Симфонии Антона Брукнера

[Ёрик]

Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу дискуссию в отношении Ванда.
Я вот тоже, недавно, случайно подслушал один разговор в музыкальном магазине, где один, очень опытный знаток доказывал своему молодому коллеге, что в Брукнере лучше Челибидаке нет !

Каково же будет ваше мнение по этому вопросу ?

[9999]

Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу дискуссию в отношении Ванда.
Я вот тоже, недавно, случайно подслушал один разговор в музыкальном магазине, где один, очень опытный знаток доказывал своему молодому коллеге, что в Брукнере лучше Челибидаке нет !

Каково же будет ваше мнение по этому вопросу ?

Да ну что Вы - это не дискуссия, это простой обмен "нравится - не нравится" - что я нежно люблю и с удовольствием читаю и в старых темах.
Если Вы зайдете в другой магазин, Вы без сомнения встретите кого-нибудь, кто скажет, что лучше всего – Брукнер Асахины, Тинтнера или Скровачевского, Фуртвенглера или Клемперера… и т.д.
У всех свой Брукнер, это естественно. Единственный путь – слушать самому, благо сейчас есть возможность выбрать перед покупкой. Или найти человека, чей вкус близок Вашему.
Комплект с мюнхенцами на ЕМI звучит бесподобно. Есть локальные красоты, когда дыхание перехватывает – замираешь, боясь упустить мгновение. Но все же - не мой Брукнер.
У него есть части с крайне медленным темпом - - они не совпадают с моим внутренним ритмом, естественным ощущением движения – когда видишь цель впереди и все устремлено туда, не совпадают с ощущением того, как это должно звучать, расти, даже стоять – вспоминая заезженную архитектурную метафору. Я теряю направление, симфония распадается, напряжение, которое держит изнутри много раз повторяемые темы, уходит. Пропадает искренность, вера и странное сочетание страстности и чистоты чувства, которая она дает, страстное ожидание, надежда. Брукнер – весь надежда. Оттого так светло на душе от него. И больно от красоты, которую тщусь выразить - сорри за пафос и привет Набокову – разъехалась-таки шестистопным хореем, наворачивая одни и те же слова . Конечно, проблема сугубо моя, никак не Челибидаке. Возможно , со временем мое мнение изменится вместе с ощущением внутреннего времени. Возможно, именно Челибидаке -Ваш дирижер. Послушайте его и расскажите нам.

[азазиза]

Это торрент, кратенькая инструкция -в ЛС. Коробка очень объемна - несколько гигов.
Вот здесь то же самое - http://classical-free.blogspot.com/2...lume-i-ii.html
Горячо рекомендую 2 и 3 DVD - 6 и 8 симфонии.

Благодарю!
Наверное, буду качать отсюда.

Относительно Челибидаке - к Брукнеру я шла медленно, и именно с его интерпретации начала понимать, насколько же это вкусная музыка.

[9999]

Мне тут очаровательная книжка Hanslick`a на глаза попалась. Может, не все еще видели . Приведу самую чудесную главку.

ВRUСКNЕR'S EIGHTH SYMPHONY
THE Philharmonic Orchestra* devoted its entire concert to a new symphony by Bruckner**.
________________________
* At a Philharmonic Concert on December 18, 1892, Hans Richter conducting
**Bruckner, an Upper Austrian, settled in Vienna in 1868, where he acted for a quarter century as Court Organist, teacher of counterpoint at the Conservatory of the Society of Friends of Music, and Professor of Musical Theory at the University of Vienna. He was consistently and bitterly opposed by both Hanslick and Brahms, and the story is told that once when Emperor Franz Josef asked Bruckner what he could do for him, the composer asked him to do something about Hanslick. Bruckner's music is still enormously popular in Vienna.
________________________
It is the eighth in the series and similar to its predecessors in form and mood. I found this newest one, as I have found the other Bruckner symphonies, interesting in detail but strange as a whole and even repugnant. The nature of the work consists - to put it briefly - in applying Wagner's dramatic style to the symphony.
Not only does Bruckner fall continually into Wagnerian devices, effects, and reminiscences; he seems even to have accepted certain Wagnerian pieces as models for symphonic construction, as, for example, the Prelude to Tristan and Isolde. Bruckner begins with a short chromatic motive, repeats it over and over again, higher and higher in the scale and on into infinity, augments it, diminishes it, offers it in contrary motion, and so on, until the listener is simply crushed under the sheer weight and monotony of this interminable lamentation. Alongside these upward surging lamentations we have the subsiding lamentation (after the model of the Tannhauser Overture). Wagnerian orchestral effects are met on every hand, such as the tremolos of the violins divisi in the highest position, harp arpeggios over muffled chords in the trombones, and, added to all that, the newest achievements of the Siegfried tubas*.
________________________
* Also referred to at that time as "Wagner tubas." The reference is presumably to the tenor tuba (in B-flat) and the bass tuba (in F), something between horn and tuba, with characteristics of each.
________________________
Also characteristic of Bruckner's newest symphony is the immediate juxtaposition of dry schoolroom counterpoint with unbounded exaltation. Thus, tossed about between in­toxication and desolation, we arrive at no definite impression and enjoy no artistic pleasure. Everything flows, without clarity and without order, willy-nilly into dismal long-windedness. In each of the four movements, and most frequently in the first and third, there are interesting passages and flashes of genius - if only all the rest were not there! It is not out of the question that the future belongs to this muddled hangover style - which is no reason to regard the future with envy. For the time being, however, one would prefer that symphonic and chamber music remain undefiled by a style only relatively justified as an illustrative device for certain dramatic situations.
Even before the performance we had heard such provocative reports of the extraordinary profundity of the new symphony that I took care to prepare myself through study of the score and attendance at the dress rehearsal. I must confess, however, that the mysteries of this all-embracing composition were disclosed to me only through the helpful offices of an explanatory program handed to me prior to the concert. The author of this dissertation is anonymous, but we easily discerned the fine hand of Schalk *
________________________
* Josef Schalk (1857-1911), pianist and composer, pupil of Bruckner, teacher of piano at the Vienna Conservatory, and writer. He was the older brother of Franz Schalk, the conductor.
________________________
From him we learned that the irksome humming theme of the first movement represents the figure of the Aeschylean Prometheus. An especially tiresome part of this movement is charmingly described as "most awful loneliness and quiet." Right next to Prometheus stands Der deutsche Michl *.
________________________
* The term is used to represent a kind of sturdy, oafish peasant.
________________________
Had a critic uttered this blasphemy, he would probably have been stoned by the Bruckner disciples. But it was the composer himself who gave the Scherzo the name of Der deutsche Michl, as is plain to be seen in black and white in the program. With this authentic pronouncement before him, however, the commentator (Schalk) doesn't hesitate to find in the Michl-Scherzo "the deeds and sufferings of Prometheus reduced in parody to the smallest scale."
What follows is even more exalted. In the Adagio we behold nothing less than "the all-loving Father of Mankind in all His infinite mercy!" Since this Adagio lasts exactly twenty-eight minutes, or about as long as an entire Beethoven symphony, we cannot complain of being denied ample time for the contemplation of the rare vision. At long last, the Finale - which, with its baroque themes, its confused structure and inhuman din, strikes us only as a model of tastelessness - represents, according to the program, "Heroism in the Service of the Divine!" The blaring trumpet figures are "heralds of the Gospel truth and the conception of God." The childish, hymnal character of this program characterizes our Bruckner community, which consists of Wagnerites and some added starters for whom Wagner is already too simple and intelligible. One sees how Wagnerism educates, not only musically but also in literature.
And the reception of the new symphony? A storm ovation, waving of handkerchiefs from the standees, in­numerable recalls, laurel wreaths, etc.! For Bruckner, the concert was certainly a huge success. Whether Hans Richter Bruckner's eighth symphony performed a similar favor for his subscribers by devoting an entire concert to the Bruckner symphony is doubtful. The program seems to have been chosen only for the sake of a noisy minority. The test is easy: just give the symphony in a special concert outside the subscription series. This would be helpful to all concerned, save probably the Philharmonic Orchestra.

[9999]

анонсик - в среду (и неделю после) желающие могут послушать 1-ую Юровского с ЛФО
http://www.bbc.co.uk/programmes/b017msyn

[melowoman]

В прошедшую субботу слушала в БЗК 9-ую с РНО. Еще раз уверилась, что Плетнев – один из самых (если не самый) умных и глубоких наших дирижеров. У него отсутствует стремление к эффектной красивости звука, его дирижерский жест очень сдержанный, чуть ли не аскетичный. Главная задача -- раскрытие внутренней драматургии произведения, точность и выверенность звуковой окраски сменяющих друг друга тем. Может быть, поэтому и возникают такие объемные и убедительные музыкальные образы: неотвратимость смерти, неумолимо уходящее время, душевный трепет, молитва и непоколебимая вера в 1-й части; взгляд на жизнь, в которой властвует князь мира сего, уже как бы стороны – во 2-й; в начале Адажио – разверзающиеся небеса, всепобеждающий божественный свет как внутреннее прозрение и дальше – доходящее до экзальтации ожидание встречи с вечностью, с этим светом. Наташа, как Вы правы! Это не «просветленное смирение», как пишут в буклетах, это именно надежда, упование! На месте католической церкви я давно бы причислила Брукнера к лику святых за эту музыку. Оркестру и дирижеру удалось создать глубинное напряжение такой силы, когда музыка воздействует уже не просто на чувственное восприятие, а на самую сердцевину души, перетряхивая все ее содержимое. Это тот случай, когда не можешь и не хочешь сдерживать слезы.

[9999]

Замечательные слова, Марин! Только Моцарт до сих пор вызывал у меня желание благоговейно опуститься на колени. Так соблазнительно для любой идеологии присвоить поразительную экзальтирующую силу Брукнера! И совершенно согласна с Вашей характеристикой Плетнева. Ужасно Вам завидую и дико хочу послушать его именно в Брукнере!

[melowoman]

Так соблазнительно для любой идеологии присвоить поразительную экзальтирующую силу Брукнера!

Конечно, гениальная музыка может заключать в себе огромное количество смыслов, и каждый может найти в ней что-то свое. Но мне кажется, что, с учетом самОй личности Брукнера, такая трактовка имеет некоторый приоритет.

[9999]

Конечно, гениальная музыка может заключать в себе огромное количество смыслов, и каждый может найти в ней что-то свое. Но мне кажется, что, с учетом самОй личности Брукнера, такая трактовка имеет некоторый приоритет.

Ну да, невозможно рассматривать его музыку (несмотря на абсолютность, чистоту музыки вообще) совершенно в отрыве от его личности. Просто недавно пробегала по диагонали книжку
с абзацем, посвященным геббельсовой изворотливости ума Впрочем, история всем известна.

In June 1937, Joseph Goebbels addressed the assembled members of the International Bruckner Society, officials of the Reichsmusikkammer and high-ranking National Socialists, including Hitler himself, as part of the Regensburg Bruckner Festival. The speech effectively advanced an agenda for the appropriation of Bruckner's music, personality and biography as vehicles for Nazi cultural ideology and propaganda. Goebbels adeptly entwined biography, hermeneutics and politics in an effort to present Bruckner as an Aryan composer of the highest pedigree, and an icon of German culture. The composer's peasant origins and provincial education, apart from the influence of Viennese liberal intellectualism, were marshalled by Goebbels as evidence of racial and ideological purity. In consequence, Bruckner's music represented a cultural expression of the Nazi doctrine of blood and soil, the work of a 'rustic genius' whose pure Austrian lineage and close links with nature gave rise to an unsullied 'German musical creativity'. Inevitably, Goebbels associated critical hostility to Bruckner with the influence of Judaism. Bruckner's detractors, primarily Eduard Hanslick and the Brahmsian faction in Vienna, espoused ideologies that were un-German and complicit with the opposition of international Jewry. They valued super­ficial urban intellectualism over true education, the parasitic practice of art criticism (Kunstkritik) over any kind of genuine creativity, and dry formal­ism over the artistic 'inner consistency' (innere Folgerichtigkeit) discovered in Bruckner's music. With considerable ingenuity, Goebbels fashioned the evidence of Bruckner's life and the reception of his music into a microcosm of political ideology. Bruckner became a symbol of pure Germanic culture, embattled by elements of a supposed Judaeo-Bolshevik conspiracy, and ripe for deployment as an instrument of National Socialist propaganda.

Perhaps the most audacious aspect of Goebbels' address was his detach­ment of Bruckner from the influence of Catholicism, a tactic conflict­ing directly with biographical evidence. Again, Goebbels sought to bring Bruckner within the remit of party ideology, with which the composer's Catholic faith did not sit comfortably. In place of the traditional Christian denominations, the Nazis promoted instead the concept of Gottglaubigkeit, a generalised notion of 'belief in God' that was purposely distant from Christianity in any of its principal forms, inclining more towards a kind of pre-Christian mysticism. Goebbels characterised Bruckner's mature faith in precisely these terms. The decisive factor in this respect was taken to be the influence of Wagner: as Bruckner came into contact with Wagner's music, his preoccupation with sacred composition fell away, and his symphonic ambition was born. With a single gesture, Goebbels related three key issues in Bruckner's artistic development - his Catholic faith, the Wagnerian influ­ence, and his turn towards symphonic composition - in order to establish that his music embodied the highest ideals of Nazi culture avant la lettre.

[9999]

Upd нет, это не лечится - перепутать Абендрота с Кнапперртсбушем ! ушла лечиться и знакомиться с Абендротом ))

Кстати, вот тут, если кто еще не заметил,…если , конечно, хотелось заметить ? есть Шурихт в 9-ой 1943 года. ( или (магнет ссылка с демоноида - magnet:?xt=urn:btih:EMGTYHOJJIY7TQYR5TZTDD3GA4NAEQ 7Z )
И потрясающий ......... в 5-ой. Удивительно, до чего интонационно «в унисон» с Вандом. Уж не появилась ли у меня вторая любовь в рамках Брукнера ?! ушла ой... и куда ушла