"Евгений Онегин" в Большом театре

[Wagnerian]

Дражайший Стас, ничто, по всей видимости, не сравнится с провокацией под названием "творчество Чернякова", если это подтверждает Ваше пылкое желание.

[До ля]

http://turova.livejournal.com/26803.html#cutid2

Не, это - не второй, это - нулевой.

[Wagnerian]

http://turova.livejournal.com/26803.html#cutid2

Боже мой, как сильно обеспокоена Варя Турова ликвидацией древних останков... Приходится сделать вывод, что даже они способны конкурировать с рекламируемым ею новоделом.

Увы, увы, увы...

[Ingrata Donna]

http://turova.livejournal.com/26803.html#cutid2

Фло, скажите, а вы на черняковском-то "Онегине" были? Или вы пишете содержательные рецензии только для своей газеты (для коей нынче написал Ходнев), а для форума - увы? Просто интересно было бы Ваше мнение, особенно в контексте разыгравшихся здесь предпремьерных страстей.

[Wagnerian]

содержательные рецензии

Да, это, по нынешним временам, проблема... Как стали выражаться в "информационную" эпоху, "формат" не тот пошёл - не только в критике.

[ice]

Не разобрался как там найти адрес ссылки, поэтому привожу текст полностью.

"Вечерняя Москва" 4 сентября 2006

ЛЕНСКИЙ РАЗОБЛАЧЕН
Большой театр открыл сезон новеньким «Евгением Онегиным»

Наталья ЗИМЯНИНА

Как вернуть свежесть затертому оперному шедевру? По нынешним временам проще всего перенести действие в дурдом или на Марс, или связать героев узами нетрадиционной любви, или… Да что фантазировать – шедевры с их заведомым запасом прочности и не такое выдерживают. Но у самого известного сейчас оперного хулигана режиссера Дмитрия Чернякова не было выбора.
При крайне странном нраве Чернякова, иногда переходящем в сумасбродство, о традиционной постановке, конечно, и речи не шло. Однако ему достало ума понять, что и совсем уж эпатажная постановка Большому театру на открытие сезона не к лицу.
Так что в его «Онегине», местами все же анекдотичном (в том смысле, что режиссерские придумки уже со смаком изустно кочуют по музыкально-театральной Москве), Онегина не связывают с Ленским интимные отношения. Не польстился заглавный герой и на мамашу Ларину. Няня – не вампир, качающий ночами кровь из безропотных сестренок. А Татьяна хоть и мечтательница, но все же не забивает косячки в тени дубрав.
Уф, слава богу! Зато очевидно стало многое, что вытекает то из литературного, то из музыкального текста. Помещица Ларина (Маквала Касрашвили) – дама не слишком деликатная: во время нежного пения Татьяны и Ольги «Слыхали ль вы?» она громко, в голос, не очень-то впопад предается собственным мыслям вслух с поддакивающей ей няней (Эмма Саркисян) – так трактован дуэт, переходящий в квартет.
У Ольги что-то не все радужно в душе. А ведь и правда, в ее беспечной арии последняя фраза «Я беззаботна и шаловлива, меня ребенком все зовут» по странной воле Чайковского заворачивает в такие басы, что всегда недоумеваешь: хорош ребеночек! В постановке Чернякова Ольга (Маргарита Мамсирова) на этих словах утыкает лицо в ладони, будто рыдания душат ее.
Так ведь есть от чего: ее сердечный друг Ленский принадлежит к числу тех самых зануд, которым вечно отводится роль тамады.
Славный парень Ленский, такого и отвергнуть грех, но боже мой, какая скука – слушать все его стишки по случаю! Вначале он похож на скромно одетого молодого архитекторабодрячка с сумкой через плечо из какого-нибудь советского фильма 60-х годов. А в сцене дуэли – прямо-таки на угрюмогосторожа: в тулупе, кургузой ушанке (недаром дирижер Ведерников на прессконференции иронизировал: «Что вы волнуетесь? Будет, будет вашему Ленскому меховая шапка!») и с ружьем в руках. Уж какой тут Геттинген и кудри черные до плеч! Интересно бы знать, что думал о таком Ленском сидящий в зале Николай Басков, которому доводилось петь «Куда, куда вы удалились?» на старой сцене в лемешевских соболях.
Заметим на полях, что Юрий Лотман убедительно доказал: предсмертная элегия у Ленского «имеет насквозь цитатный характер», по сути, это пародия на среднестатистическую поэзию времен Пушкина. Не отсюда ли шел Черняков? Парадоксально, но именно Ленский (Андрей Дунаев) оказался ярчайшим героем новой постановки. Черняков даже нажал на это, передав ему куплеты Трике и тем самым прибавив еще одно неожиданное соло. Получилось – Ленский в предчувствии гибели отчаянно паясничает. Даже встает на четвереньки, подражая заводному пуделю. Все это спорно и вызывающе, но логично и пронзительно.
Главная героиня – конечно, Татьяна. Вот уж партия для красавицы Татьяны Моногаровой! Она же и тонкая актриса, до самого конца спектакля выдержавшая главную черту своей героини – беззащитность, которую женщины чем только не прикрывают! И уж у этого режиссера в сцене мучительного письма героиня не будет сидеть картинным изваянием за столом и фальшиво-медленно скрипеть бутафорским пером, выпевая хрестоматийные строки. Моногаровой здесь поставлен настоящий маленький спектакль. Маета в поисках первых слов – буквально чувствуешь, как Татьяна ищет интонацию (это так уместно в опере!).
Коленопреклонение перед воображаемой иконой: «Кто ты, мой ангел ли хранитель?» Безоглядное, бесцензурное признание в лицо будто бы стоящему перед ней Онегину… Кстати, уже на увертюре безмятежное позвякиванье ложечек о чашки и блюдца гостей, гоняющих чаи в хлебосольном доме Лариных, вступает в интересное противоречие с тревожной музыкой и больше подобало бы спектаклю драматическому, но ничуть не раздражает. Там, где пахнет подлинным театром, прощаешь все.
Неожиданное соло придумано мамаше Лариной, вернее, именно Маквале Касрашвили, которая в бешеном ритме вальса, заданном Онегиным, начинает кружить то с одним, то с другим стариком, в полном смысле слова падая, наконец, в изнеможении… недаром она любила Ричардсона! Но что же Онегин? Хороший человек, конечно, Ленский, но, как утверждают любители красивых фраз вроде него самого, за достоинства уважают, а любят за недостатки. Вот и влюбишься тут в Онегина. Да больно уж красавчик заносится. Мариуш Квечень с модной маленькой бородкой подает своего героя человеком несдержанным, взрывчатым, чего не скрыть никакой деланой статью и размеренными нравоучениями.
В конце спектакля Онегин так нелеп на балу, где никому нет до него дела. А в финале («О жалкий жребий мой!») пытается застрелиться, да вышла смехотворная осечка…(Чайковский не опошлил свою оперу смертью Онегина, хоть и подумывал над таким угодливым поворотом событий).
Черняков подробно поработал с артистами. Его сценография – грубо говоря, один большой овальный стол, вокруг которого все и крутится. Статисты, изображающие вперемежку с героями гостей то у Лариных, то на санктпетербургском балу, работают не просто как массовка. Они будто под глазом кинокамеры, грозящей в любой момент выхватить опасный крупный план. (Будущие зрители, берите бинокли!) А за каждым главным героем стоит тень его прошлой и будущей жизни.
За костюмы, слава богу, отвечала Мария Данилова, ибо все, что придумывал до сих пор в своих спектаклях сам Черняков, всегда носило следы тяжелой безвкусицы. В его «Онегине» не обозначен четко век XIX, хотя и явлен там очевидно. Единство не в реалиях, а в колорите. Взяты все оттенки серого и бежевого, дающие вкупе картинку идеального русского быта, изысканную, как в фильме молодого Кончаловского. Лишь выскочка Онегин может появиться в золотом пиджаке из какой-то табакерки.
Первоначальная, еще не поправленная заботливыми помощниками музыка Чайковского, как и обещали, звучала прозрачно, иногда в необычных темпах, но органично действию.
Большой опыт дирижера Александра Ведерникова позволил ему удержать привычный дух Чайковского и не уйти в шокирующую оригинальность. Ведь это часто случается у Теодора Курентзиса, с которым Черняков поставил«Аиду» в Новосибирском театре (на сцене там был один спектакль, в оркестре шел другой, параллельный).
Другой вечный спутник Чернякова, художник по свету Глеб Фильштинский, великий мастер по воздушному пространству, создал все эти полоски света из приоткрытых дверей в ночной усадьбе, мерцающие и вспыхивающие люстры, видимые и невидимые флюиды лета и зимы.
Теперь приведем пожелания Чайковского к первым постановщикам оперы актеру Малого театра И. В. Самарину и дирижеру Николаю Рубинштейну. Боясь помпезности и рутины, композитор сформулировал их так: «…1) певцы средней руки, но хорошо промуштрованные и твердые; 2) певцы, которые вместе с тем будут просто, но хорошо играть; 3) нужна постановка не роскошная, но соответствующая времени очень строго; костюмы должны быть непременно того времени, в которое происходит действие оперы (20-е годы); 4) хоры должны быть не стадом овец, как на императорской сцене, а людьми, принимающими участие в действии оперы; 5) капельмейстер должен быть… настоящим вождем оркестра».
В новом спектакле Большого театра из пяти условий первое перевыполнено, а не соблюдено лишь третье, да и то частично.
Остальное все в точку.
Но, несмотря на заверения режиссера, эпатаж все-таки состоялся. Более того, эпатировали на премьере уже сами зрители – от Петра Фоменко в конце партера до Галины Вишневской, пугающе взиравшей на певцов с первого ряда.
Выдающихся вокальных работ не назову – это трудно, ведь актеры не пели в зал, как им выгодно, а двигались сообразно логике драматического спектакля. Но если выбирать между ритуалом и театром, что бы выбрали вы? А публика? Часть ее откровенно возмущалась: «Цирк шапито!» Меломаны быстро сгруппировались по интересам. Ну а директор Парижской Оперы поспешил за кулисы договариваться с Черняковым. Это приятно. Мы ахнули, пусть ахнет и Париж.

[zarastro]

Наталья ЗИМЯНИНА

Теперь приведем пожелания Чайковского к первым постановщикам оперы актеру Малого театра И. В. Самарину и дирижеру Николаю Рубинштейну. Боясь помпезности и рутины, композитор сформулировал их так: «…1) певцы средней руки, но хорошо промуштрованные и твердые; 2) певцы, которые вместе с тем будут просто, но хорошо играть; 3) нужна постановка не роскошная, но соответствующая времени очень строго; костюмы должны быть непременно того времени, в которое происходит действие оперы (20-е годы); 4) хоры должны быть не стадом овец, как на императорской сцене, а людьми, принимающими участие в действии оперы; 5) капельмейстер должен быть… настоящим вождем оркестра».
В новом спектакле Большого театра из пяти условий первое перевыполнено, а не соблюдено лишь третье, да и то частично.
Остальное все в точку.

А также http://www.bolshoi.ru/ru/partners/projects_future/
"Основная идея этого проекта - возвращение к музыкальным исто­кам, изначальному замыслу композитора, который ему удалось реализовать на пре­мьере "лирических сцен" в Малом театре в 1879 г. "Я никогда не отдам этой оперы в Дирекцию театров, прежде, чем она не пойдет в консерватории. Я ее писал для консерватории потому, что мне нужна здесь не большая сцена с ее рутиной, услов­ностью, <…> бессмысленной, хотя и роскошной постановкой…" (Из письма П. Чай­ковского К. Альтману) "

Г-да "профессионалы" - "старой школы" (Зимянина) и "птенец гнезда Парина" (Журавлев) - вы сначала с первоисточником ознакомьтесь, а потом уж цитируйте....вашу !
И тото и другой приведенные выше отрывки - из одного и тогоже письма П. И. Чайковского от 3 декабря 1877 года, к инспектору Московской консерватории К.К. Альбрехту. Источники - "Чайковский на московской сцене" М-Л, 1940; П.И. Чайковский "Об опере и балете", М. 1960

Никакому Альтману Чайковский такого письма не писал, а Н. Рубинштейну писал, на ту же тему, но абсолютно другими словами.

Читайте источники, г-да, да и совесть надо иметь.

А насчет спектакля в свое время напишу подробнее, из общего - Митя хорош (особенно линия Татьяна-Ленский интересна), Дунаев - молодец, Моногарова - хорошая актриса, но проблемы с вокалом, хорош - Гильманов. Остальные весьма скромны, увы и Квечень тоже, - лучше бы Шеремета или Бреуса пригласили.

Судя по Лариной-Касрашвили, - бригадир Ларин - служил на Кавказе, или ездил с Грибоедовым в Персию через Тифлис)

Оркестр, с г-ном Ведерниковым делали все, чтобы я захотел посмотреть эту постановку в варианте драматического спектакля.
Митя - ждем "Синюю птицу" в МХТ!

[До ля]

Эта постановка - самое страшное, что Черняков совершил за всю свою карьеру. Он лишил большую часть подрастающего поколения возможности принудительно посетить Большой театр, в который эта часть вряд ли когда-нибудь заглянет по собстенному желанию.
Хоть и "нулевой" вариант был далеко не Пушкин, но уж на черняковский учителя наверняка не поведут учеников изучать классика.
А бывало ... Полный зал, и всё - подрастающее поколение.

[Wagnerian]

у неё были основания не писать ничего о "после" семидесятых.

Да, дорогая Тина, эпоху "подворотни" невозможно определить без приставки "пост". Но согласитесь - далеко не все чувствуют в ней себя вполне комфортно.

[boris]

А кстати, не участвовал Борис в новой постановке? Кажется, в прошлой постановке у него было соло в оркестре?

Это я не играл. Отдыхал. Солягу из Онегина в театре играл два раза - на замене, просто так получилось. Потому что я не концертмейстер - концертмейстеры там другие есть, и свои, и приглашенные.