philolog

а и правда.

Про самолюбование - примерно так. Но мне кажется, в этом удовольствии от самого себя, пишущего, много вполне детской радости. В руках оказывается что-то очень сложное и интересное, жмешь на разные кнопочки, поворачиваешь так и сяк, чтобы получить что-то дельное. Чистая авантюра - и вдруг получаешь осмысленный результат. В основе создаваемого текста оказывается познавательная задача - использование сложного инструмента языка с непредсказуемым исходом. Так как написанное должно быть понятым.

"Не гадайте, что люди думают о вас: они слишком озабочены тем, что вы думаете о них..."
Не знаю, кто сказал.

Вы правы, Elga! И эту простую истину не худо было бы вспоминать почаще. Но ведь есть еще одно известное наблюдение: когда человек говорит о других, он в то же время (и даже в большей степени) говорит о себе. И если мы научимся разбирать эту тайнопись, то узнаем много интересного о человеке. И это ведь тоже форма неизбежного нарциссизма.

Каждый человек имеет свой индивидуальный ракурс взгляда на мироздание, свою "точку осмотра". И когда он говорит о чем-то (ком-то), он демонстрирует позицию, воспринятую именно с этой точки, что как нельзя лучше (понятнее) говорит о нем самом.

...я бы продолжил: когда мы говорим, мы демонстрируем другому эту свою точку осмотра, но демонстрируем в том числе и то, что нам совершенно не известно. И лишь по реакции на наши слова понимаем, где мы находимся.

В любой речи есть энный процент информации, не зависящей от говорящего. Я говорю о дяде Васе, но в моей речи - не только мое мнение о дяде Васе (говорящее обо мне), не только всякие подсознательные заморочки, но и некое подводное течение, уносящее меня за пределы чего-бы то ни было. Слова имеют строптивое обыкновение проявлять... гм... несанкционированную самостоятельность. Мысль изреченная есть ложь.
Не то чтобы "мы демонстрируем то, что нам не известно", а скорее сам язык, к-рый мы пытаемся подчинить себе, никогда не подчиняется в полной мере, а чаще - проявляет свою стихийную волю.
А реакцию, мне кажется, можно условно (о, очень условно) разделить на "реакцию на мысль" и "реакцию на слова".

Все так, но... Проще всего констатировать свою беспомощность. Теоретически Вы правы, а практически мы часто сами виноваты в том, что нас не понимают: не чувствуем собеседника, недостаточно ясно изложили тезис, не корректируем свою речь, не умеем прояснить для себя свою собственную мысль. Конечно, нам всем "не дано предугадать, как слово наше отзовется", но есть разные степени.

Да, и это верно .
И все же: несмотря на все свои старания (о, весьма старательные ) изложить мысль с максимальным соответствием интенции - слову, я слишком часто обнаруживаю, что в сознании людей оседают лишь слова (с их собственными семантическими наростами, независимыми от меня), а мысль... .
Я читаю гражданам студентам лекции о вещах, к-рые для них довольно сложны и непривычны, и имею возможность контролировать процесс усвоения информации. Иногда приходится перебрать с десяток синонимов для того, чтобы интенция впиталась в студенческие головы .

О, студенты - это совершенно особая тема! Но зато, бывает, если попадется интересный/ая - это же просто подарок. Тут уже не просто информацию вдалбливать, а беседы беседовать. Есть все-таки прелесть в нашей профессии.
По поводу Вашего разграничения мыслей и слов не совсем разумею. Наверное, это Вы о том, что Гадамер называл неспособностью к диалогу (т.е. неумение слышать, отсутствие открытости, которая только и может помочь человеку пересмотреть свое представление о значении слов и т.д.). Я прав?
А вообще, здесь на форуме, в последние дни как-то все странно стало для меня. Все чаще озадачиваюсь, не в силах понять, что человек хочет сказать, какова цель его поста (так это называется?). Вероятно, здесь люди очень разные, и единственная возможность выжить - это найти тех, с кем тебе действительно интересно общаться.

Любой человек, имеющий дело со словом, - нарцисс. Ну, конечно, в первую очередь это касается творцов. И не только писателей ведь, но и художников, и композиторов, и прочих.

Подписываюсь под Вашими словами. В те минуты, часы, когда наблюдаешь стройность фактуры своего материала, легкость пера, удачно, ловко подобранные сравнения, общий заряд текста - летаешь от счастья и гордишься собой!
И еще. Не верю тем, кто говорит: "Я пришел в искусство, чтобы самореализоваться. А слава, деньги, поклонники/цы - Господи, каким нужно быть мелочным человеком, чтобы за ЭТИМ идти в мир Прекрасного!"...
Тщеславие и нарцистизм всегда будут присутствовать. И никуда от этого не деться.

Тщеславие может принимать скрытые формы - особенно если мы его вытесняем. Тогда оно становится для нас невидимым и мы кичимся своей скромностью. Не лучше ли смириться с неизбежностью нарциссизма и честолюбия? Мне всегда казалось, что самый скромный человек - это тот, кто искренне, как ребенок, радуется любой похвале или внимаю. Но это все понятно, а вот что мне интересно выяснить: действительно ли момент самолюбования всегда присутствовал в поведении музыканта? Все-таки до XIX века, до того, как музыканты приобрели независимость, так сказать, т.е. попали в новую зависимость - от публики - личное начало в творчестве не ценилось и не поощрялось. Момент любования был, но он скорее всего касался самого продукта, а не себя. Для появления нарциссизма требовалось сделать новый шаг - идентифицировать свой продукт с самим собой и из служителя культа или мецената превратиться в служителя нового культа - начать поклоняться своему "я". Когда мы сейчас поем дифирамбы кому-то из композиторов или исполнителей, мы тем самым соглашаемся отправлять этот культ. Здесь выражение "культ личности" имеет для меня совершенно определенный смысл. Этого явления не было в эпоху барокко (даже, видимо, в XVIII веке оно только формировалось) и нет в современной массовой культуре, где музыкант дегероизируется, уравнивается с остальными и может претендовать только на 10 (столько, кажется?) минут славы.