Muehlbach
СЮЖЕТ ДЛЯ НЕБОЛЬШОГО РОМАНА-4 (из семейных преданий)
25.10.2014 в 19:51 (26071 Просмотров)
4.
...А настроения среди нижних чинов на морской базе в Гельсингфорсе были совсем не монархические. Справедливости ради, отметим, что сам Государь давал для этого все основания. Так, по воспоминаниям деда, во время инспекционной поездки он появился перед выстроившимися в шеренги флотскими экипажами в стельку пьяным, поддерживаемый с двух сторон адъютантами. Ему, идущему неверными шагами вдоль строя, некоторые матросы кричали не положенное по протоколу "ура!", а "враг!" или "дурак!" В этой истории удивительно то, что отчаянные сорвиголовы были уверены: никто из сослуживцев их не выдаст.
События в Петрограде развивались стремительно. Февральская революция, октябрьская, Гражданская война... Задним числом нам может казаться теперь, что всё шло предопределенным прямым путем. От победы к победе (в свете отложившегося в генетической памяти пресловутого "Краткого курса"), или наоборот - от несчастья к несчастью (если посмотреть с другой стороны, открывшейся в последние десятилетия). На самом же деле в промозглых сумерках начинавшегося 1917 года будущее виделось смутно. Точнее вообще не виделось. Толпы молодых здоровых мужчин, переполненных тестостероном и алчущих адреналина, томились в петроградских казармах. Толпы обозленных женщин, чьи мужья гнили в промерзших окопах или под могильными холмиками "среди галицийских кровавых полей", стояли на морозном ветру в очередях возле съестных лавок. Уличные ораторы-тираноборцы собирали вокруг себя тысячные толпы. Не только войска, но даже опора монархии - казаки - отказывались их разгонять. В полумраке конспиративных квартир вожди радикальных левых партий до хрипоты ругались, азартно обсуждая "задачи текущего момента". В высоких чиновных кабинетах солидные холеные господа вполголоса беседовали о неизбежном отречении Государя. Нарядная публика на долгржданной премьере "Маскарада" в Александринке 25 февраля с замиранием сердца любовалась безудержно роскошной сценографией Головина...
Что делал в это время Лёва в Гельсингфорсе? Видимо то же, что остальные матросы - слушал соблазнительно-восторженные речи агитаторов, рассказы о забастовках и многотысячных демонстрациях в Петрограде, о стычках с полицией, о солдатах и казаках переходящих на сторону восставших, об отречении императора, первых декретах Временного правительства и Петроградского совета. Вполне вероятно, что он участвовал в разоружении и аресте некоторых офицеров. Иначе откуда мог появиться у матроса мощный 11-зарядный браунинг («10 патронов в обойме, один в стволе»), о котором рассказывал мне отец). Этим пистолетом вооружались в России жандармы, а также армейские и флотские офицеры. Однако мне трудно представить себе, что Лева участвовал в расправах над офицерами, нередких зимой и весной 1917 года. Он всегда тянулся к людям образованным, служил при штабе и много лет тесно общался с высшими штабными чинами. Для проявлений зверства нужен элемент отчужденности: одно дело, в ярости выпустить пулю в ненавистного полковника, которого видишь дважды в год на плацу, другое дело – в конкретного Ивана Ивановича или Карла Эдуардовича, с которым каждый день встречаешься в штабных кабинетах.
О конкретном участии Левы в Февральской революции можно только строить предположения. Думается, причина кроется в особенностях февральских событий, в коих, как известно, большевики почти не принимали участия (партия была запрещена, вожди в эмиграции). Уж не впал ли Лева в тот период какой-нибудь сомнительный уклон? Не оказался ли он под пагубным влиянием эсеров или меньшевиков? В позднейшие годы любое упоминание о подобных грехах грозило если не смертью, то лагерем. Их старались вычеркнуть из памяти, а лица друзей – членов других социалистических партий – старательно вырезались из совместных фотографий. Потому-то об этой странице своей биографии Лев Ильич впоследствии предпочитал держать язык за зубами – даже на старости лет, в мирные 1960-е. Что же касается самой Октябрьской революции, то к ее боям в Петрограде дед имел самое непосредственное отношение. С его слов известно о двух фактах – пресечении винных погромов в ноябре-декабре 1917 года и штурме Владимирского юнкерского училища 29 октября.
Как известно революция в России происходила на фоне «сухого закона», принятого еще в 1914 году. Выплеснувшиеся на улицу народные толпы бросились грабить винные склады. Особенно массовый характер винные погромы имели в ноябре-декабре, когда огромные запасы спиртного были обнаружены в подвалах Зимнего дворца. Посылаемые для охраны складов войска обычно сами присоединялись к погромщикам. По воспоминаниям В.Антонова-Овсеенко, это продолжалось до тех пор, пока на усмирение не был прислан отряд матросов из Гельсингфорса. Одним из тех матросов и был Лева. Остается только дивиться его революционной сознательности и силе воли, ибо он был большим любителем и умельцем по части выпивки. В 1930-е годы он, говорят, не садился обедать без бутылки водки, при этом нередко выпивал ее в одиночку, что однако не оказывало видимого воздействия на его физическое состояние и поведение.
Штурм Владимирского юнкерского училища историки называют прологом Гражданской войны. Сразу после свержения Временного правительства Военный комендант Петрограда П.Полковников принял решение подавить большевистский мятеж силами юнкеров. Их выступление было назначено на 30 октября, однако в силу нелепой случайности (посыльный, имевший при себе план, был накануне арестован патрулем) заговор был раскрыт. Училища были окружены и большинство сдалось без боя, лишь Владимирское оказало яростное сопротивление и было взято штурмом с большими жертвами. Ужас охватывает, когда представляешь себе безусого мальчика-юнкера, старательно целящегося из окна второго этажа в бегущего через улицу матроса в черном бушлате. Помедли тот еще мгновенье, не скользни он за угол дома, и пуля выбившая кусок штукатурки, угодила бы ему как раз чуть ниже края бескозырки. И не было бы тогда ни автора, пишущего эту историю, ни самой истории Левы и Симы… Но еще ужаснее думать, что рука деда, сажавшая внука на колени, за которую внук держался, гуляя по дачному леску в Востряково, нажала курок браунинга в тот самый момент, когда ворвавшись в здание он увидел направленное на него дуло винтовки. Матрос успел выстрелить первым, мальчик в юнкерском мундире упал навзничь, и целая вселенная погасла в одно мгновение - исчезла бесконечная цепь людей со всеми их страстями радостями и несчастьями, которые впоследствии могли бы назвать этого мальчика своим отцом, дедом, прадедом…
Продолжение следует…
Отправить другу ссылку на эту запись
Посмотреть профиль
Пометить как прочтённый
