Аркадий Володось

[Александр Самойлов]

Я переболел Володосем довольно давно.

Переболеть Володосем нельзя. Можно заболеть раз и навсегда. Лекарства от Володося не существует пока что.

[Alek]

Да ничего страшного... Я не обидчивый ... Я не говорил, что он плохой пианист ... Но у меня пунктик: надо играть как написано, и чтобы при этом всё прозвучало. Тем более, что Уайлд всё сам выписал, в отличие от Горовица.

Я с Вами согласен - по меньшей мере, некорректно менять текст некоторых произведений. Но мне не кажется что транскрипция Уайлда (и вероятней всего любые другие транскрипции) является таким произведением. Именно такие пианисты как Горовиц и Володось изменяют первичные тексты, пишут транскрипции, изменяют сыгранные другими пианистами транскрипции (так я ведь вспомнил Вас – мы "поконфликтовали " немножко в "Транскрипции - это плохо или хорошо"). В Wedding March Листа-Горовица Володось не играет целую (в середине) часть. Уверен, не потому что Володось не может - тем более что эта честь менее сложна чем другие.
Короче, смысл моих постов в том что собака зарыта в другом месте и не играет Володось транскрипцию Уайлта точно по нотам не потому что не может. Тем более что в других произведениях Володось играет пассажи (в.т.ч терции) по сложнее.

[Persona]

To auto_ptr:
Если кто-то удачно "произвольно перекомпанует" транскрипции Листа, Рахманинова (да, да!), а также Горовца или Плетнева - я с удовольствием послушаю.
По-моему, есть два варианта: может быть транскрипция, являющаяся максимально приближенным к авторскому тексту переложением для фортепиано, например, оркестрового произведения или произведения для другого инструмента - вспомним замечательные транскрипции Листа - симфонии Бетховена или органные прелюдии и фуги Баха - весьма точное следование тексту композитора. Но в нашем случае речь ведь идет о втором варианте - свободном переложении, где исполнитель может внести что-то свое, выступая отчасти в роли композитора.
Насколько я понимаю, Володось начинал с чужих транскрипций, слегка их переиначивая (к этому этапу относятся выложенные мной романсы), а потом стал делать и собственные, обнаружив в себе такую способность.
Если кто-то сможет конгениально переосмыслить Шопена - что в этом плохого? Мне кажется, проблема не в том, можно или нельзя это делать, а в том, что сие невероятно сложно сделать талантливо и со вкусом. И последнее - если играешь Шопена, ничего не меняя - пиши на афише: ШОПЕН, если переиначиваешь - пиши: ТРАНСКРИПЦИЯ.

[auto_ptr]

Именно такие пианисты как Горовиц и Володось изменяют первичные тексты, пишут транскрипции, изменяют сыгранные другими пианистами транскрипции (так я ведь вспомнил Вас – мы "поконфликтовали " немножко в "Транскрипции - это плохо или хорошо"). В Wedding March Листа-Горовица Володось не играет целую (в середине) часть. Уверен, не потому что Володось не может - тем более что эта честь менее сложна чем другие.
Короче, смысл моих постов в том что собака зарыта в другом месте и не играет Володось транскрипцию Уайлта точно по нотам не потому что не может. Тем более что в других произведениях Володось играет пассажи (в.т.ч терции) по сложнее.

Видимо поспорим с вами и здесь. Свадебный марш Мендельсона-Листа Горовиц изуродовал. Горовицевская версия намного проще, чем оригинал. То же касается Горовицевской версии Скерцо и Марша, 15-й рапсодии, Мефисто. Горовиц своими доработками наводит блеск и треск и при этом делает это более удобным и простым для исполнения. Что касается транскрипций Горовица, Володося, Циффры - это их импровизации. Пусть они своё и играют, и я убеждён, что незачем пытаться их играть. Даже транскрипции горячто любимого мной Циффры. Ноты этих проихведений - лишь расшифровка исполнения. Там, где автор транскрипции фиксирует текст следует играть как написано. Кроме того, когда я увлёкся Уайлдом, просмотрел очень много его транскрипций. При анализе текста сразу бросается в глаза следующее: У Уайлда нет случайного. все решения являются продуманными. Везде американский пианист старается следовать авторскому стилю. В том числе идаже при нотной записи. Особенно это заметно в Гершвине и Рахманинове. Что касается Володося, может быть дело здесь и не в неспособности его сыграть тот или иной пассаж, но тогда это неуважение к тексту. А вот этого я понять и принять не могу.

[Persona]

Видимо поспорим с вами и здесь. Свадебный марш Мендельсона-Листа Горовиц изуродовал. Горовицевская версия намного проще, чем оригинал. То же касается Горовицевской версии Скерцо и Марша, 15-й рапсодии, Мефисто. Горовиц своими доработками наводит блеск и треск и при этом делает это более удобным и простым для исполнения. Что касается транскрипций Горовица, Володося, Циффры - это их импровизации. Пусть они своё и играют, и я убеждён, что незачем пытаться их играть. Даже транскрипции горячто любимого мной Циффры. Ноты этих проихведений - лишь расшифровка исполнения. Там, где автор транскрипции фиксирует текст следует играть как написано. Кроме того, когда я увлёкся Уайлдом, просмотрел очень много его транскрипций. При анализе текста сразу бросается в глаза следующее: У Уайлда нет случайного. все решения являются продуманными. Везде американский пианист старается следовать авторскому стилю. В том числе идаже при нотной записи. Особенно это заметно в Гершвине и Рахманинове. Что касается Володося, может быть дело здесь и не в неспособности его сыграть тот или иной пассаж, но тогда это неуважение к тексту. А вот этого я понять и принять не могу.

А как относиться, например, к такому:
Сен-Санс-Лист-Горовиц-Володось. "Пляски смерти"?

Неужели Горовиц не имел права изменять Листа, а Володось - Горовца?

[auto_ptr]

А как относиться, например, к такому:
Сен-Санс-Лист-Горовиц-Володось. "Пляски смерти"?

Неужели Горовиц не имел права изменять Листа, а Володось - Горовца?

Ну это уже по-моему слишком. Мы опять возвращаемя к порочной практике вседозволенности, когда каждый играя произведение, приписывал справа свою фамилию и играл всё что угодно, кроме того, что написано в нотах. Почему тогда столько упрёков было адресовано Бузони за его исправления в Шопене? Разве он права не имел измениять что либо в Шопене?

[Persona]

To auto_ptr:
Бузони (это мое личное мнение) имел полное право менять Шопена, если он обозначал эти изменения как свои собственные (кстати, то, что он делает, например, с 5-м этюдом из op.10, мне не очень нравится). Вопрос - хороши ли были эти изменения? С другой стороны - насколько справедливы были упреки? Повторюсь - все упирается во вкус и талант исполнителя, а существуют ли критерии для объективной оценки таковых - это отдельный топик.

[old]

Что касается глупо звучит .... во-первых, не глупее, чем его Турецкий марш

)))
Ну Горовиц всех заразил своей дребеденью )
А она имеет свойство разрастаться в объёме )
Ведь "тормозов" тут никаких, по сути, нету .......
Пиши, что хочешь по любым "мотивам".
Ну понимаю, СОЧИНИТЬ очень хочется, но удивляюсь, как можно играть такую же ЧУЖУЮ чепуху.

[old]

По поводу формы и ее ощущения. Уж сколько раз приходилось слышать словосочетание «чувство формы». Можете вербально дать понять что это такое?

Вербально об ощущении формы ? ))
Это оригинально ))
Впрочем, сие возможно с опорой на конкретные исполнения - и причём, с примерами как НАЛИЧИЯ, так и ОТСУТСТВИЯ сего "ощущения".
По контрасту это будет яснее.
Вот, например, если послушать сонату Листа у Султанова, то на этом примере можно изучать, что будет, если таковое "ощущение" отсутствует.
Если у пианиста нет ощущения, что конечное проведение нисходящей гаммы сонаты h-moll образует смысловую формообразующую арку с самым первым её проведением, то тогда во вступлении она может прозвучать, как у него, громоподобно ))))))
Я в первые же 15 секунд этого исполнения понял, что слушать дальше нет смысла - и если бы не флёр недоступного моему пониманию обожания Султанова на нашем форуме, мне бы и в голову не пришло слушать дальше.
Но я послушал.
Лучше бы я этого не делал )
Ещё пример отсюда же, из сонаты - если трагическую кульминацию в репризе играть без ощущения того, что в основе октавных пассажей лежит "фаустовская тема", то можно их отгрохотать так, как это делает Султанов, т.е. безо всякой связи с этой темой, как и Горовиц делает - т.е. лишь бы погреметь.
А после этого грохота надо понимать, памятуя опять о пресловутой "форме", что НЕЛЬЗЯ греметь в последующей побочной теме, впервые проводимой в H-dur.
Нельзя ИМЕННО ПОТОМУ, что главная кульминация будет в конце - а тут только ПРЕДЗВУКИ финального утверждения.
Но ЭТО может понять только тот, что хотя бы ЗАДУМАЕТСЯ об этом - и порукой тут ВНЕмузыкальное содержание сонаты, как и сама "форма" - понятие вовсе не музыкальное.
А Султанов ОБ ЭТОМ, т.е. о форме, не думает - и гремит темой уже тут, хотя у автора ясно указана скромная динамика.
Т.е. у пианиста нет ощущения того, что каждой детали в сонате выделено своё особое место и каждому событию своё время.
Время греметь, а время и удержаться.
А если думать, что " в музыке нет ничего кроме музыки" и играть "без расчёта", как говорится "здесь и сейчас", то вот тогда и являются миру подобные исполнения, лишённые "формы".
Он её просто не видит, вот и всё.
Нечто подобное проскальзывает у Володося в 3-м концерте Рахманинова - он в нём так "расслабился", что явно иногда терял "начала и концы" - играл конкретику, временами упуская из виду форму - кульминации смазаны, хилы, "ландшафт" произведения "выровнен", т.е. "горы" все подрезаны и из труднодоступных вершин превратились в "плоскогорья", а пропасти - в "овражки".
В виртуозности нет никакой "удали", нет "риска" - всё аккуратно приглажено.
Если вы посмотрите на Володося из зала, то сразу заметите, что он не любитель отрывать руки от клавиатуры - опасные скачкИ, отважная виртуозность - это не для него: даже в самых головоломных местах он спокоен и сосредоточен, не рискует.
Вот, например, Володось гораздо сильнее гремит на подходе к кульминации в каденции 1-й части 3-го концерта Рахманинова, нежели в самой кульминации - это типичный промах.
Динамика тут носит формообразующий характер и должна быть просчитана, исходя из возможностей пианиста, и если подступы к динамической вершине прозвучат мощнее, нежели она сама, то этим кульминация будет смазана.
Именно ТАК у него и вышло в известной записи.
(Рахманинов в таких случаях сокрушался: "точка сползла")
А в репризе он совсем "умирает" - тема звучит невнятно.
Исходя из того, что в следующих частях эта тема будет всплывать неоднократно, а тут она проводится в последний раз полностью - нельзя её проборматывать, надо провести её внятно именно из соображений целостности формы ВСЕГО концерта.
Вторая часть звучит столь камерно, что совершенно выпадает из "целого" и смотрится посреди крайних частей как нечто чужеродное - это стратегически неверное решение: нельзя тут "таять от чувств-с-вс" до полного самозабвения.
Кульминация 2-й части опять же смазана оказалась - у Володося рояль не берёт на себя симфоническую инициативу, в результате чего интересное композиторское решение Рахманинова "оголить" ф-п фактуру выведением её из тени оркестра именно на гребне кульминации, когда рояль должен звучать "за всех" и завершить-таки кульминацию, существенно искажается.
Или как он исполняет завершающий пассаж одной из вариаций середины 3-й части - совершенно останавливается и тщательно выигрывает какие-то мелкие понравившиеся ему детали, совершенно позабыв о целом )
Или реминисценцию главной темы 1-й части он сопровождает такой динамикой ф-п, что её и не слышно )) Ну в этом не только он просчитался - многие пианисты её тут не слышат.
Как тут не вспомнить великих наших пианистов, которые требовали от своих учеников знания партии оркестра.
А потом вдруг Володось, как метеор, налетает на последующие мелкие пассажи, опять-таки вырывая их из контекста и "поднимая" над серединой.
Звучит эффектно, но с т.з. целого .......
Потом на подходе к завершающей кульминации части и всего концерта он вдруг "выставляет на обозрение" импозантные басовые октавы - исключительно ради того, чтобы ими покрасоваться - не вижу другой цели.
Я не хочу сказать, что всё это прямо-таки "разрушает" форму - как то произошло в сонате Листа у Султанова - но это отнюдь не способствует укреплению её целостности )
Примерно такие же "штришки" имеются и в Рапсодии - вроде и не смертельно, но "не идеально" именно с т.з. формы.
Какие-то проблемы явно наличествуют.
О "форме" имеет смысл говорить всегда по следам изучения кокретного произведения, иначе все эти разговоры превращаются в отвлечённое философствование.

[Persona]

To old:
Я не стал бы говорить о звуковом балансе в записи 3-го концерта Рахманинова - там так "потрудились" звукорежиссеры, что просто неприятно слушать - в естественных условиях фортепиано в оркестре звучит совершенно иначе, в т.ч. в кульминациях. В связи с этим, рассуждения о форме, как мне кажется, носят в данном конкретном случае весьма отвлеченный характер.

Вот что меня действительно беспокоит в игре Володося, так это... как бы сказать... легкий налет гламурности что ли. Иногда, даже в лучших записях (сонаты Шуберта, например), возникает такое ощущение, будто все завернуто в красивую обертку. Или будто в музее находишься - прекрасные произведения искусства за стеклом в прекрасных витринах.
Вот "Пестрые листки" Шумана - замечательная запись, но Рихтера послушаешь, и словно свежего воздуха вдохнул. Нет ли у кого, господа, подобного ощущения?