Реклама
Новые темы
Вчера рядом с мусорными контейнерами в арке, что у служебного входа в Большой зал, я обнаружил стопки папок и большую коробку с комплектами оркестровых голосов и партитурами, в которых среди прочего оказались изданные Breitkopf & Haertel голоса Четвертой симфонии Антона Брукнера, на которых стоял штамп Императорского русского музыкального общества и Библиотеки Московской консерватории с двухглавым орлом (не знаю, как на других, а на меня оригиналы таких нот производят просто магическое действие)… Были там также сочинения Шопена (Второй фортепианный концерт) Прокофьева (кантата «Александр Невский»), Холминова, Эшпая, ну и многое другое – внимательно рассмотреть все это богатство, кем-то вынесенное из Большого зала консерватории на помойку у меня просто не было времени.
Зато время у меня нашлось на то, чтобы перенести все эти папки и большую коробку (помог композитор Артём Ананьев) в Абонемент Научной музыкальной библиотеки имени С. И. Танеева для изучения сотрудниками библиотеки обнаруженного на помойке и включения этих нот в ее фонд.
Не написать о случившемся я не мог по одной простой причине: совсем не уверен, что происходящее – единичный случай (ведь обнаружил я это случайно), а, следовательно, хоть какое-то упоминание об этом варварстве, проходящем в момент реконструкции Большого зала, наверняка сможет уберечь ТО, ЧТО ЕЩЕ отдельные люди в структуре консерватории посчитают возможным выбросить на помойку.
Подобное варварство говорит о том, что времена, когда находились любители что-то сжечь, выбросить, уничтожить, вероятно, еще не прошли.
Утверждается ли таким образом принцип возрождения «высокодуховной атмосферы» в консерватории, о котором говорится или взятый на вооружение и многократно озвученный с высоких трибун принцип: добиться того, чтобы в консерватории абсолютно всё делали «профессионалы»? – вопрос, на который должен быть дан ответ…
Облако меток
Сообщение форума