Моцарт. Моцарт?? Моцарт!!!

[lsp]

Думаю, что эту тему лучше оставить, нашим коллегам, представительницам прекрасной половины человечества.

Это не по-мужски щекотливые темы на дам сбрасывать.

От себя лишь скажу, что в его опере воспринимаю Дон Жуана скорее положительным, чем отрицательным, как он был, видимо, задуман первоначально в либретто, героем и при этом льщу себе предположением, что и Моцарт видел его аналогично.

Про свое отношение к ДДж уже писал где-то в потоке о «Проблеме финала…», повторяться не хочется. Отмечу только, что Вы не больно последовательны: то сплошной «сверхтрансцендентный синтез» (прости меня, господи) чужого, а то вдруг собственное «вИдение».

[CHIZH]

Это не по-мужски щекотливые темы на дам сбрасывать.

Мне всегда казалось, что во всем щекотливом, милые дамы как раз "как рыба в воде".

К тому же, в З.Фрейде, - не силен.

"сверхтрансцендентный"

Эту так настращавшую Вас формулировку употребил не случайно, - процесс творчества (даже собственного) представляется мне чем-то совершенно не от мира сего. Иной раз сидишь, как истукан, целую неделю и не можешь чего-то там сообразить, а потом, в самой вроде неподходящей обстановке (во сне, в маршрутке, во время футбольного матча, в очереди в магазине, в процессе бурного выяснения отношений и т.д.) вдруг тебя ни с того ни с сего осеняет и все становится на свои места, - задача получает красивое решение. Так что название всему этому, как по мне, вполне подходящее.

то синтез ... чужого, а то вдруг собственное «вИдение».

Ноты-то тоже для всех общие и для всех чужие, так как даже неизвестно кто их и придумал. Моцарт же собирать их в такты умел, наверно, получше всех своих современников. А то, что отдельные такты оказывались на кого-то там похожи не так уж и важно, главное, что все они в совокупности, образуя целое, давали нечто НОВОЕ, а на пике своего окончательного развития, - и дотоле невиданное, и неслышанное, и впечатляющее значительно более, чем чужое параллельное.

[CHIZH]

отношение к "демонической сексуальности" рассказали - ну, для полноты картины

Вот в определении "демоническое" я как раз с Абертом и не согласен.
Возможно я сейчас впаду в мистику, но мне кажется, что у Моцарта с юности было предчувствие ранней кончины, которое у него пробивалось в необычайно остро-трагических минорных модуляциях, присутствующих во многих, даже вполне жизнерадостных опусах. Вроде все развивается безмятежно и вдруг на несколько десятков секунд является "виденье гробовое" точно, как тень отца Гамлета проходит, а потом опять вроде бы все весело, но какой-то гнетущий осадок все-равно остается. Может быть это перенесенная в юности болезнь, когда он "висел на волоске" оставила в нем такой неизгладимый след. По-крайней мере в письмах отцу, где он успокаивает старика, что "смерть, - это благо" и мол бояться ее не следует, я думаю он пытается успокоить и самого себя (точнее возникающее в нем чувство обреченности), - истинное, скрываемое от других, его отношение к смерти хорошо высветилось в этих жутчайших вступительных аккордах К477, - они довольно жутки и в телемановском прототипе (вступление к Брокес-пассиону), но у Моцарта, удалившего из них все барочное они становятся прямо-таки портретом самой смерти, чему нет аналогов во всей музыке и подобного чему не найдешь там вплоть до "Полководца" Мусоргского, но у последнего гротеск, а здесь реальность. Все траурные произведения остальных классиков содержат всю палитру красок скорьби, но портрета самой смерти в них нет. Смерть же - это явление жизненное, а не "демоническое" (фантастическое), так что эта формулировка ("демоническое") не совсем верна.

[CHIZH]

Это не по-мужски щекотливые темы на дам сбрасывать.

Коль скоро милые дамы отмалчиваются, а Вы мне "закинули упрек", то попробую разобраться и с "сексуальным".
Моцарт, несмотря на присутствующую иногда у него некую браваду", думаю, на всю жизнь в глубине души затаил неизличимую обиду на Алоизию (как никак, - первая любовь), - обиду, к тому же все время подогревавшуюся (в венский период) постоянным ее присутствием неподалеку. Острота обиды удваивалась и тем, что он искренне поверил в ее ответное чувство и когда подавленный парижской неудачей, а, главное, смертью матери, он вернувшись к ней (отчасти и за сочуствием) увидел, как она "отдергнула", как казалось по-началу протяутую ему руку, полагаю, у него внутри что-то сломалось. И появившаяся, может даже и на физиологическом уровне, потребность в "сексуальной" компенсации у него щедро вылелась с одной стороны в музыку, порой очень чувственную (а местами, как обнаружил в отношении одного квартета (из гайдновских) Чичерин и с совсем уж вагнеровским томлением), а с другой, - во все эти грубоватые флирты, - сразу после личной катастрофы, - с кузиной, а затем, - в периодически возникавшие с актрисами-коллегами.
Духовную же составляющую его неудовлетворенности в любви, по-моему лучше всех передает эта чистейшая щемяще-грусная 2-я часть из концерта №23.

[lsp]

CHIZH, если честно, у меня два впечатления: одно хорошее, другое плохое. Хорошее - в том, что Вы явно и существенно отклоняетесь от Аберта, несмотря на Ваши начальные декларации. Плохое - что этот "дрейф" ведет в сторону Вейса. В общем, на мой взгляд, это не слишком интересно.
Может быть, Вам как-то поможет освежить Ваше восприятие то, что пресловутый фрагмент моцартовского письма отцу, где речь идет о смерти, представляет собой (как выяснилось лет 40 назад) цитату-парафраз из трактата М.Мендельсона "Федон"; трактат этот (если не ошибаюсь, переиздание 1771 г.) имелся в личной библиотеке Моцарта.

Да, и, пожалуй, по поводу этого:

Ноты-то тоже для всех общие и для всех чужие, так как даже неизвестно кто их и придумал. Моцарт же собирать их в такты умел, наверно, получше всех своих современников...

Суть, по-моему, не просто в "нотах", а в "жанрах".

[Daddy]

Моцарт - гений репрезентации, как в XX веке Стравинский. Клоун (или Арлекин? "Белый клоун", как назвал Стравинского Рихтер), менявший маски, но за сменами этих масок нет Лица.

Моцарт: это, прежде всего, великолепная ширма рококо, столь мастерски выполненная, что и не хочется знать, есть ли что за ширмой. Когда же мы начинаем догадываться, что тут, за ширмой, что-то таится, то одергиваем себя и решаем, что
... лучше не заглядывать.
Уйдем.

Мы утешаем себя тем, что все, что может быть за ширмой - не более, чем домыслы, что ничего нельзя доказать, и продолжаем разглядывать саму ширму. Скоро это, однако, нам надоедает, и мы бросаемся в объятия более «содержательного» искусства, не укрывающего себя за ширмой. Кое-кто даже подмечает, что ширма, хоть и мастерски сработана, но приемы-то позаимствованы - то у того, то у другого. Пожалуй, только выходит несколько красивее, чем у прочих, даже, может быть, слишком красиво. Потом, все время свербит мысль о недостаточности самой ширмы, а лезть в глубину все-таки не хочется. Так что в конце концов мы отворачиваемся от явления «Моцарт» и, в лучшем случае, объявляем его непостижимым.

[CHIZH]

Может быть, Вам как-то поможет освежить Ваше восприятие то, что пресловутый фрагмент моцартовского письма отцу, где речь идет о смерти, представляет собой (как выяснилось лет 40 назад) цитату-парафраз из трактата М.Мендельсона "Федон"; трактат этот (если не ошибаюсь, переиздание 1771 г.) имелся в личной библиотеке Моцарта.

1.Я сейчас на даче, поэтому Аберт не под рукой и, следовательно, не могу указать Вам страницу, но то, что у него это письмо к отцу имеется и цитируется неоднократно, так это точно, так что Ваша ссылка на Вейса (которого я читал в раннем детстве и не очень-то спустя 38 лет помню) здесь не к чему.
2. Коль скоро Моцарт хотел этот текст довести отцу, да еще в указанном контексте (причем без ссылок на первоисточник), то в конце концов какая разница кто автор этого врезавшегося ему в память текста, т.е., что по сути меняет тот факт, что это цитата из трактата? - направленность его письма от этого не меняется.
3. Относительно "нот" и "жанров ", то не цепляйтесь к словам, Вы же прекрасно поняли, что я хотел сказать, выражаясь может быть "излишне" образно.

Кстати, не знаю насколько я могу доверять своей памяти (проверить на даче это невозможно), но помнится, что посланное или переданное с другом семьи, (кажется священником) который должен был максимально смягчить удар,
письмо из Парижа, уведомляющее Леопольда о смерти Анны Марии, содержало весьмя похожие рассуждения о смерти.
И если я не прав, пусть коллега Ips первый "бросит в меня камень".

[Leonore]

Моцарт - гений репрезентации, как в XX веке Стравинский. Клоун (или Арлекин? "Белый клоун", как назвал Стравинского Рихтер), менявший маски, но за сменами этих масок нет Лица.

Я бы с этим не согласилась. Ведь мы безошибочно чувствуем "моцартовское" в музыке - оно вовсе не сводится к набору расхожих идиом галантного стиля. А стало быть, это и есть Лицо - но обладающее способностью постоянно менять своё выражение. У маски выражение только одно - всегда и для всех. А в лице может быть выражено сразу очень многое (недаром, кажется, Чичерин сравнивал музыку Моцарта с улыбкой Джоконды).

[Daddy]

Я бы с этим не согласилась. Ведь мы безошибочно чувствуем "моцартовское" в музыке - оно вовсе не сводится к набору расхожих идиом галантного стиля.

Только чувствуем?

[Daddy]

Нельзя ли Моцарта уподобить тому живописцу, который изображен Вермеером в "Искусстве живописи"?
Его лица мы не видим, а видим лицо того, кого он изображает, да и оно лишь условно-мифологическое. Хотя, с другой стороны, это живой человек. Парадокс многих оперных персонажей Моцарта, между прочим.
Аналитики отмечали еще и диспропорцию: если Художник встанет, то окажется неправдоподобно выше модели. Словно бы он несоизмерим с ней, они находятся в разных "возможных мирах".
Интересно, что композиция Вермеера "зеркальна" композиции "Менин" Веласкеса, картине, которая, кроме всего прочего, есть и автопортрет, тогда как у Вермеера - анти-автопортрет.
А теперь вспомним, как Акутагава описывает портрет Бетховена в "Зубчатых колесах":
"Идя по улице, я рассматривал витрины. В витрине магазина, где торговали рамами, был выставлен портрет Бетховена. Это был портрет настоящего гения, с откинутыми назад волосами. Глядя на этого Бетховена, я не мог отделаться от мысли, что в нем есть что-то смешное".
Не преследует ли нас этот портрет, над которым трагически потешается Акутагава, портрет настоящего гения (в отличие от Моцарта, добавят некоторые про себя) в то время, как мы слушаем Бетховена, облик гения ("Шекспира масс"), преломленный массовым сознанием? Тот портрет(авто), который Бетховен, будь он живописцем, непременно оставил бы нам. Как Рембрандт.
(Прикрепляю фото и прошу покорнейше простить за слегка срезанный низ. Очень неудобно она висит, в проходе, и фото скорее неудачное.)