«Борис Годунов» Дм. Чернякова (Берлин, 15 марта 2007 г.)

[AlexAt]

Д.Черняков – режиссер, который не угадывает ожиданий зрителей. Казалось бы, чего капризничать? Поставь нарядно, да делов-то… Всё равно 90% посетителей оперы в оной ничего не смыслят… Чего кочевряжиться-то? Нет, ведь – кочевряжится, проходимец такой… Всё ему хочется актуальностью какое-нибудь запетое произведение любой ценой насытить. Народ этой нарочитости не только не любит, но и не понимает. А уж коли режиссер у нас не «медиум», а собеседник, то и изъясняться нужно прозрачнее, чтобы зрителей малоподготовленных ощущение собственной интеллектуальной неполноценности не беспокоило.

На берлинский спектакль я собрался, как на свидание: познакомился на сайте Берлинской государственной оперы Под Липами с фотоматериалом о спектакле и, увидев фасад столичного телеграфа, палатку-закусочную и современно одетых артистов, решил, что это надо увидеть. К тому же в Вене намечалась премьера «Манон» с Нетребко, а от Вены до Берлина «пешком» полтора часа лёту, - в общем, как-то само собой всё сложилось.

Ещё до появления в оркестровой яме Баренбойма поразило количество сопроводительных материалов в прилагаемом объемном буклете: тут и «Пир во время чумы» Пушкина, и «Рожденные в года глухие…» А.Блока (в буклетике, кажется, датировка этого посвящения З.Гиппиус на неделю «съехала», если не ошибаюсь), и есенинское «Да! Теперь - решено без возврата…», и «Я покидаю город, как Тесей» Бродского. Данные произведения опубликованы в хорошем немецком переводе, но русскоговорящему «смотрящему» от тех немецких, принципиально не читаемых слов как-то ни горячо, ни холодно, поэтому начинаю смотреть «без подготовки».

Шок это по-нашему. Черняков одним махом переплёвывает всех прошлых и будущих новаторов, даже не модернизируя время действия, а футуризируя его: на телеграфном, с детства знакомом табло 2012 год. Как много всего «сходится»… Действие оперы происходит через 12 лет после убийства царевича Димитрия. 2012 минус 12 = год прихода к власти В.Путина и… «далее со всеми остановками»: взрыв в метро, который уносит жизнь жениха Ксении, административный ресурс в виде людей в штатском и омоновцев, кремлевская кабинетная меблировка, неудачно пристраиваемые к фасадам портреты «национального лидера», электрический апокалипсис в финале, и мёртвая безучастность толпы… «Всё, как в жизни». Первая мысль: «О, как! Ну, надо же…» И далее – глубокая задумчивость. Дикие звуки взрывов и разбивающегося стекла, ругань (кажется, это единственная опера, в которой произведены матерные купюры в либретто) и крики не столько отвлекают, сколько пугают (зритель вздрагивает всем залом). Народная драма, однако. Какой народ, такая и драма. Другого народа, видимо, не видел не только Черняков, но и Мусоргский. И это, по трезвому размышлению, напугало меня как-то уж больно серьезно. Начал изучать приложенные стихотворения. Картина мало прояснилась: ну, да, речь о конце света… можно было даже предположить, что Черняков «запостил» на не самой культовой оперной сцене Европы антиутопию на тему «А если бы нефть не подорожала»… но я полез «расслушивать» поставленную в Берлине первую авторскую редакцию самого Мусоргского, и медленно (очень медленно) до меня дошло, почему «Бориса Годунова» нужно ставить и слушать только в первой авторской редакции, почему польский акт нужно давать «отдельным» концертным номером, как умные балетные коллективы дают отдельным номером картину «Тени» из «Баядерки», почему Мусоргский был и останется самым гениальным русским композитором…

Образ народа у Мусоргского везде карнавален: народ кривляется, лается и дерется сам с собой, орёт по указу, не веря, что может когда-нибудь сам решать свою судьбу… Народные темы насквозь крикливо пародийные или пафосно-громогласные. В этой связи очень важна сцена на литовской границе! Я долго не мог вникнуть в гениальность основной темы (песнь Варлаама) и осознать, что же меня так привлекает в этой сцене, не смотря на её очевидную драматургическую избыточность… особенно песня шинкарки! Для чего эта песня? Для чего Мусоргскому было важно подчеркнуть образ этой простой сердобольной представительницы «малого бизнеса»? Не для того ли, чтобы слушатель во время пьяно-протяжного завывания Варлаама прислушался именно к её – шинкаркиным – словам?!

ГРИГОРИЙ
А далече до Литвы?

ХОЗЯЙКА
Нет, родимый, недалече,
к вечеру можно поспеть,
кабы не заставы.

ГРИГОРИЙ
Как? Заставы?

ХОЗЯЙКА
Кто-то бежал из Москвы,
так велено всех задерживать
да осматривать.

ГРИГОРИЙ
(про себя)
Э! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

ВАРЛААМ
(в полудрёме)
Свалился ён,
лежит ён, ён,
да встать не может ён.
(Дремлет.)

ГРИГОРИЙ
(к Хозяйке)
А кого им надо?

ХОЗЯЙКА
Уж не знаю, вор ли,
разбойник какой,
только проходу нет
от приставов проклятых.

ГРИГОРИЙ
(задумчиво)
Так...

ХОЗЯЙКА
А чего поймают?
Ничего, ни беса лысого!
Будто только и пути, что столбовая!
Вот, хоть отсюда:
вороти налево, да по тропинке
и иди до Чеканской часовни,
что на ручью;
а оттуда на Хлопино,
а там на Зайцево,
а тут уж всякий мальчишка
до Литвы тебя проводит...
От этих приставов только и толку,
что теснят прохожих
да обирают нас, бедных...

ХОЗЯЙКА
Что там ещё?
(Идёт к окну и пристально всматривается.)
Вот они, проклятые!
Опять с дозором идут!

Из-за поборов своих представителей «на местах» власть в глазах представителя «малого бизнеса» шинкарки - проклятая, - и «малый бизнес» в лице этой самой шинкарки сопротивляется ей, как может, указывая государственному преступнику путь к спасению. Нормально? Вот он «правовой нигилизм», с которым так безуспешно пытается бороться верховная власть, и в лице царя Бориса из века в век недоумевает:

«И в лютом горе, ниспосланном Богом
за тяжкий мой грех в испытанье,
виной всех зол меня нарекают,
клянут на площадях имя Бориса!»

Сцена у Собора Василия Блаженного – вообще безобразие: потребительская сущность отношения граждан к государству в истошных криках «Хлеба! Хлеба!» и хамская выходка Юродивого, демонстрирующая полнейшее отсутствие легитимности Борисовой власти. В этой сцене Мусоргский вскрывает не только колоссальный провал между народом и властью, но и их агрессивное противостояние. Причем со стороны верховной власти агрессия поглощается, нейтрализуясь: Борис смиренно принимает от Юродивого упрёк в том, в чём он не виноват! Вина Бориса в том, что ВОСПОЛЬЗОВАЛСЯ случаем. В том, что оказался в позиции ВЕЗУНЧИКА. В позиции Иванушки-Дурачка! Почему же народ от него отвернулся? Только ли дело в крови, которой «испачкали» летописцы руки царя Бориса? Разве наш национальный герой Иван-дурак всегда становился во главе ситуации «с чистыми руками»? Вспомним то же хрестоматийное «бух в котёл и там сварился»: место того несчастного ПОГИБШЕГО царя (кстати!) занимает Иван-дурак. Даже если не опускать нюансы добровольной царской придури в «Коньке-Горбунке», вопрос этичности поведения Ивана в этой сказке оказывается «по ту сторону добра и зла»… Но про Ивана-дурака, «воспользовавшегося случаем», детям сказки в стихах читают, а царя Бориса ненавидят… Почему так происходит, - ясно: потому что ЦАРЬ! Это вскрытие тотального антагонизма русского народа и власти (власти любой: и злой, и доброй!) – величайшее музыкально-философское прозрение Мусоргского. Ни в одном произведении эта тема не была так детально и всесторонне (на массовых сценах и в частных диалогах) раскрыта, как в «Борисе Годунове». И вот эту тему углядел и вытащил на берлинскую сцену Черняков.

У его народа, среди представителей которого нет ни одного приличного персонажа (!), очень «правильное», «ленинское» отношение к власти вообще, и к верховной власти – к царю – в частности. В этом отношении всё, что угодно (и равнодушное презрение, и мелкая ненависть, и тупой страх), - всё, кроме понимания: народ наш «любит сердцем», а не мозгами. Это взаимное недопонимание между первым лицом государства и народом – ключевая мысль спектакля. Народ не признает права за первым лицом быть живым человеком со своими «живыми» проблемами, со своими несчастьями. Народ признает право быть несчастным только за собой. Первое лицо государства, облеченное безграничной властью (хотя, на самом-то деле, власть любого самодержца ограниченнее «народного бесправия», что у Мусоргского тоже показано в сцене диалога Годунова с Шуйским!), всегда в ответе за всё, даже тогда, когда в реальных бедах народа (голод ли, мор ли, теракты или гибель подводной лодки) нет вины главы государства. Это бремя власти, так неразумно-игриво воспетое Мандельштамом в упомянутом выше стихотворении, у Мусоргского – бремя непонимания между тем, КТО, и тем, ДЛЯ КОГО. В этот капкан со своим экстраординарным прозрением основной идеи Мусоргского и угодил Черняков. И хамовато-юродивые «бу-у» (выражение крайнего неудовольствия) во время премьерного поклона, и невнятные, но «уважительные» отзывы приглашенных рецензентов, и недоуменно «вежливые» аплодисменты последующих представлений лишнее тому подтверждение.

P.S. Стихи из объяснительной, пардон, сопроводительной брошюрки.

А.С.Пушкин.

Было время, процветала

В мире наша сторона:
В воскресение бывала
Церковь божия полна;
Наших деток в шумной школе
Раздавались голоса,
И сверкали в светлом поле
Серп и быстрая коса.

Ныне церковь опустела;

Школа глухо заперта;
Нива праздно перезрела;
Роща темная пуста;
И селенье, как жилище
Погорелое, стоит, —
Тихо все. Oдно кладбище
Не пустеет, не молчит.

Поминутно мертвых носят,

И стенания живых
Боязливо бога просят
Упокоить души их!
Поминутно места надо,
И могилы меж собой,
Как испуганное стадо,
Жмутся тесной чередой!

А. Блок

Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы - дети страшных лет России -
Забыть не в силах ничего.

Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
От дней войны, от дней свободы -
Кровавый отсвет в лицах есть.

Есть немота - то гул набата
Заставил заградить уста.
В сердцах, восторженных когда-то,
Есть роковая пустота.

И пусть над нашим смертным ложем
Взовьется с криком воронье,-
Те, кто достойней, Боже, Боже,
Да узрят царствие твое

С.Есенин.

Да! Теперь - решено без возврата
Я покинул родные края,
Уж не будут листвою крылатой
Надо мною звенеть тополя.

Низкий дом мой давно ссутулился,
Старый пёс мой давно издох,
На московских изогнутых улицах
Помереть, знать, судил мне Бог
.
А я люблю этот город вязевый,
Пусть обрюзг он и пусть одрях.
Золотая дремотная Азия опочила на куполах.
А когда ночью светит месяц...

Когда светит чёрт знает как!
Я иду, головою свесясь,
Переулком в знакомый кабак;
Шум и гам в этом логове жутком,

Но всю ночь напролёт до зари,
Я читаю стихи проституткам
И с бандюгами жарю спирт.
Сердце бьётся всё чаще и чаще,

И уж я говорю невпопад:
"Я такой же, как вы, пропащий,
Мне теперь не уйти назад."
Низкий дом без меня ссутулился,
Старый пёс мой давно издох,
На московских изогнутых улицах,
Умереть, знать, судил мне Бог.

О. Мандельштам.

Прославим, братья, сумерки свободы,Великий сумеречный год!В кипящие ночные водыОпущен грузный лес тенет.Восходишь ты в глухие годы,О, солнце, судия, народ!Прославим роковое бремя,Которое в слезах народный вождь берет.Прославим власти сумрачное бремя,Ее невыносимый гнет.B ком сердце есть, тот должен слышать, время,Как твой корабль ко дну идет.Мы в легионы боевыеСвязали ласточек, - и вотНе видно солнца, вся стихияЩебечет, движется, живет.Сквозь сети - сумерки густые -Не видно солнца и земля плывет.Ну, что ж, попробуем: огромный, неуклюжий,Скрипучий поворот руля.Земля плывет. Мужайтесь, мужи,Как плугом, океан деля.Мы будем помнить и в летейской стуже,Что десяти небес нам стоила земля.

P.P.S. О музыкальной стороне дела. Оркестр играл хорошо, без понимания сути, но на то они и немцы. Хор слов недоучил, но режиссерская концепция так придавила хоровую выразительность, что зрителям, созерцающим происходящее на сцене, было уже и не до хора (угадав это ощущение зрителя (пожалуй, впервые что-то угадав «про зрителя»!), Черняков в нескольких местах убирает хор со сцены). Исполнитель главной партии – Рене Папе – изумительно сделал образ человека, несущего неблагодарную ношу власти. Очень понравился Пимен в неожиданно экспрессивном исполнении Александра Виноградова. Сам Черняков очень переживал по поводу дебюта Николая Гассиева в партии Шуйского. Переживал напрасно: образ получился выдающимся: и вокально, и по драматически. Моя любимая песня Варлаама была прекрасно сделана Максимом Михайловым.

P.P.P.S. А про «часовую» символику спектакля я так ничего и не понял…

[Андрей C.]

Д.Черняков – режиссер, который не угадывает ожиданий зрителей.
P.P.P.S. А про «часовую» символику спектакля я так ничего и не понял…

Спектакль о несчастливых людях...

Как то увидел фото с премьеры - ступени телеграфа и глобус -до сих пор запечатлелось, может быть точным выражением лиц участников спктакля.

[AlexAt]

Спектакль о несчастливых людях...

типа да...

так и упражняются...

нет чтобы поставить о том, о чём у Мусоргского писано... без "исупражнений"...

[Архивист]

...нет чтобы поставить о том, о чём у Мусоргского писано... без "исупражнений"...

А зачем без упражнений? Это будет неинтересно, да и у пишущей братии дополнительный заработок будет отнят. А так хоть в очередной раз поскандалят между собой сторонники реж.оперы и противники. Будет о чём написать в защиту очередного любимца. Вы заметьте, что практически во всех нынешних рецензиях на т.н. модерновые постановки рецензенты практически уже не пишут о том, КАК ПЕЛИ и КАК ИГРАЛ ОРКЕСТР П/У очередного дирижёра. То ли музобразованием не отягощены, то ли писать в этом напралении практически не о чем.

[AlexAt]

А зачем без упражнений? Это будет неинтересно, да и у пишущей братии дополнительный заработок будет отнят. А так хоть в очередной раз поскандалят между собой сторонники реж.оперы и противники. Будет о чём написать в защиту очередного любимца.

мне бы, наоборот, на сцене было не интересно скандальозы провоцировать... для этого какая-то тотальная незрелость нужна... мне было бы намного интереснее найти стиль, доходчиво передающий суть, а не вызывающий обмороки и недоумение...

Вы заметьте, что практически во всех нынешних рецензиях на т.н. модерновые постановки рецензенты практически уже не пишут о том, КАК ПЕЛИ и КАК ИГРАЛ ОРКЕСТР П/У очередного дирижёра. То ли музобразованием не отягощены, то ли писать в этом напралении практически не о чем.

да уж заметил... может, это редакторская политика такая: кому из читателей коммерсанта интересно наличие или отсутствие мясистых верхов или задненёбного оттенка в звукоизвлечении? 99% читателей просто не поймут, о чём речь... А использования чисто профессионального "диалекта" в массовой печати точно ни один редактор не допустит... Но, судя по рецензиям, там и без редакторских ограничений с описанием собственных впечатлений большие сложности...

[Андрей C.]

P.P.P.S. А про «часовую» символику спектакля я так ничего и не понял…


В "Тристане" (2 действие) были электронные часы, работавшие в режиме реального времени...
а была ли в "Годунове" 3-рожковая люстра?

[Архивист]

...да уж заметил... может, это редакторская политика такая: кому из читателей коммерсанта интересно наличие или отсутствие мясистых верхов или задненёбного оттенка в звукоизвлечении? 99% читателей просто не поймут, о чём речь... А использования чисто профессионального "диалекта" в массовой печати точно ни один редактор не допустит... Но, судя по рецензиям, там и без редакторских ограничений с описанием собственных впечатлений большие сложности...

. И не только "Коммерсанта", но и прочих наших уважаемых СМИ На счёт 99% могу поспорить. Вряд ли читающая публика настолько глупа, что, судя по Вашим утверждениям приписываемым редакторам некоторых СМИ, способна понять речь профессионала . Просто нынешнее время таково, что профессионалов отдельные СМИ не допускают из-за дороговизны труда последних. Тем же редакторам проще дело иметь... простите за несколько лубочное сравнение "с бабульками лузгаюшими семечки на лавочках возле подъездов и перемывающими косточки очередному входящему и выходящему". А ведь публика в основном всё хорошо понимает и с большим интересом слушает профессионалов( увы, на сегодняшний день их мало, да порой они ещё и не вписываюся в отведённый формат издания). А процентов эдак 30-35 публики не только способны понять профи, но даже способны услышать певца и его пение о котором ведут речь те самые профи. Нужно только умеючи подать материал в интересной форме. Вспомните, например, блестящие рецензии Бернарда Шоу. Некоторые до сих пор могут услышать, как ударяла "каждую 16-ю" Патти или же наоборот "скользила по ним"

[Bogda]

. И не только "Коммерсанта", но и прочих наших уважаемых СМИ На счёт 99% могу поспорить. Вряд ли читающая публика настолько глупа, что, судя по Вашим утверждениям приписываемым редакторам некоторых СМИ, способна понять речь профессионала .

Проблема не в том, глупа или нет, читающая публика, а в том что подавляющее большинство читателей Коммерсанта, да и большинства других СМИ, совершенно не интересует прочитать в Коммерсанте о том

как ударяла "каждую 16-ю" Патти

.

Простые рыночные отношения, вот и все. Спроса нет, да нет и предложения

[AlexAt]

В "Тристане" (2 действие) были электронные часы, работавшие в режиме реального времени...

таки и шо оно значило?

а была ли в "Годунове" 3-рожковая люстра?

не, люстры не было... лампа была зелёная

[AlexAt]

. Вряд ли читающая публика настолько глупа...

к сожалению, читающая публика еще глупее слушающей... даже не обольщайтесь