Сообщение от
Monstera
Все это абсолютно верно по отношению к "легендарному" Тристану - однако с вагнеровским Тристаном дело обстоит не столь однозначно. Попробую пояснить свою мысль (заранее извиняюсь перед выпускниками филфака за повторение общеизвестного, но мне иначе будет трудно аргументировать).
В исходном романе Изольда лечит Тристана дважды - после боя с Морольдом и после боя с драконом. В первом случае Тристан безоружен, его инкогнито остается нераскрытым. Что к пациенту чувствовала Изольда, мы не знаем вообще. Тристан ее за время лечения оценил и, вернувшись домой, заявил, что это невеста, достойная короля. С другой стороны, не предлагать же королю девушку, которая самому не понравилась? Нет оснований делать вывод о влюбленности Тристана - он честно отправился сватать королю достойную невесту, которую, к тому же, трудно добыть. Конфликта нет.
Во второй раз, когда Изольда по мечу узнает Тристана, он указывает ей, что: а) она его уже разок вылечила, б) сейчас перед ней не столько убийца Морольда, сколько убийца дракона, честно заслуживший право на ее руку и любовь, и в) если она его сейчас убьет, ей придется выйти замуж за труса и подлеца сенешаля, который пытался приписать себе победу над драконом. Перед Изольдой выбор не между любовью и долгом, а между старым долгом и новым, плюс практические соображения. Плюс, несомненно, симпатия к Тристану - судя по тому, как она оскорбилась, узнав его истинные намерения. Однако, не настолько оскорбилась, чтобы не разговаривать в пути, и отказаться распить при случае на пару кувшинчик вина. Сам тристан до кувшинчика, судя по всему, ни сном, ни духом... Таким образом, классический сюжет явно упирается в напиток: волшебство - и причина, и оправдание измены, и самооправдание - поэтому, при всех угрызениях совести, никакого патологического стремления к смерти у героев не возникает.
Теперь посмотрим, что с этим делает Вагнер: он всего навсего переносит эпизод с мечом в первый случай лечения! Еще два более мелких изменения уже не меняют сути, но усиливают эффект: Морольд у Вагнера не дядя, а жених Изольды. В романе, спутники забрали домой тело убитого Морольда, причем Тристан сказал: "Он славно сражался, даже мой меч раскололся, и кусок застрял в его голове. Возьмите же этот кусок стали, пусть это будет дань Корнуэльса", - это звучит, как дань уважения достойному врагу. Послать же родным голову противника в качестве дани - это очевидное преднамеренное издевательство. И после этого Изольда заносит над ним этот самый зазубренный меч - и Тристан молчит, глядя ей в глаза, потому что сказать ему нечего...
Таким образом, у нас нет сомнений в чувствах Изольды - она любит Тристана уже тогда, с первой встречи, причем ее любовь с самого начала омрачена тяжелым конфликтом между чувствами и долгом. Она отказалась от мести, отпустила и даже вылечила врага - и уже считает себя изменницей. А Тристан? Что бы ни чувствовал сам Тристан, он, несомненно, знает о чувствах Изольды - и после этого предлагает ее королю! Поступок, мягко говоря, неоднозначный и оставляет простор для интерпретаций. На самом деле, вопрос, почему вагнеровский Тристан согласился выпить яд, неразрывно связан с вопросом, почему он предложил Изольду королю, зная, что она любит его самого. Возможно, я в предыдущем посте в полемическом запале слегка погорячилась, и предложенная версия не единственная - но одна из.
Я могу навскидку предложить несколько вариантов:
1. Тристан - исключительно наивный и честный юноша, белый и пушистый, неопытный в любви - он искренне убежден, что все лучшее должно принадлежать королю, и не в состоянии адекватно оценить, что с ним самим происходит. Ему в голову не приходило сомневаться в своей верности долгу - поэтому открытие, что он не в силах владеть собой, и возникающие изменнические мысли для него - крушение мира.
2. Тристан - опытный сердцеед, сознательно добившийся любви Изольды поначалу чисто из соображений самосохранения. Однако, его самого зацепило сильнее, чем он рассчитывал - он привык пленять, но отнюдь не быть плененным, и воспринимает свои чувства, как оскорбительную зависимость, с которой надо бороться. И он не просто борется, а бросает вызов своей любви - как курильщик, решивший бросить курить и уверенный в своей силе воли, кладет пачку сигарет в нагрудный карман :-). Опытность помогает ему в пути правильнее оценить свои шансы: решение выпить яд - реакция на осознание капитуляции.
3. Тристан в самом деле озабочен престолонаследием и проблемой возможной оппозиции. Мало ли, что любимый племянник - даже при абсолютной монархии лояльность элиты вещь немаловажная, а уж в 13 веке! С этой точки зрения, блестящее решение в лучшем стиле средневековой интриги - подсунуть королю жену, которая в глазах всех его враг (что снимает подозрения), а на самом деле тайно его любит (что обеспечит, в случае чего, преемственность власти). Минус этой версии в том, что интриганы и карьеристы обычно не склонны сами пить всякую гадость - еще кому другому подлить :-). Но, допустим, он понимает, что ненависть Изольды эту идею подрывает - и, опять же, трезвая оценка собственной способности владеть собой - ну просто все планы насмарку! :silly:
Наверняка можно еще придумать - но какими бы соображениями ни руководствовался Тристан, очевидно, что он ошибся и в пути ошибку осознал. В любом случае, здесь не только "любовность" напитка излишня, но, я бы сказала, и "освобождение от совести" уже в большинстве вариантов избыточно. Тем не менее, мне кажется, любой режиссер должен какие-то ответы на заданные вопросы для себя выбрать, здесь нельзя ограничиться только "содержанием, которое "внутри" произведения именно Вагнера". Причины и мотивы поступков героев есть часть сюжета, даже если находятся вне его хронологический рамок.
И, между прочим, все вышесказанное дракона отнюдь не отменяет. Есть же какая-то причина, по которой все так дружно мирятся с бывшим врагом - даже если она в тексте явно не упомянута :lol:.
