Сообщение от Hagen
Цитата:
Сообщение от Nadejda
Думаю ..... в "Кольце" столько неясных и противоречивых моментов, что обсуждать можно очень долго.
Мне тоже так кажется.... Особенно в ГБ, где ИМХО конструкция иной раз по швам трещит и не всегда согласуется с целым... По-моему, Вагнер не всегда понимал смысл своих интуитивных прозрений, которые у него всегда были куда более глубокими и верными, чем его осознанные взгляды. То есть он в своих произведениях уже как бы "толковал" то, что говорила ему его гениальная интуиция - и толковал ИМХО не всегда адекватно. Потому и концы с концами не сходятся. Думаю так, тем более, что сам измучился в попытках перевести на человеческий язык своё понимание "Кольца". Вот уж когда пожалеешь о недостатке должной теоретической "подкованности". Очень трудно "вербализовать" то, что воспринимается на интуитивном уровне - даже правильно осознать это трудно, на чём я уже понабивал шишек в своё время . Но попробую.... Сразу говорю, что это лишь субъективное понимание без больших "претензий". Возможно, то же самое уже писали другие и лучше меня, но мне такое не встречалось - извините за невежество.
На мой взгляд, в "Кольце" отражена совершенно языческая картина мира, где всем правит Судьба, тёмная, неумолимая, не "добрая" и не "злая", просто безразлично "объективная". Перед могуществом этой "объективности" бессильны и божеская, и человеческая воля. Это свойственно древним мифологиям, но, если я не ошибаюсь, не чуждо и позднему романтизму. Да и с расцветшим в 19 веке атеизмом согласуется - "обезбоженный" мир как-то очень похож на языческий с этой безличной и неумолимой "объективностью".
Возможно ли для такого мира какое-либо "искупление"? Только одним путём - через гибель. Языческий мир нельзя исправить, его можно только уничтожить, чтобы всё начать заново. И у Вагнера Вотан приходит к пониманию этого, даже начинает желать гибели богов (о чём говорит Эрде) - не потому, что жизнь надоела, а потому что это единственная возможность искупления. Вообще как раз с Вотаном ИМХО нет практически никаких "нестыковок" и всё предельно ясно, тут я вряд ли с автором в чём-то разойдусь. Другое дело с "проклятием". Языческий мир всегда изначально ущербен. "Ущерб" тут как бы отпадение от превозданного хаоса (потому мир и должен обратиться снова в хаос, чтобы затем родиться заново). Исходя из этого понимается, в чём вина Вотана - как и что значит похищение золота. Вот только "удваивание" этого похищения ИМХО ни туда, ни сюда. Здесь я вижу не очень удачную обработку мифологического сюжета. В мифе карлик Андвари в образе щуки охранял клад, который боги (именно Локи по приказу Одина=Вотана) силой у него отобрали, после чего он проклял это золото. Но сам он его ни у кого не похищал. И не был "злодеем". Вообще альвы ("Альберих" и означает что-то вроде "правителя альвов") - это природные духи, они не добрые и не злые, как и сама природа. Мне кажется, что таким должен был быть и вагнеровский Альберих - он часть стихии, а не насильник над ней (последнее остаётся прерогативой Вотана). В функции же "злодея" он не очень вписывается в общую картину, и не случайно какую-то роль он играет только вначале, а потом почти сводится на нет - в конце автор его даже забыл. Если, забегая вперёд, помянуть другого карлика - Миме, то это Мимир - в скандинавском мифе хозяин источника мудрости, которому Один отдал глаз за право выпить из этого источника и с черепом которого Один совещался перед гибелью богов. (В более поздних источниках он сделался хозяином кузницы, где воспитывался и Зигфрид). Странно видеть его карикатурным гномом - хотя, конечно, с точки зрения "Зигфридов" всякая мудрость должна быть чем-то нелепым и смехотворным.... Но об этом потом.
Теперь ещё об искуплении. Его полная невозможность (без гибели) выражается тем, что условие его неисполнимо. Спасти мир должен "свободнейший герой". Тут явно "свобода" в новейшем понимании, со всеми её последствиями. Свободный от законов, обычаев, договоров, установлений.... а по сути свободный от какого-либо внутреннего основания, без царя в голове, поверхностный, инфантильный и безответственный. Такой по определению не может быть избавителем, так что условие оказывается вроде чем-то "поправки-22". Зигмунд, слишком основательный, слишком героичный, слишком сознательно бунтующий против "установлений", по формуле в избавители не годится - он недостаточно "свободен".... Свободен Зигфрид. Вагнер как-то назвал его "человеком будущего", и мне сейчас кажется, что он был прав. Это действительно "человек будущего", не светлого только, а упадочного, потребительского, в котором порушены всякие устои и все основания, так что осталась одна поверхностная оболочка (зато непомерно раздутая). Это пустейший тинейджер, намеренный "брать от жизни всё", совершенно лишённый какого-либо внутреннего стержня, аморфный, живущий только сиюминутным и проявляющий свою растительную витальность без малейшего сознания того, что и зачем он делает. В этом смысле он даже безволен - плывёт, куда его несёт. Хочу отметить, что речь не просто о личных качествах конкретного человека Зигфрида - это мифологизированный образ человека будущего. Я не силён в постмодернизме, но "ризома", беспорядочная и лишённая центра, тут бы, наверное, подошла. Главное здесь - торжество поверхности без глубины. Впрочем, мне приходилось читать что-то в том духе, что всякие корни, глубина, определённость - всё это старо да ещё и "тоталитарно". Всякая основательность оказывается "тоталитарной". Похоже, не случайно в той постановке Хаген оказался "фюрером"...
"Свободный человек", конечно, светел и лучезарен - только это свет, лишённый подлинности, поверхностный, свет хорошо подсвеченного рекламного щита. Благодаря примитивной тинейджеровской витальности он может производить впечатление избытка жизни, хотя на самом деле являет собой её иссякание. Начав за здравие, он кончает за упокой - обаяние "детскости" и "непосредственности" быстро испаряется, обнажается пустота; сверхсвобода абсолютно закономерно обращается полной несвободой. Зигфрид становится марионеткой. Это не результат чьего-то злодейства, такова его собственная внутреннняяя логика, логика пустой свободы, посвергавшей всех богов, все "законы" и тем самым ввергшей самое себя в такое рабство, какого не было и при тирании "законов". Примечательно также, что Зигфрид быстро забывает то, чему его учила Брунгильда (да и не понимает этого) - то, что не только поверхность, для него непостижимо. Ещё примечательней то, что он "не знает страха" и так безразличен к своей судьбе - у него это проявление не мужества, а легкомыслия, для него просто не существует подлинной, не поверхностной реальности. Но от неё никуда не уйти, даже если на неё не обращать внимания. И мать-природу не обмануть при помощи искусственной "неуязвимости". Неуязвимость ему придаёт Брунгильда - теперь вообще быть героем делается очень удобно и комфортно, можно крушить направо и налево со спокойной душой. Но судьба своё возьмёт. Что до Брунгильды, то её превращение из полубогини в обычную женщину оказывается настоящим падением. Она утрачивает своё знание, свою мудрость, унаследованную от Эрды. И какой пустой выглядит эта "свободная любовь"! То, что было героично в "Валькирии", этот бунт во имя любви, теперь выглядит чем-то плоским. Не говоря уж об эгоизме - самоотверженная Брунгильда делается эгоистичной... Это особенно бросается в глаза в разговоре с Вальтраутой, когда она отказывается отдать кольцо. Она теперь тоже "человек будущего"....
Спасение с такими спасителями невозможно, и кольца они не вернут по доброй воле - Вотан понимает это, раз после встречи с Зигфридом пускает мировой ясень на дрова для Валгаллы. Остаётся ждать гибели - как сознаёт Вотан, единственного, что может дать искупление. Воля Вотана теперь и воля самой судьбы. И гибель Зигфрида - не злодеяние "плохого парня", но то, что должно было быть, исполнение воли судьбы. И кольцо иначе не вернуть. Вагнер сделал из Хагена Бармалея, но по контексту он ИМХО орудие судьбы, причём куда как сознательное. Здесь ИМХО ещё одна не вполне удачная интерпретация мифа. Вагнер воспользовался одной из версий легенды (из "Саги о Тидреке"), согласно которой Хаген был сыном альва (по остальным версиям он обычный человек). Не знаю, была ли во времена Вагнера гипотеза (сейчас такая есть), что он должен быть сыном первоначального владельца проклятого клада. Только в мифе это не делало его злодеем (злодеем он стал только в позднейших интерпретациях, да ещё в русском переводе "Песни о Нибелунгах", где переводчик натыкал этого "злодея" там и сям - иной раз даже аккурат там, где в оригинале сказано "доблестный герой" ). И в легенде именно Хаген топил проклятый клад в Рейне. Памятник Хагену в Вормсе изображает этот момент - он стоит в ладье и держит щит, полный сокровищ, как бы выбрасывая их. Он вернул золото туда, откуда оно было взято....
Вагнеровский Хаген этого не делает - но он делает это вообще возможным... Он причастен к высшим силам, к стихии - через своё происхождение, он не "человек будущего", он наделён знанием, которого Брунгильда лишилась, а Зигфрид никогда и не имел. И он хладнокровно исполняет предначертаннное. Он сама "объективность" в том, что делает - его руками действует судьба, высшая реальность. А это и воля Вотана, потому мне и пришёлся по душе этот поворот с копьём Вотана. Ещё такой момент - эпического Хагена немало связывает именно с Одином-Вотаном, даже внешнее сходство (в мифах такие вещи случайными не бывают). Хаген был одноглазым. Об этом обычно забывается, а зря. Если бы какой режиссёр смог провести эту ассоциацию, то стало бы ясно, что Хаген здесь как бы замещает Вотана. Тут вырисовывается и такая мифологическая модель - бог, приносящий сына в жертву. Тогда и смерть Зигфрида приобретает некоторое искупительное значение. Так что ИМХО не злодейство тут и не чьё-то личное бармалейство .То, что автор всё же запихивает Хагена в злодейскую схему, в конце концов выливается в несообразность и неубедительность. Чего ради Хаген прыгнул за кольцом в Рейн, действительно как полный дебил ? Хотел получить кольцо? Тогда почему до этого во время "Immolation" 20 минут стоял и пальцем не пошевелил? Перед этим даже вождя убил на глазах у всех - и вдруг в ступор впал. Чего стоим, кого ждём? Лишний раз наводит на мысль, что он и не хотел этому мешать - позволил Брунгильде довести до конца то, что начал он.
Показательно, что Брунгильда прозревает именно после смерти Зигфрида - с неё как бы морок спадает. Конечно, странно, что она обвиняет Вотана. Тут вообще нечего никаких "стрелочников" искать. Но главное, что она теперь способна совершить дело искупления. Она теперь знает всё - как и то, что ради искупления и сама должна погибнуть. Она бросает пламя в Валгаллу и тем исполняет волю Вотана. Старый мир гибнет. Теперь только может возникнуть новый - не обязательно лучший. Но если попробовать быть оптимистом и оттолкнуться от творческой эволюции Вагнера - то это может быть мир "Парсифаля", проникнутый Божественным светом, более высокий, более свободный, в котором и искупление возможно - без полного уничтожения. И с героем, который не только более светел, но и более героичен. Для меня, по крайней мере. Но это уже другой вопрос.....
В общем, если у кого хватило сил дочитать это до конца.... Повторюсь - это лишь ИМХО.