Заглянул сюда случайно, т.к. давно отписался от этой темы. Вот всё-таки удивительно, как при отсутствии даже минимального знакомства с предметом (в т.ч. с его историей) можно браться за глубокомысленные построения и осуществлять наивный поиск в Интернете. Ну да ладно. По существу вот что хочу сказать.
Пресловутая цитата из Марпурга давно разобрана под микроскопом в огромном количестве трудов, посвящённых историческим темперациям, в т.ч. многочисленным попыткам "реконструировать баховскую темперацию".
По-русски цитата опубликована, например, в сборнике "Документы жизни и творчества И. С. Баха" (М. 1980), док. 143 (BD III/815; Если не ошибаюсь, когда Оголевец писал свои измышления, сами BD III еще не были опубликованы).
Итак, Марпург, loc. cit., в переводе В. Ерохина:
"Не надо, возражая мне, ссылаться ни на какие авторитеты из прошлых столетий, когда люди обезобразили три тональности ради того, чтобы сделать по-настоящему красивой одну; и не надо мне рассказывать, что тот или иной музыкант или любитель одобряет терцию, измененную на 81:80 ... Я этим сомнительным авторитетам могу противопоставить авторитет несколько более весомый (уж если требуется вести спор с помощью авторитетов). -- Г-н Кирнбергер неоднократно сам рассказывал мне и другим, как знаменитый Иог. Себ. Бах, будучи его учителем, поручал ему настройку своего клавира и как этот мастер настоятельно требовал от него делать все большие терции острыми. При такой темперации, где все большие терции делаются слегка острыми, т. е. где все они расширены, не может образоваться натуральная [т.е. чистая] большая терция, а коль скоро нет натуральной большой терции, то невозможна и большая терция, расширенная на 81:80. Стало быть, г-н капельмейстер Иог. Себ. Бах, о котором нельзя сказать, что слух его был волею злого умысла подпорчен, чувствовал, что большая терция, расширенная на 81:80, -- мерзкий (abscheuliges) интервал. Да и с чего бы это оному понадобилось предпослать своим прелюдиям и фугам во всех 24 тональностях заголовок "Искусство темперации" "
У меня нет возможности (да и желания) подробно комментировать этот отчасти противоречивый пассаж (если его рассматривать целиком) в контексте известной полемики Марпурга и Кирнбергера, где Марпург выступал сторонником РТ, полемизируя с её противником Кирнбергером и пытаясь "привлечь на свою сторону" И. С. Баха. Эта полемика детально разобрана в научной литературе; в русской литературе представление об этой полемике можно составить из книги А. Волконского (привлекая также 4-5 оригинальных документа из цитированной книги "Документы...").
Отмечу самое важное в обсуждаемом контексте. "Слегка заостренные терции" (все или большинство) - это необходимый атрибут "хорошей темперации", так или иначе возникающий в темперациях, допускающих приемлемое звучание всех тональностей на инструментах с фиксированным строем (с 12 ступенями в октаве). Весь контекст "заострения" терций возник у противников среднетоновой темперации, в которой сохраняется максимально возможное количество чистых терций за счёт наличия волчьей квинты (по функции - уменьшенной сексты типа Gis-es) и нескольких "варварских" терций (по функции - уменьшённых кварт типа Fis-b, Gis-c).
И заодно, ср. о среднетоновых темперациях у Зорге: "Достаточно того, что слишком широкая квинта соль-диез -- ре-диез дает нестерпимые биения, чего никак невозможно отрицать; а это служит убедительным свидетельством того, что остальные 11 [квинт] -- если и не все, то большинство из них -- дают биения, будучи слишком узкими, чем обусловлено то обстоятельство, что 4 большие терции становятся слишком грубыми, резкими и варварскими, а 3 малые -- слишком мягкими, вялыми и инертными. Одним словом, зильбермановский способ темперировать1 не может удержаться при сегодняшней практике. [Дабы подтвердить,] что все это чистая правда, призываю в свидетели всех беспристрастных и сведущих в этом деле музыкантов, особенно же всемирно знаменитого господина Баха из Лейпцига. В 4-х скверных трезвучиях, однако, содержится грубая, дикая, или, как говорит господин капельмейстер Бах, варварская сущность, невыносимая для хорошего слуха." (BD II/575; LuWiD 142)
Короче говоря, "заострение терций" есть необходимая плата для достижения хороших темпераций (возможности неограниченных модуляций, возможности игры во всех тональностях), а не для каких-то особых "тяготений" и близости к пифагорову строю, или какие там ещё были эксплицированы придумки.
Попутно: в той же цитате Марпурга видим, что пифагорова терция - по всеобщему мнению - мерзкий интервал.
Всё гораздо проще, иначе говоря.
Веркмейстер достаточно подробно обсуждал проблему "заострения терций" в "хороших темперациях"; в его темперациях в "наиболее распространённых тональностях" (в терминологии В., "диатонических", т.е. белоклавишных) терции оказываются наименее отклоняющимися от чистых, а "самые острые" из заострённых оставляются для "далёких тональностей" *). Примерно того же принципа в общем придерживаются Нейдхардт и Кирнбергер в своих многочисленных вариантах темпераций. Таким образом, в такого рода темперациях наиболее благозвучны "близкие тональности", а "далёкие" являются наиболее "острыми, напряженными". Степень напряженности определялась прежде всего степенью заострения терций.
*) Примечание. Если быть совсем точным, свои первые две "истинных" темперации (по "современной" номенклатуре Werckmeister III и IV) Веркмейстер описал как предпочтительные "для хроматического рода" и "диатонического рода" соответственно. Во втором случае "диатонические" (т.е. белоклавишные) терции "заострены" "наименьшим образом", и ощутимо контрастируют с заострением "хроматических" терций; таким образом разница между "белоклавишными" и "далёкими" тональностями весьма ярка. По словам Волконского, "эта система подходит тем, кто хочет подчеркнуть контраст между диатоникой и хроматикой". В противоположность этому, первая (Werckmeister III) больше нивелирует распределение "остроты" терций, хотя и в ней наиболее "далёкие тональности" звучат существенно более напряженно, чем "белоклавишные тональности" или тональности с 1-2 знаками.
Общая дискуссия тех времён велась вокруг того, насколько сильно по нужде можно "заострять" терции в сравнении с чистыми и какие из них - в какой степени, чтобы они оставались приемлемыми для слуха". "Идеальной" считалась именно чистая терция.
И второе.
Насколько я понимаю, некто Брайнин - это тот самый автор феерической ахинеи, опубликованной в интернете ("Письмо ученому соседу" или как-то так) и, кажется, сломившей многие неустойчивые умы :tomato:. Так вот "гипотеза Брайнина" (если он действительно приписал её себе (?) ) - это общее место практически всех обзоров истории темпераций (Барбур, Йоргенсен, Боске, на русском языке - Волконский и мн. др.). Довод о том, что в равномерной темперации (РТ) тональности теряют индивидуальность (индивидуальный интервальный состав, обеспечивающий "аффект" соотв. тональности) - один из важнейших аргументов противников равномерной темперации, начиная ещё с незапамятных времён. Этот аргумент (против РТ) косвенно выставляет Веркмейстер (в "Парадоксальном дискурсе"), прямо - например, Дом Бедос (1776 (!!!) ):
"Хочет ли он (композитор) сочинить что-то нечто весёлое, грустное, великое, торжественное и т.д., он выбирает тон (т.е. тональность или лад), наиболее подходящий для нужной ему модуляции, придающий наибольшую выразительность идеям. При новой системе (т.е. РТ) это становится невозможным. Поскольку все тоны там равны, они выражают одинаковые вещи, к тому же, ничто не уравновешивает жёсткость терций" (цит. по кн. Волконского, с. 45-46 1-го изд.; там же приведена ссылка).
Можно привести и массу других исторических цитат.
Попутно обратим внимание на то, что, по мнению Дом Бедоса (великого органостроителя), РТ-терции являются слишком жёсткими - точнее, их "ничто не уравновешивает". Возможно, это замечание связано с известным акустическим свойством классической среднетоновой темперации, где сильно темперированные квинты "уравновешиваются" чистыми терциями в трезвучиях. "Обратный" эффект - "уравновешивание" жесткой терции "более чистой" (в сравнении с сильно темперированной среднетоновой) квинтой - невозможен; см., например, по этому поводу цитату у Волконского на с. 47).
