Muzylo

Из подсмотренного-подслушанного на отпуске:

***

Вулкан с лечебной грязью. Мама густо и любовно мажет маленькой дочке голову. Возмущенный визг:

- Мама! Ты зачем из меня Гитлера делаешь?

Все логично: Гитлер - грязный, черный и гадкий, как сам сатана.

***

Пляж. Мальчик лет восьми вдохновенно вредничает. Мама (пытается отвлечь):

- А давай мы будем писАть на песке? Давай напишем: "я люблю маму"? Давай?
- А я не люблю маму! Вэээээ!.. (длинный язык).

Полное мамино фиаско.

***

Отчаянный визг.

Поднимаю голову. На улице - очень молодая мама, совсем девочка, увешанная с ног до головы: в правой руке - торба, под мышкой - другая, в левой - конопатое существо лет четырех. Существо упирается, волочится по земле и орет, как сигнализация. На лице - ни слезинки, скорее - острый исследовательский интерес: что будет, если?.. Заученные, фальшивые интонации: иээээыы, иээээы!.. Мээээ! Мэээээ!

"Мэ-мэ" на грани отчаянья:

- Ну сынуль, ну что ты? Ну что случилось?
- Иэээыыыы!..
- Ну не кричи ты, ну пожалуйста!
- Иэээыыыы!..
- Маме тяжело... Так!.. Е-мое, да замолчи, блин!
- Иэээыыыыыыыууууууу!.. (висит мешком на руке).
- Замолчи-и-и!..

Мама пытается лупить бунтаря. Тот дает ей сдачи; торбы падают на землю, и вместе с ними - мама с сыном. Оба ревут, сидя в пыли: мама - горько всхлипывая, сынуля - торжествующе, с ноткой законного негодования.

На авансцене появляется гражданин, идущий навстречу. Это - папа. Увидев его, оба - и мама, и сынуля - подскакивают, подняв клубы пыли, и бегут к папе, и виснут на нем (мама на шее, сынуля на ноге), ищя утешения и справедливости.

Торбы валяются в пыли. Из них выкатился большой арбуз...

***

На пляже играют дети. Рядом - девочка лет шести, рыжая, кудрявая, застенчивая: колупает песок большим пальцем ноги, не решаясь подойти. Ее бабушка (поощрительно):

- Машунь, пойди, поиграй с детками!..

...Наконец, решилась - подходит. Какое-то время ее бойкотируют; затем, после небольшой, но не слишком дружелюбной сцены - полная, пузатая девочка, похожая на рогалик, говорит хрупкой Машуне:

- Уходи отсудова! Мы не будем с тобой иглать, потому сто ты товстая!

***

Снова грязевой вулкан. Маленька девочка (лет семи) отчаянно орет, не желая погружаться в серо-голубой кисель. Несмотря на вопль, ее окунули по самую макушку, превратив в чумазого чертика. Вопль удвоился, - но...

Одно движение в грязи, другое, третье... Грязь держит, не дает утонуть, в ней - как в невесомости... Какое-то время вопль держится - по инерции, - но глазки уже блестят, и головка вертится, и ручки-ножки деловито барахтаются, осваивая новую ситуацию...

Минута - и вопль истощается, будто у патефона кончился завод.

...А еще через миг к вулкану подносят новое орущее существо - двух-трех лет от роду. Никакие уговоры, никакие заигрывания не помогают: существо орет, обличительно тыкая грязными руками-ногами папе в лицо.

Недавняя солистка изо все сил смешит, веселит, развлекает существо, убеждает его: "смотли, как весело!", ныряет в грязь с головой, фыркает, отплевывается, смеется...

Ей говорят:

- Верунь, а кто только что плакал?
- Не знаю... Я не плакала, - лукаво качает головой Веруня.

***

Паромная переправа. Очередь. Воинственный сын - маме:
- Мама! А там было сто или двести генералов, или тыща, прикинь?
- Закрыл рот.

Молчание. Через минуту:
- Ма, а там та-аки-и-ие ракеты, я ваще фигею! Одна так ваще прям космическая, прикинь?
- Закрыл рот, кому сказала! Тихо сиди.

Зашли на паром; поплыли. Мама дрожит, шарахается от края, закрывает лицо рукой. Сын держит маму за руку и солидно убеждает:
- Ма, ты не бойся, тут вообще не опасно, тут глубины никакой, и спасательных жилетов дофига, и ваще!..

Мама слушает - молча, недоверчиво...

***

На пляже:

- Пап, а цего я белый, а Залифа такая вся колицневая?
- Потому что ты сделан из молочка, а Залифа - из шоколада.

Рев:
- Вэээээээ!.. не хоцю молоцько, не люблю молоцько!..

Вмешивается мама:
- Ты не понял. Ты сделан не из молочка, а из молочного шоколада. Белый такой, знаешь? Пористый...

Рева как не бывало. Счастливая улыбка:
- Залифа-а-а! А белый соколад луцсе колицневого!..