"Гибель богов" в Венской опере (10.05.09)

[Bogda]

Самой удачной считаю Купфера-Баренбойма.

Полностью согласен

МЕТ-ская с Ливайном вроде без особых выкрутас.

Да там никаких "выкрутас" вообще нет. Все четко по ремаркам Вагнера Мне лично очень скучно

А вот Лондонская с Паппано и Вэрнером всем 100 очков фору дала.
Там такой пожар на сцене при "Жертвоприношении" устроили,
что впору была бежать из театра, дабы не задохнуться.

Не видел

[AlexAt]

-А КОРОЛЬ-ТО-Г О Л Ы Й!!!

пока в Вене существуют Венские филармоники, король будет в порядке

[Vera_S]

Была на премьере этого спектакля в декабре, впечатления далеко не во всем совпали с теми, которые так талантливо описал Александр.
К тому же, Венская опера - мой любимый театр, я его считаю если не лучшим, то одним из лучших.

Премьера «Гибели богов» в Венской опере в этом сезоне 8 декабря носила особый характер – это был и самостоятельный спектакль, и часть целого (третья из поставленных в Вене частей тетралогии Вагнера «Кольцо нибелунга»).
Поскольку и «Валькирия», и «Зигфрид» были с восторгом приняты венской публикой, атмосфера ожидания премьеры носила праздничный характер, и билеты на все спектакли исчезли почти мгновенно. Постановочное решение Свена-Эрика Бехтольфа было в общих чертах известно по предыдущим частям, многие действующие лица тоже. Главной же фигурой спектакля, безусловно являлся дирижер Франц Вельзер-Мёст, который с 2010 года должен занять пост музыкального руководителя Венской оперы. Его тщательное прочтение партитуры, поначалу показавшееся чрезмерно интеллектуальным, рассудочным, по ходу спектакля затягивало, заставляя сопереживать героям.
Вся постановочная бригада действовала в завидном единстве, и результат совместных усилий поразил цельностью и согласованностью составляющих спектакля. Опера Вагнера предстала эпическим монолитом, воплощающим философские искания композитора.
Главным достижением этого спектакля стал ансамбль, хотя музыкальные и сценические образы оказались яркими и запоминающимися: и Брунгильда Евы Йоханссон, даже внешне похожая на свою героиню, и простодушный и большой Зигфрид Стефена Гулда, и зловещий «гений зла» Хаген Эрика Халфарсона, и Гутруна Каролины Венборн, и Вальтраута Мойоко Фиджимуры, и очень яркий, несмотря на небольшую партию, Альберих Томаша Конечного. Это единственная опера «Кольца», в которой участвует хор, и он под руководством Томаса Ланга тоже звучал отменно.
Режиссер пошел в своем решении по модному ныне пути обобщения и минимализма, в данном случае оказавшемуся необычайно уместным. В постановке в полной мере были задействованы возможности сцены: герои не уходили, а опускались вниз, как тело Зигфрида в лодке, или поднимались, как силуэт Вотана в финале. Декорации и костюмы (Рольф и Марианна Глиттенберг) соответствовали обобщенному характеру спектакля.
Первое впечатление от звучания оркестра – прозрачного, детально отшлифованного, иногда акварельного, иногда графичного – удивляло. Мне казалось, что Вагнер должен звучать по-другому. С другой стороны, оркестр ни разу не заглушил певцов во время спектакля.
Вот первый акт. Сцена уставлена елочками в половину человеческого роста, среди которых затянутые в черный креп норны тянут свои нити; потом поднимается Брунгильда (она именно поднимается вместе с сектором сцены, и это создает эпический эффект) с Зигфридом, как коконом, обернутым пеленами. Она разворачивает его, спящего (он ведь не только возлюбленный ее и супруг, но и дитя, порождение ее воли, ее ослушания Вотана), и отпускает в мир. Зигфрида в этой постановке пел американский тенор Стефен Гулд, заявивший о себе не так давно, но уже широко востребованный. Мировое признание пришло к нему именно как к вагнеровскому тенору после того, как он исполнил ведущую партию в «Тангейзере». В сезоне 2008 года он пел Зигфрида в двух частях тетралогии не только в Вене, но и на Байройтском фестивале. Зигфрид в его исполнении был не столько героичен, сколько простодушен и непосредственен. В его натуре нет сложности, которая есть в Брунгильде. Зигфрид и Брунгильда в первой сцене зажигают плошки с огнем, и это тоже выглядит эпично и символично. Вообще все жесты героев в этой постановке смотрелись значительно и достойно, режиссура всегда следовала за музыкой. Поэтому все развернутые оркестровые картины были лишены какой-либо сценической «иллюстративности», и знаменитое «Путешествие Зигфрида по Рейну», и «Траурный марш» звучали сами по себе ярко и не требовали каких-либо сценических дополнений.
В следующей сцене мы видим Хагена, Гунтера и Гутруну, замышляющих свою интригу. Хаген в исполнении американского баса Эрика Халфварсона был одним из самых ярких персонажей этой постановки: крупный, лысый, очень убедительный сценически. Певец много лет поет Вагнера на ведущих сценах мира, в том числе на Байройтском фестивале, в Метрополитен-опера, в Лирической опере в Чикаго. Партия Хагена у него одна из лучших, он как будто сроднился с этим зловещим образом. В одном из интервью он даже сказал в шутку, что особое удовольствие от исполнения партии Хагена ему доставляет то, что в опере он убивает и тенора, и баритона. А вот Гунтер в исполнении израильского баритона Боаза Даниэля, часто выступающего в Вене, выглядел каким-то обыкновенным, мелким (что, впрочем, соответствовало содержанию оперы).
Вторая половина спектакля с драматической точки зрения шла по нарастающей. Потрясала первая сцена второго акта, когда Гунтер выводит покоренную Брунгильду в зал Гибихунгов. Она идет, опустив голову, закрыв лицо распущенными волосами, раздавленная своей беззащитностью и позором. Когда видит Зигфрида и понимает, что он ее предал, Брунгильда, пылая гневом и ненавистью, выдает Хагену его слабое место. Эта сцена стала подлинным сценическим триумфом Евы Йоханссон.
Очень хороша была и сцена Хагена с Альберихом (молодой певец Томаш Конечный создал запоминающийся образ нибелунга, несмотря на то, что никакого особого костюма и грима, подчеркивающего его нечеловеческую сущность, не было). Сцену Зигфрида с девами Рейна очень трудно поставить убедительно: не устраивать же в самом деле бассейн на сцене. В Вене иллюзия того, что девы плавают в воде, была создана так: какие-то участки сцены были опущены и создавали лабиринт, невидимный из зала, по которому девы и перемещались. Неожиданно показывались то рука, то голова, как у пловцов, занимающихся синхронным плаванием. И очень простыми средствами создавалась иллюзия выглядывающих из воды, выныривающих русалок. Режиссура как таковая в спектакле была практически незаметна, все герои просто жили своей жизнью, и рождалось ощущение аутентичности их существования. В этой сцене опять на первый план выходила простоватость Зигфрида, его непосредственность переживания жизни, и эта-то непосредственность, детскость с его смертью из мира уходила. Он сидел в лодке, когда беседовал с девами Рейна, там же вспоминал свою жизнь, там же его убивали, и воины с Гунтером становились рядом с ним и медленно опускались вниз, когда в оркестре звучал Траурный марш. Весь финал был сильнейшим потрясением: и обретение Брунгильдой себя, и упрек Вотану, и пламя в конце (проекция на полупрозрачный занавес стихии огня, на фоне которой понимается черный силуэт Вотана со сломанным копьем), а потом спокойствие и умиротворение водной стихии. У многих в зале были слезы на глазах. Отзвучали прощальные аккорды, закрылся занавес, а люди сидели потрясенные, и лишь через несколько мгновений раздались аплодисменты. Овация была долгой, в зале гасили свет, а люди все хлопали, тогда свет опять зажигали, и артисты с дирижером Вельзер-Мёстом снова выходили кланяться.
Конечно, «Гибель богов» – это только часть целого. В полной мере оценить венскую постановку «Кольца Нибелунгов» можно будет лишь услышав все 4 оперы в мае, однако и одна часть позволяет предвидеть общую удачу проекта в целом.

[AlexAt]

Была на премьере этого спектакля в декабре, впечатления далеко не во всем совпали с теми, которые так талантливо описал Александр.

Вера, большое спасибо за Ваш прекрасный рассказ!
А какую, по-Вашему, идею композитора отразил режиссёр в своей постановке наиболее ярко?

[Bogda]

Вера, большое спасибо за Ваш прекрасный рассказ!
А какую, по-Вашему, идею композитора отразил режиссёр в своей постановке наиболее ярко?

О Вот начинается

[AlexAt]

О Вот начинается

у режиссёра должна же быть какая-то идеологическая платформа или нет? на что-то он опирается в своих построениях же...

[Vera_S]

у режиссёра должна же быть какая-то идеологическая платформа или нет? на что-то он опирается в своих построениях же...

Мне кажется, что от этого начинаются все беды режиссерского театра в опере. Когда под идею подверстывается вся многозначность содержания, а часто и замысел композитора. Оперный спектакль становится похожим на драматический или на авторское кино. У слушателя же отнимают свободу восприятия.

[Bogda]

Мне кажется, что от этого начинаются все беды режиссерского театра в опере. Когда под идею подверстывается вся многозначность содержания, а часто и замысел композитора. Оперный спектакль становится похожим на драматический или на авторское кино. У слушателя же отнимают свободу восприятия.

В данном случае, я все-таки соглашусь с АлексАтом. У нас с ним как раз и был спор на счет замысла Бехтольфа. Но спорили мы не о том, нужна ли "идеологическая платформа или нет", а есть ли она у Бехтольфа и о том, что имеет право постановщик делать с замыслом автора.

[AlexAt]

Мне кажется, что от этого начинаются все беды режиссерского театра в опере. Когда под идею подверстывается вся многозначность содержания, а часто и замысел композитора. Оперный спектакль становится похожим на драматический или на авторское кино. У слушателя же отнимают свободу восприятия.

если идея постановщика не связана с интерпретацией замысла композитора, то - конечно... но мы же не рассматриваем извращения как типологию: скорее как патологию

[Vera_S]

Как вы хлестко!
Я не имела в виду случаи, когда ради идеи нарушается авторский замысел, а то, когда одна идея и режиссерский диктат подминает под собой многозначность образов. Мне кажется, что в венской "Гибели" эта многозначность сохранилась, поэтому были возможны психологические характеристики главных героев.

Пара картинок здесь
http://www.classicmus.ru/GibelBogovVena.html

В печатной версии - больше, но там черно-белые.