровой. Нет! Потому что для него, как для любого музыканта с сердцем и душой, главное — как играет органист.
    "Плохой исполнитель и на прекрасном старинном инструменте вашу душу не тронет."

    А хороший на цифровом столько радости принесет, так вдохновит, что вы будете его концерт годами вспоминать.
    И вообще, нынешние цифровые органы не сравнить с теми, что были 20 или даже 10 лет назад. Они невероятно эволюционировали. Правда, дешевыми их не назовешь. И играть на них не так-то легко — они все грехи органиста тут же выдают, все ошибочки. Уровень мастерства сразу понятен. Это вам не Домский собор в Риге, где артист может за акустикой спрятаться.
    Ну и еще один плюс цифрового инструмента, принципиально важный для меня: мобильность. Ну никому бы в голову раньше не пришло, что звуками органа можно наслаждаться на берегу моря в предрассветные часы. В лесу. Да хоть в Большом Олимпийском центре Резекне! (Смеется.) Я в детстве так хотела стать фигуристкой! Плакала даже, когда поняла, что нет такой возможности в Резекне — фигурным катанием заниматься! И сейчас, когда мне 43, исполнилась мечта меня трехлетней: в городе появилась ледовая арена! Не исключено, что на следующих фестивалях мы под орган с фигуристами что-то сделаем — почему нет? Цифровой инструмент нам это позволяет.
    Для меня это очень позитивный момент. Да, я всегда очень-очень счастлива, когда выступаю в филармониях Берлина, Парижа или Гамбурга, в огромных залах, на органах, которые своей мощью заставляют меня вибрировать внутренне и даже внешне. Только вот стоят они самое малое два миллиона евро. Латвии в ближайшее время это вряд ли будет по карману. А с помощью цифрового инструмента я прямо сейчас могу показать людям, какое это волшебство — мир органной музыки. И это не мне одной нужно. Я же вижу, как люди ждут и любят фестиваль в Резекне!

    — В прошлом году в зале «Латвия» с новеньким органом случился конфуз — если я правильно понимаю, стали западать клавиша, и солист, Уэйн Маршалл, вынужден был пару раз остановиться. Такое вообще часто происходит?
    — Да, очень. И это нормально. Это точно так же, как на «Формуле-1» гонщики мчатся на самых лучших, самых быстрых, самых технически продвинутых автомобилях мира — и не всегда добираются до финиша. И точно так же, как на скрипке Страдивари рвутся струны. Поэтому мне было очень больно слышать критику в адрес зала «Латвия» — на следующий же день написали, что орган некачественный, сразу сломался. Это, простите, такое невежество, такая неграмотность! Там самую малость сдвинулся магнит под клавишей, это исправляется за минуту, дальше все идет как по маслу.
    "Новому органу, как любому механизму и даже человеку, нужно как следует вработаться, раздышаться.
    Ну не бывает такого, чтобы все мгновенно закрепилось на нужных позициях. Это же огромный, очень сложно устроенный инструмент, вы даже не представляете, как красиво он выглядит изнутри, как эстетично, но все эти тысячи больших и маленьких деталей вместе образуют систему, похожую на ракетный двигатель. С ней все что угодно может случиться! И реагировать приходится в какие-то сотые доли секунды!
    То есть я как органист должна обладать отличной координацией, следить за всем на свете — за руками, ногами, клавиатурами, регистрами… Но это все равно не спасает, когда ассистент, к примеру, вместо того чтобы включить новый регистр, просто выключает весь орган на середине пьесы, потому что от волнения правильную кнопку не находит. Или падают ноты — а тебе их кладут на пюпитр вверх ногами. Или, как к Вентспилсе, проблема с клавишами и другого выхода нет, как только прервать выступление. Или после форс-мажора концерт приходится продолжать не на 3-4 мануалах с заранее подготовленной регистровкой, а только на двух… И таких моментов у меня было очень-очень много.
    Но, как говорится, то, что тебя не убивает, делает тебя сильнее. Сейчас меня, наверное, уже ничто не сможет вывести из равновесия.

    — Даже ситуация с COVIDом, в которую мы все попали?
    — Да. Я ничего не могу с ней поделать и поэтому принимаю такой, какая она есть. Это единственный выход. Да, нам, артистам, непросто оставаться без работы на месяцы, но быть все время в стрессе, каждую секунду справляться, что изменилось и в какую сторону, беспрерывно следить, какие там очередные ограничения вводят — я не позволяю себе погружаться в это с головой. И очень надеюсь, что, когда все закончится, люди не перестанут ходить на концерты, в театр и на выставки. Что люди не будут бояться.
    "Единственное, чего мы должны бояться — что наши собственные страхи нас поработят.
    — Мне как-то довелось увидеть с близкого расстояния, как Айвар Калейс играет в церкви Яундубулты. Вроде бы знаешь теоретически, что на органе несколько ручных клавиатур и одна ножная, знаешь, что регистры нужно переключать, но сколько же физических действий все это требует! За время концерта можно потерять пару килограммов, нет?
    — О да! Особенно во время гастролей. У меня ведь была большая-большая радость в жизни, я была солисткой в последнем турне Мариса Янсонса и Симфонического оркестра Баварского радио… Это было в марте 2019 года, а 1 декабря, наутро после своего дня рождения, я узнала, что маэстро умер…
    Да, турне — это испытание. Оно отнимает много сил у любого музыканта, и физических, и моральных, но органистам приходится сложнее всех. Мы не можем просто выехать с оркестром, включить мотор перед репетицией и начать играть. Нам надо предварительно проследовать по всему маршруту в одиночку и в каждом зале провести за инструментом часов по восемь, чтобы разобраться со звучанием, акустикой, регистровкой, все подготовить.
    Поэтому каждое турне я проживаю дважды.
    "Иногда чувствуешь себя просто тряпочкой — энергия на нуле… Но в тот момент, когда ты выходишь на сцену, все забывается, счастливее тебя человека на свете нет…
    А назавтра в четыре утра машина ждет у отеля, чтобы отвезти тебя в аэропорт, впереди следующий город, следующий концертный зале, и ты опять заставляешь себя взбодриться, вдохновиться, работать… Килограммчики слетают как миленькие. Но я всегда говорю — и хорошо! И ничего страшного! Я не в обиде!

    — А где вам комфортней музицировать — под сводами храма или у всех на виду?
    — Я люблю публику, мне нравится контакт с ней, я ее чувствую, даже если сижу наверху, очень далеко, как, допустим, в Домском соборе. Могу, не видя, сказать, сколько людей там сидит, как они слушают. Этот феномен каждый музыкант знает, но до конца объяснить не в силах. Но, если честно, мне нравится смотреть в глаза людям, которые пришли на концерт. Для меня это очень важно. Как и возможность что-то сказать. Допустим, в паузе между произведениями я никогда не разговариваю, а вот произнести хотя бы пару слов во время бисов, установить с залом связь не только музыкальную и визуальную, но и речевую, считаю полезным и ценным. Я даже от так называемого «часа автографов» не отказываюсь, хотя многим артистам он неприятен. Это когда после концерта публика альбомы покупает, а ты при этом присутствуешь, подписи свои ставишь. Да, ты устал, хочешь отдохнуть, но это же такой замечательный шанс узнать, что публика думает о твоем выступлении, понять, чего она ожидала, что особенно понравилось, что, может быть, меньше. Иногда такие интересные встречи бывают, такие интересные истории люди рассказывают — ну просто удивительно.
    "Поэтому мне жаль, что на органных концертах в церквях исполнителя не видно — в сознании людей он как личность существует отдельно от музыки, а мне кажется, все должно быть вместе, и вообще — слушать музыку хорошо всем существом, всеми частицами нашего организма, не только ушами. Как по мне, музыка — это и визуальное искусство, не только акустическое.
    Тем не менее я обожаю играть по любому сценарию: и в концертных залах, и в крошечных костелах, и в огромных церквях. Следующее выступление у меня будет в Вене, в соборе святого Стефана, там только что построили новый инструмент, и представляете — органист сидит внизу, в самом центре кафедрала. Ты в храме, но одновременно как будто и на сцене. Очень интересно будет попробовать.

    — Наверное, репетировать в храмах по ночам приходится. Не страшно?
    — Да, репетиции в храмах именно ночью и бывают — когда там никого нет, а когда там никого нет? Правильно… Поверьте, в пустом и темном Домском соборе не слишком уютно… Страшновато, чего уж там… А вот быть ночью наедине с большим красивым концертным залом мне очень нравится. Это же такая привилегия — огромный памятник архитектуры на несколько часов превращается в твой рабочий кабинет. Только заставить себя работать немножко тяжело.
    "Очень уж атмосфера особенная, причудливая, словно магия какая-то в воздухе разлита, — прямо сердцем ее чувствуешь. Я к этому не могу привыкнуть и, наверное, не привыкну никогда. Но надо-то работать, а не просто, любоваться и улыбаться! Орган зовет!
    — Когда вы вспоминаете о прошедших «ОРГАНизмах» — что первым делом приходит в голову?
    — Радость в глазах детишек, которые в фестивалях участвуют. Я прям вижу, как это происходит: вот они репетируют, иногда без перерыва на обед и ужин, устают, это ведь тяжелая работа, но в какой-то момент тяжесть улетучивается, наступает праздник, и после концерта их даже не конфеты интересуют, которые я им из Германии всегда привожу, их интересует — а что будет на следующий год? А что мы будем исполнять? А кто к нам приедет — Кауперс или Шипси?..
    Знаете, некоторые из этих ребят после «ОРГАНИЗмов» выбрали для себя орган как инструмент, даже решили в музыкальное училище поступать. Это такое счастье для меня. Дети — они же реагируют искренне, не притворяются, их отношение к фестивалю — лакмусовая бумажка, надежда на будущее. Не могу передать, как жаль, что мы буквально на днях вынуждены были отказаться от детского проекта «Мой дедушка был вишней», который готовили к 25 октября. То есть не отказаться, конечно, а отложить до лучших времен. Я пока даже не могу понять, как это — юбилейный фестиваль без детей на сцене. В голове не укладывается.
    Так что дети — это и есть первая и главная ассоциация. А вторая — то, что латвийская публика поняла, что органная музыка имеет право существовать на сцене, и почувствовала к ней огромный аппетит. Конечно, мы с самого начала задрали планку очень высоко, билеты мгновенно разлетелись, были аншлаги, был самый настоящий бум, но то же самое повторилось на втором фестивале, на третьем, на четвертом, и сейчас, когда у нас маленький такой юбилей, пятый фестиваль. Но мы каждый раз стараемся не обмануть ожиданий публики. Стараемся удивить.
    Разумеется, все знают, кто такой Раймонд Паулс, все знают, что такое Латвийский Национальный симфонический оркестр, все знают, что в GORSе есть орган, но никто еще не знает, как это будет звучать вместе. Даже мы не знаем, если честно, — мы пока репетируем вдвоем, маэстро и я. А публика уже в предвкушении. И это меня очень-очень вдохновляет.
    https://rus.lsm.lv/statja/kultura/ku...ovato.a378911/
    Будьте вежливы с людьми во время вашего восхождения по лестнице - вы можете снова встретиться с ними, когда будете спускаться.

  • #3
    Старожил Аватар для femmina
    Регистрация
    03.09.2007
    Сообщений
    6,400
    Записей в дневнике
    9

    По умолчанию Re: Органистка Ивета Апкална (Латвия)




    Angie Kremer

    Ивета Апкална: «Я как розовый кролик в рекламе батареек – все время несусь вперед»

    18:36, 01.02.2021 г.
    Марина Насардинова

    Всемирно известная латвийская органистка Ивета Апкална о жизни на чемоданах, терпеливом муже и серебряных туфельках.

    Она трудолюбива как Золушка и носит сверкающие туфельки. Окружающие ей рукоплещут, дома ждет прекрасный принц, в своем деле она не просто мастер, а один из лучших мастеров на свете. Родная страна наградила ее орденом, титулом почетной гражданки Резекне и трижды – Большим музыкальным призом. И это далеко не все, чего всемирно известная органистка Ивета Апкална достигла к своим 43 годам. Без всяких там фей-крестных и волшебных палочек, собственными силами.

    Фото: Kristaps Anškens

    Вы в детстве мечтали стать знаменитой?

    Я не мечтала стать знаменитой, но то, что буду заниматься музыкой всю жизнь, поняла уже в восемь лет. Почему я знаю это точно: когда я была в Риге в прошлый раз, нашла свои старые школьные тетрадки. Оказывается, нам три раза задавали сочинения про будущую профессию. Первым мне попался текст, который я написала в 12 лет – ровно столько нашему сыну сейчас. Но я и в 10 лет писала то же самое. И в восемь. Они все три очень-очень похожи. И я вспомнила, как учительница меня спрашивала: хорошо, твоя мечта – музыка, музыка и еще раз музыка, но, может, стоит оглянуться вокруг? Вдруг тебя и что-то другое заинтересует? А я не могла в толк взять – как это, что-то другое? У меня есть цель, я все сделаю, чтобы ее достичь. Я играть хочу! Я уже почувствовала, каково это – выходить на сцену, я заметила, что сила музыки в этот момент радует не одну меня: все пространство вокруг преображается, ауру меняет. А главное – люди. У них как будто гора с плеч спадает. Они хоть ненадолго о своих проблемах забывают. Удивительно просто. Я в раннем детстве доктором хотела быть, а получается, я им и становлюсь, когда за инструментом сижу. Только не тела врачую в больнице, а души в концертном зале. Это же праздник какой-то! И вот это все мне еще в школе открылось. А насчет славы, известности – нет, никогда не задумывалась, честно.

    Когда вы впервые сказали себе – Ивета, ты молодец, ты победила, ты не только красивая и умная, ты еще и талантище?

    Мне было девять с половиной лет, и у меня было первое большое выступление, я исполняла фортепианный концерт Моцарта в Резекне. Это была грандиозная задача – сыграть так, чтобы самой не стыдно было, чтобы маме за меня не стыдно было, чтобы учительнице, и чтобы слушателям было приятно и дирижеру захотелось пригласить меня еще раз. Не знаю, смогу ли я объяснить, как много это для меня значило, для ребенка из провинциальной школы – в неполных десять лет музицировать с оркестром… Я полгода к этому готовилась, света божьего не видела, отказывалась с ребятами из класса на каток сходить, мячик бросить, до того дрожала над своими руками, боялась, что может что-то приключиться, что я их поломаю, порежу, поврежу. Вот насколько этот концерт моими мыслями владел! Я очень, очень надеялась, что подготовлюсь как надо. И я подготовилась! Еще и в Гулбене на гастроли с оркестром съездила – первые в жизни гастроли! И когда это случилось, я себе сказала: ты молодец. Сама себя почетной грамотой наградила. (Смеется.)
    Таких счастливых моментов в жизни было потом много. С одной стороны. С другой – я никогда собой не удовлетворена на сто процентов. То, что сейчас хорошо концерт прошел, не главное, главное – держать в голове следующий, видеть перспективу. Ну да, похвалить себя не возбраняется, если есть за что, но сидеть и наслаждаться тем, какая я замечательная, – не мое. Я как тот розовый кролик в рекламе батареек – все время несусь вперед, с детства. Единственное, что заставляет меня снизить скорость и притормозить, – мои ребятишки. Мимо них пробежать я совсем не хочу.

    Фото: Maxim Schultz

    А какой момент был для вас самым сложным, переломным?

    Вообще-то я человек не злопамятный, не люблю возвращаться мысленно к тому, что люди или жизнь сделали мне плохого, как меня обижали. Я это очень быстро забываю. Нет, правда! Мама лучше меня помнит и острее воспринимает те мои прошлые проблемы, всем своим сердцем. Если мне больно, ей еще больней.
    Но да, были вещи, которые по мне ударили сильно. Конечно, были. Во-первых, очень непросто было молодому человечку из Резекне в Ригу перебраться, такую огромную, такую незнакомую. Меня как будто из озера в океан выплеснули. И все-таки я это пережила, потому что не просто так в столицу приехала, а учиться в Музыкальную академию… Дальше было еще тяжелее: после диплома мне пришлось выбирать – фортепиано или орган. Я знала, я чувствовала, что душа моя к органу лежит, а окружающие не то что старались отговорить… Нет, они мягко так подчеркивали, что на фортепиано я играю очень хорошо и красиво, было бы жаль, если бы я отказалась от этого инструмента. Мягко подчеркивали, но настойчиво, убедительно. И мне немало сил потребовалось, чтобы cделать выбор – очень конкретный, очень непростой, очень важный, очень мой.
    А особенно тяжело было чисто по-человечески, по-женски… Это сейчас у меня прекрасная семья, фантастический супруг, чудесные детишки. Раньше-то в личной жизни не все так гладко шло. И, быть может, самый-самый сложный момент был, когда я завершала свое образование в Штутгарте –получала наивысший статус в профессии, органист-солист, дальше музыканту уже некуда идти учиться. И вдруг передо мной встала дилемма: ехать домой, где меня ждал мой первый муж (то есть это я так думала, что ждал – оказалось, не особенно-то и ждал, но я же этого не знала), или задержаться на пару недель в Германии и отдаться спонтанной идее, которая на меня как с небес свалилась: сыграть еще один концерт и записать его как live-альбом. Эта идея возникла в голове одного продюсера, и он в ней был очень заинтересован.
    Билет до Риги уже лежал у меня в кармане, оставалось решить, поменять его или лететь, как планировалось. Я думала, что человек, которого я люблю, должен, наверное, вместе со мной принять решение, оптимальное для нас обоих. Увы… Мне пришлось полагаться только на себя. Я поменяла билет, я осталась на эти две недели, я записала свой первый диск. С этого все и началось. Качнись весы в другую сторону, мы бы с вами, скорей всего, сегодня не разговаривали, вы бы никогда не услышали о такой органистке, как Ивета Апкална. Вообще никогда.
    Знаете, для меня это было очень-очень тяжелое решение. Но правильное. В тот момент я родилась заново как человек, как музыкант, как женщина, которую я сама уважаю и люблю, с которой мне самой хотелось бы общаться. Ну и как та эмоциональная бомба, какая я есть сейчас. (Смеется.)


    Фото: Kristaps Anškens

    С вами легко жить рядом? Быть вашей семьей?

    Когда соединяются две души, которые созданы друг для друга, все легко. А я нашла такую душу, такого человека, даже не ища его. И он нашел меня. Нам не надо прилагать усилий для того, чтобы найти взаимопонимание, мы оба принадлежим великолепному миру, который называется классическая музыка. Мой муж – звукорежиссер и продюсер (немец Йенс Шунеманн, Jens Schünemann, обладатель премий Midem и Grammy. – Прим. ред.). Да, он не на сцене, а за ней, но это он вдохновляет меня на запись альбомов и концертов, он же эти записи осуществляет, и это он ведет меня по вселенной звуков, которую знает досконально. Мне не требуется ни мужу, ни детям объяснять, почему в день рождения сына я, к сожалению, не смогу быть дома,или почему, допустим, вечером я не пойду в ресторан или в гости, куда нас пригласили, а буду сидеть и заниматься. Никто не обижается. Потому что мы все смотрим в одном направлении. А это очень важно для любящих людей. Они могут думать по-разному, действовать по-разному, идти разными путями, но это общее направление все равно будет скреплять их союз.
    Но я отдаю себе отчет в том, что жить с человеком искусства, будь то артист, режиссер, музыкант, художник, танцовщик, писатель, – тяжелое испытание. Искусство призывает к себе людей эмоциональных, остро чувствующих, заставляет все время ходить по лезвию ножа. Мы как будто существуем на нескольких параллельных орбитах сразу. Вот сейчас мои муж и дочь внизу, на первом этаже, я на втором, и они знают, что меня в доме словно бы нет, потому что я занята, я даю интервью. А когда я спущусь со второго этажа на первый, мы снова будем всей компанией варить кофе, играть, гулять – наша семейная идиллия продолжится.
    Думаю, привычка уважать человека, который рядом с тобой, его профессию, его особенности, всем на пользу. Включая детей. Я вижу, что и сын, и дочь с удовольствием общаются со сверстниками разных национальностей, языков, религий. Лучший друг сына – мальчик, который не вполне здоров физически. Они отлично ладят, им хорошо и комфортно вместе. Мне это нравится. Открытость и доброжелательность – важные качества, тем более в нынешние времена и в таком мультикультурном городе, как Берлин. И очень естественные для нас. Не надо притворяться, не надо, фигурально выражаясь, маску надевать. Мы такие и есть. Хотя принципа «доверяй, но проверяй» никто не отменял – быть открытым и доброжелательным не означает быть сюсюкающим и всепрощающим.


    Что для вас Германия? Появились ли у вас какие-то привычки с переездом туда?

    Нет! Вот когда я из Риги отправилась учиться в Лондон, а потом из Лондона в Штутгарт, это настоящие переезды, большие, хлопотные. А тут – пара пустяков. С 2003 года моя концертная деятельность начала меня так бросать туда-сюда, взад-вперед, что я даже не почувствовала, что место жительства сменила. Просто, как обычно, собрала вещи в одной точке мира и распаковала в другой. Я всегда в пути, понимаете? И всегда у нас дома чемоданчики открытые, главное – их не перепутать и не улететь на концерт в Париж с чемоданчиком дочери.
    А в Берлине мы все себя очень хорошо чувствуем. Очень уж дружелюбный город. Особенно по сравнению с Парижем и Лондоном, где такое количество писаных и неписаных правил, тайных законов общения… Не скажу, что мне в Париже и Лондоне тяжко приходилось, нет, но то, что нужно было себя немножко перебороть, изменить стиль жизни, чтобы им соответствовать, –это факт. А Берлин к тебе никаких требований не предъявляет, ты вписываешься в него автоматически и очень логично.


    Фото: Maxim Schultz

    По поводу чемоданчика: самое главное, сказали вы как-то, не забыть дома концертные туфли. Думаю, все ваши слушатели прекрасно знают эти ваши серебристые мягкие туфли на каблучке. Вы чувствуете себя в них Золушкой перед балом?

    Я чувствую себя отлично, когда их надеваю, потому что понимаю: сейчас начнется. Начнется праздник, начнется бал Золушки, как вы говорите. Осталось только соблюсти пару особенных ритуалов. Во-первых, подышать глубоко-глубоко. И надеть туфли. Это самая последняя точка перед выходом на сцену, точка над i. А когда я их снимаю после концерта, через два-два половиной часа, я чисто физически ощущаю, что бал кончен, зал уже темен и пуст, и если праздник где-то продолжается, то только у меня в душе.
    И я очень рада, что наконец-то снова нашла мастера, который делает фантастические туфли, потому что человек, который шил мне обувь на протяжении многих лет, умер, к сожалению, четыре года назад. Я представить себе не могла, как моя жизнь органистки будет продолжаться, потому что без специальных туфель никак не обойтись, всюду искала еще одного кудесника с золотыми руками, и наконец мои усилия увенчались успехом. Поразительно, но это снова рижанин! Это просто счастье, потому что каждое прикосновение к туфлям, как и прежде, напоминает о родине. Это что-то такое патриотическое, но в то же время очень личное и очень важное для меня.


    А вы действительно выходите на сцену исключительно в нарядах латвийских дизайнеров?


    Да. Если точнее – исключительно в нарядах от Эвии Даболини, которая шьет для меня несколько последних лет. Клиентка ей досталась непростая, органистка ведь не может давать концерт в красивом пышном платье, органистка играет не только руками, но и ногами, поэтому, конечно, любая юбка отпадает, остаются только брюки, причем каждый миллиметр ткани, каждая складочка, каждая пуговичка имеют значение: я должна чувствовать себя очень комфортно, но в то же самое время выглядеть шикарно. Так что дизайнеру приходится вкладывать в эти концертные наряды немало выдумки и креатива. Я вам больше скажу – когда мы с Эвией работаем, я ей часто заказываю туалеты к конкретным сочинениям и программам! И она буквально каждое произведение слушает, ловит стиль, настроение, прежде чем эскизы создавать. Ничего не появляется просто так, все неслучайно, все продумано. Мне очень приятно, когда люди спрашивают, кто меня одевает, я с гордостью и удовольствием отвечаю, что автор нарядов – модельер из Латвии.
    Фото: Angie Kremer

    А какое блюдо латвийской кухни вы чаще всего готовите своим близким?

    Мое самое коронное – котлетки! Детки говорят, что у меня лучшие котлетки в мире! И что они очень-очень латышские! А еще мне хорошо удается творожный торт из печенья, biezpiena cepumu torte, который у нас традиционно делают из «Селги». Правда, когда я в Германии нахожусь, о каноническом варианте речь не идет, торт у меня получается современный такой, стильно украшенный. На 4 мая и 18 ноября он у меня обязательно на столе. А еще я постоянно варю каши, причем в точности так, как это делала моя бабушка. Только я-то сама в детстве каши ненавидела, а вот мои сын и дочка их обожают. По-моему, единственные в своей берлинской школе.

    Не очень прилично задавать такой вопрос страшно востребованному артисту в самом расцвете сил и карьеры… Но скажите, у вас не возникает классического латышского желания купить себе хутор, посадить под окошком цветы, выращивать в теплице помидоры?.. Зигмар Лиепиньш, например, именно так и поступил.

    Да, есть такое желание. И в этом году оно особенно обострилось, так что ваш вопрос в самую точку. Я и прежде об этом подумывала, когда приезжала с семьей в Латвию, но так, знаете, без особого энтузиазма. Но сейчас мы провели здесь времени больше обычного, у нас с мужем наконец-то появилась возможность от души поболтать друг с другом, обсудить все на свете… Мы каждый день отправлялись в долгие прогулки, много разговаривали и в конце концов пришли к выводу, что да, хорошо было бы в Латвии наконец свить гнездо. Хотя это, скажем так, не самый очевидный для нас вариант. Мы оба любим эту страну, мой муж говорит по-латышски, хотя я его об этом никогда не просила и тем более не заставляла, он сам так решил, сам напросился, не виноватая я. (Смеется.) Но мы всегда немножечко побаивались латвийского климата. Нам все-таки нравятся страны потеплее, Италия, например: мы с первого года совместной жизни отправляемся туда на Пасху, в одно и то же место, в один и тот же отель, раньше ездили вдвоем, теперь все вместе, с детьми, это наша традиция. Поэтому казалось – ну, если решим обзавестись домиком, то где-то на юге. Теперь почувствовали: что-то изменилось. Тянет в Латвию все сильней и сильней! Ну где еще можно идти по берегу моря, как мы ходили, шесть километров от Сикрагса до Мазирбе и столько же обратно – и не встретить по пути никого, ни одной живой души!
    Это удивительно. Ты не чувствуешь себя одиноким, ты знаешь, что люди здесь, рядом, и в тот же самый момент понимаешь, что тебе дарована привилегия побыть наедине с самим собой и с природой. И это то, чего мне остро не хватает, когда я нахожусь, допустим, в той же самой Италии. Личного пространства, не ограниченного четырьмя стенами, где тебя все подталкивает к творчеству, потому что вокруг тебя – красота и, куда ни глянь, широкий горизонт. Для меня это важно. Я не особый любитель горных пейзажей, мне как-то неприятно, когда кто-то или что-то, даже очень эффектное, перегораживает вид вперед и наверх. Не то что Латвия с ее лесами и озерами, пустынными пляжами и морскими волнами, раскидистыми ландшафтами. Такая маленькая – и такая просторная!

    Если у вас имеются пасхальные традиции, то уж рождественские и новогодние – наверняка.

    Знаете, моя самая любимая рождественская традиция – то, что я всегда, с тех пор как у меня появилась семья, стараюсь избегать концертов до и после праздника. Я как бы преподношу себе такой роскошный подарок – время побыть со своими любимыми людьми. Для меня это самое важное. И мое агентство к этому относится с уважением. Конечно, всякое бывает, иногда приходится выступить за неделю до Рождества или в первых числах Нового года, но это скорее исключение, чем правило. Это во-первых. А во-вторых, мы не прикладываем усилий к тому, чтоб устроить себе праздник. Жизнь нас научила тому, что ничего специально планировать и режиссировать не надо. Нас в семье всего четверо, но мы все очень темпераментные, особенно дочь и я, у каждого свой характер, свои привычки и предпочтения, и мы стараемся друг друга в этом уважать и поддерживать. Главное, что нам очень нравится быть вместе. Смешно, правда? Для кого-то быть вместе – будни, а путешествие в какой-нибудь красивый город – праздник, а у нас все наоборот: будни – это когда один из нас взял чемоданчик (будем надеяться, что свой), помахал рукой и отправился по делам. Сын спрашивает: ты уезжаешь? Я отвечаю – нет, я пока никуда не еду. А, значит, папа уезжает? Нет, папа тоже не уезжает. И в этот момент сын понимает: вот он, праздник. Вот оно, наше идеальное Рождество. Мы можем просто валяться на диване и болтать. Мы даже можем целый день в пижамах провести – но будем вместе. И это просто счастье.


    https://rus.jauns.lv/article/progulk...a-nesus-vpered

    Будьте вежливы с людьми во время вашего восхождения по лестнице - вы можете снова встретиться с ними, когда будете спускаться.

  • Похожие темы

    1. Александр Вилюманис (Латвия)
      от femmina в разделе Симфоническая музыка / дирижеры
      Ответов: 0
      Последнее сообщение: 22.09.2012, 23:43
    2. Рихардс Залюпе (Латвия)
      от femmina в разделе Композиторы / История музыки
      Ответов: 0
      Последнее сообщение: 30.01.2011, 23:44
    3. Зигмар Лиепиньш ( Латвия )
      от femmina в разделе Композиторы / История музыки
      Ответов: 0
      Последнее сообщение: 20.11.2010, 01:01
    4. Органистка Анна Н.
      от Roman в разделе Современная музыка
      Ответов: 6
      Последнее сообщение: 25.05.2009, 22:37

    Социальные закладки

    Социальные закладки

    Ваши права

    • Вы не можете создавать новые темы
    • Вы не можете отвечать в темах
    • Вы не можете прикреплять вложения
    • Вы не можете редактировать свои сообщения
    •  
    Яндекс.Метрика Rambler's Top100