Дима Иванов

Да, бесконечно правы те кто утверждает, что в "золотые" годы оперного исполнительства (50-70 г. прошлого века) затерялось огромное количество незаурядных певцов. И, по общему мнению, наиболее значительной фигурой среди этих "затерянных" является Марио Филиппески.
Конечно, голос по мощи сильно уступает дель Монако и Корелли, а также он отнюдь не лишён монохромности и отсутствия нюансировки. Однако ему явно не откажешь в сочности, широком диапазоне и потрясающем фортиссимо с сильнейшим вибрато без всякой качки, чистом и звонком как церковный колокол. Ну, а по репертуару его по праву можно назвать "Марией Каллас от тенора", потому что он исполнял как репертуар Флореса - Армида, Пуритане, так и репертуар дель Монако - Радамес, Трубадур. Причём был вполне убедителен как в лирических, так и драматических партиях. Но, всё-таки, был более убедителен в тех драматических партиях, которые требуют звонких мясистых верхов - Трубадур, Арриго (слышал только ключевые арии в его исполнении, а не полные оперы).
Вершиной его творчества являются два фильма-оперы "Риголетто" и "Лючия де Ламмермур". Герцог из него получился настоящий и эталонный, потому что очень "сбалансированный" без тех крайностей, что свойственны исполнителям в этой партии: не совсем законченный дурак, но и не умный. Сладкий, но без слащавости. Мягкий, но без нежности. Очень звонкий, с безупречными верхами.
Эдгар получился у него значительно хуже. Как мне показалось он сделал его слишком слабым и плаксивым. Но красота и "записегеичный" голос всё искупает.
Что касается остальных записей, то они в основном сделаны в Мехико и других латиноамериканских странах и, как следствие этого, не лучшего качества, но слушать можно. "Тоску" я уже здесь как то рецензировал: "дайте мне в руки краски" он пел очень хорошо, а вот "горели звёзды" - не очень (слишком плаксиво с "джильевской слезой").
В "Сельской чести" (Симионато, Филиппески, Морелли, Мехико 13.06.1950 г.) ему лучше удавались грустные моменты партии, чем весёлые (в них не хватало молодецкой удали и размаха). Ну, а последнюю знаменитую арию Турриду спел так, что и камни заплачут: так надрывно, что на грани физиологических возможностей.
Радамеса он пел средне. С тесситурой, конечно, справлялся легко и голос у него в отличие от других лирических теноров легко "баритонился". Но не хватало темперамента и не было уже того ощущения лёгкости и молодости, что в Риголетто.