-Бу-

Я уже давно и пока безуспешно пытаюсь подружить свою композиторскую профессию со своей христианской верой. Вот весьма красноречивая статья на тему того, в чём же проблема: http://st-rexnikolas.narod.ru/ardov/propisi/pri_9.html
Исходя из такого отношения к светским искусствам, обращённые ко мне слова 8u8 о том, что в таком случае музыку надо бросать раз и навсегда, звучат чуть ли не словами священника. Впрочем, единого мнения об этом у церкви нет, поэтому у других священников вполне можно прочитать о любви к Баху, Моцарту, различным светским поэтам и даже русскому року. Ежели Христианство и сводится к тому, чтобы выбрать Христа как основу жизни и единственный её источник, а волю Бога превратить в свою собственную, то можно только удивляться, насколько различается эта воля в зависимости от человека. Впрочем, вполне можно допустить, что Божья воля действительно разная для разных людей, на то мы и созданы такими разными. Поэтому мне в любом случае придётся искать ответ на вопрос самому.

Вот была на форуме вялая дискуссия о том, всякий ли творческий дар от Бога. Большинство, в том числе и я, сказали, что дар всегда от Бога, а вот его применение уже зависит от человека. Хотя, опять же, в статье по ссылке и это ставится под сомнение: "Так что с уверенностью можно утверждать: "жажда пеноспенья" и "лава вдохновенья" внушаемы бывают не Святым Духом, а неким иным. (Читающий да разумеет.) Апполон, Аониды, Ипокрена, Пегас - это ведь не просто изящная терминология, а нечто по сути своей несовместимое с подлинным Христианством. Профессиональное занятие светским искусством и изящной словесностью есть ни что иное, как многолетнее сотрудничество и содружество с нечистой силой. С течением времени демоны приобретают власть над своими клиентами и губят их".
Хорошо смотрится слово "клиент" в данном контексте. Очевидно, что с такой идеей я согласиться не могу, хотя бы потому, что именно музыка проложила мне дорогу к Богу. Можно ещё вспомнить одни из последних слов Курта Воннегута: «Какими бы коррумпированными, алчными и бессердечными ни становились наше правительство, наш большой бизнес, наши СМИ, наши религиозные и благотворительные организации, музыка никогда не утратит очарования. Если когда-нибудь я все же умру — не дай бог, конечно — прошу написать на моей могиле такую эпитафию: „Для него необходимым и достаточным доказательством существования бога была музыка“». Можно, правда, и вспомнить весьма непростые, скажем так, отношения Воннегута с Богом. И то, что музыка и здесь именно очаровательна, прелестна, вновь отсылает к тому, кто строит свою власть на иллюзии и обмане.

Но тем не менее. Возьмём за аксиому, что музыка для меня - дар Божий, служение которому - составная и очень важная часть служения самому Богу. Чисто логически самый простой вариант - писать церковную музыку. Но вот неувязка - меня вполне устраивает та музыка, что уже есть, а разнообразия большого в службе не требуется, ибо и тексты всё время повторяются, и их единообразие является непременным условием существование церкви. Есть несколько обиходных распевов, да и довольно. Впрочем, их даже раз в 100 больше, чем нужно для служб, поэтому в каждой церкви выбирают свои по вкусу. К чему здесь ещё и моя музыка, непонятно, тем более что я не имею внутреннего желания и потребности такую музыку писать, а в таких делах даже и его было бы мало - нужно ещё благословение свыше. Стало быть, писать я на данный момент могу только светскую музыку и на большее не посягаю. Здесь опять две возможности - писать на христианские слова/сюжеты или нет. На слова христианской молитвы у меня вот даже бабочка уже была (весьма сомнительной благости, правда), так что этот путь для меня, в принципе, доступен. Но, опять же, на создание художественного произведения нужно ведь нечто большее, чем просто теоретическая возможность его создать. Как я уже неоднократно говорил, я даже не уверен, существует ли выбор, что писать, а если да, то велик ли он. Музыка рождается в силу глубокой внутренней необходимости. В каком-то смысле музыка даёт гораздо меньше свободы, чем Бог. Она как бы существует сама по себе и нуждается в авторе лишь для своего воплощения. Чем лучше композитор служит ей, тем лучше получается. Но, позвольте, нельзя же служить двум господам - если музыка претендует на некую самостоятельность, нечто, чему нужно беспрекословно подчиняться и служить, не доказывает ли это лучше всяких слов её демоническую природу?

Но мне видится и противоположная трактовка такого отделения себя от музыки. Творцы часто говорят, что их творения для них как дети. А, скажем, архимандрит Виктор (Мамонтов) пишет, что именно творчество более чем что-либо другое соединяет нас с Богом: "Самое удивительное, что поражает в детстве, это способность к творчеству", "В первое пятнадцатилетие жизни Пушкина уже проявлялись все ступени его развития, там рано не было ничего незрелого. Гениальность - это когда человек имеет особое видение, особый слух, иначе взаимодействует с миром, реальностью, Богом и проникает в какие-то вещи поверх барьеров. Гениальность становится украшением жизни. Гениальный человек может многое дать другим. Благодаря этому мы имеем литеритуру, искусство, науку - когда познание человека движется каким-то сверхопытным путем, путем гениальным". Вся проблема ведь, в сущности, в том, что музыка чрезвычайно свободолюбива по своей природе, она не терпит над собой никакого насилия, никаких ограничений, никаких правил. Она требует, чтобы её принимали такой, какая она есть, и любая попытка "облагородить" её на деле только уродует. Как и наши попытки облагородить природу, свой облик и всё, созданное Богом. Достаточно посмотреть на наших искусственно выведенных собак-мутантов и то, что люди с ними делают сверх того - причёски, платья, даже маникюр... Вот примерно это можно проделать с музыкой, если пытаться сделать её более "благочестивой", о чём меня часто предупреждает Сергей Невский.

Итак, что же получается, если воспринимать музыку как некую вполне самостоятельную субстанцию, созданную природой, но по её же прихоти пожелавшую довоплотиться нашими руками? (Конечно, есть взаимосвязь между автором и творением, но, мне кажется, примерно в той же мере, в какой форма пузырей под водой зависит от того, кто пускает газы.) Во-первых, это даёт ответ на давно мучающий человечество вопрос о гении и злодействе - как столь недостойные в миру люди писали такую прекрасную музыку? А не они были причиной её появления, они лишь верно ей служили, за что им большое спасибо. А что они делали в остальное время, нас не касается. Это как с Причастием - не потому причащаемся, что достойны этого, а потому, что Бог сам пожелал войти в нас, а кто мы такие, чтобы противиться Его воле? Музыка, правда, не Бог, и об её настоящем авторе, как я говорил выше, мнения противоречивые. Собственно, я верю, что авторство может быть различным, и какой-то музыке всё же можно и нужно говорить - уйди от меня и поищи себе другого служителя. Хотя и тут может быть вопрос - если даже в апостоле Павле жил бес, чтобы, как сказал ему Бог, помочь ему не возноситься, т.е. он, стало быть, способствовал его духовному возрастанию, то ведь и воплощённая через нас музыка "не того духа" может действовать подобным образом... Нам ведь не дано предугадать, как наше слово отзовётся. Люди богобоязненные любят поминать тяжёлую музыку с жуткими криками вместо пения как пример того, до чего можно дойти без Бога, забывая о том, насколько это, действительно, яркое и убедительное свидетельство в их пользу. Они понимают эту музыку как "бойся Бога, а не то станешь такими, как мы" и преисполняются страхом Божиим - стало быть, она вполне вероучительна?.. А можно и по-другому видеть - "хватит ли у тебя христианского смирения и терпения, чтобы услышать наши вопли, из глубины сердца творимые? Мы в отчаянии кричим о несовершенстве мира, а ты нас осуждаешь и затыкаешь уши...".

Но я всё никак не скажу самого главного, простите мне моё многословие. Раз музыка - это не я, а кто-то другой, кого я усыновляю, с музыкой можно строить отношения на той же основе, что и с человеком! На основе ЛЮБВИ! Принимая со всеми недостатками. Прощая обиды. Видя в нём образ Божий, как бы он ни был искажён. Пытась проникнуть в самую суть человека, услышать его, увидеть его внутренний мир и увидеть в нём красоту, чужую, не всегда, быть может, понятную. Дать ему кров и пищу, помочь в нуждах. Поступать так, как мы бы хотели, чтобы поступали с нами. К своей музыке так относиться гораздо проще, чем к другому человеку. Так тем более. Вот и практика заодно. Если научиться так хотя бы к собственной музыке относиться, глядишь, и к людям потом получится. Нельзя забывать, что главное, основа - это любовь. Если любовь будет в сердце, всё остальное уже не имеет значения, не нужно. Не нужны правила, не нужны рекомендации, не нужны уберегающие советы... В этом, как мне кажется, и смысл Нового Завета. И эта демонизация светских искусств, попытка урезонить дар, загнать его в определённые человеком рамки закона - мне кажется, это всё пребывание в иудаизме, в Ветхом Завете. Законы Моисея - это ведь юриспруденция. Не делай того. Не делай этого. Сделает это - накажи так. В такой ситуации поступи так. Это было необходимо в тот момент, но то время уже позади. Теперь на нас ответственность гораздо бОльшая, чем закон - возрастание в любви, всякий ум/закон преимущей. Другая мера исполнения этого закона, по духу, а не по букве. В которой, вообще говоря, нет нужды в таких длинных и запутанных текстах, а есть нужда лишь повторять да повторять слова апостола Павла:
"Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви - то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится". (1 Кор 13)