Искусство Григория Соколова

[Янс]

Прошла уж полночь,
А обхода нет, как нет.
Так что- здоров " больной"?
Или с "врачом" чего случилось?))

[orthodox]

Пётр, причислите тогда всех крупных исполнителей к самонадеянным идиотам. Каждый из великих совершенно ясно сознавал, что он, и только он, безошибочно понял замысел композитора. Не кидал ли Фуртвенглер Бруно Вальтеру из партера: "слишком быстро"? С измельчанием исполнительства в силу вступила политкорректность. Только мне, слушателю, она ненужна и даром, если такой ценой.

Каждый из великих постигал свой замысел, а не замысел композитора, который, в общем-то, никому не дано познать..

Вы предлагаете исключить понятие "замысел композитора" из музыкального словаря как бессмысленное?

Может, вы считаете, что в любой коммуникации нам известен только свой смысл, но не смысл собеседника? Каким же образом люди осуществляют согласованные действия?

Интересно, как долго эта популярная глупость будет тешить юные умы? Ознакомьтесь на досуге с понятием интерсубъективности.

Уважаемый Лерит! Это Вы считаете, что замысел прозреть невозможно. Мнение, скажем так, более близкое нашему времени. Те, что жили раньше нас, были в целом несколько глупее (эволюционный момент), так, что даже и крупные интерпретаторы в прежние времена мыслили проблему эту совершенно иначе, чем мы теперь. О том свидетельствуют и воспоминания современников, и интервью, и эпистолярное наследие. Скольких коллег Тосканини называл идиотами, оттого, что они не понимали "ни Моцарта, ни Бетховена"?! Ни о каких "своих" замыслах речь и не шла. Речь шла о замысле композитора. И именно этот замысел ставился во главу угла.

А с этими, с Тосканиниями, с Фуртвенглерами что делать-то? Они-то считали, что замысел достижим. И одержимость этим знанием пронизывает творчество каждого из великих. Не знаю как Вы, но, что до меня, то в записях стариков слышу это со всей очевидностью.

Должен признаться, что в этой дискуссии я не могу полностью принять чью-либо сторону. Пожалуй, для меня все спорщики - на одной стороне, я же придерживаюсь куда более радикального взгляда на проблему. Хотя в сущности именно этот взгляд называется КЛАССИЧЕСКИМ.

Так вот, здесь водораздел проведён по линии отношения к "замыслу композитора": "субъективисты" объявляют замысел недостижимым, а их противники настаивают на возможности постижения замысла.

Между тем "замысел" - это также нечто лишь субъективное. И дело даже не в противоположности "замысла" и "осуществления" - имеют в виду, конечно, так сказать, окончательный взгляд композитора на то, что он создал и на то, как это должно звучать. Этот самый взгляд и объявляется предельным пунктом, к которому устремляются или должны устремляться намерения исполнителей.

Между тем для меня ясно, что хотя композитор - несомненно "компетентный эксперт", ОБЪЕКТИВНЫМ принципом и мерилом адекватности понимания не может быть ни чьё-либо мнение, ни даже сам порождающий таковое (всё же) субъект. Мнение всегда субъективно. Объективно же САМО ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА, причём объективно безусловно.

Здесь я должен оговориться, что напрямую всё высказываемое относится к СОВЕРШЕННЫМ творениям гениев - Моцарта, Бетховена, Шопена, Шуберта, Брамса. Таким творениям, из которых нельзя выбросить ни одной ноты и которые вследствие этого являются подлинными произведениями искусства, в этом смысле стоящими в одном ряду с созданиями великих ваятелей древности или живописцев эпохи "романтического искусства". При этом по поводу иных музыкальных произведений можно сказать, что они относятся к области искусства в такой мере, в какой они могут быть признаны соответствующими указанным образцам.

Так вот, давайте спросим себя: а что, в симфонии Бетховена нам ценно то, что её сочинил именно он? Что при её создании он согласовывался с самим собой? Но почему же тогда эта музыка может произвести огромное впечатление и на тех, кто ничего не знает о Бетховене? И стремился ли он выразить СЕБЯ - или же он выражал и что-то иное? Далее, почему Шопен или Брамс по несколько недель мучительно размышляли над каким-нибудь тактом - соответствия чему они искали - своему собственному случайному "замыслу"?..

В общем, чтобы не растекаться мыслью по древу, сразу радикально сформулирую своё утверждение: подобно тому, как гениальный исполнитель не конструирует своё исполнение из частей, а просто воплощает в нём целостную, завершённую в своей пластичности идею произведения, которую он просто ВИДИТ, композитор также не выдумывает произведение, не произвольно мажет нотами по чистому листу. Он также ВИДИТ идею произведения, ОБЪЕКТИВНО существующую В ВЕЧНОСТИ, и пытается воплотить это вИдение в символах, способных сделать его доступным другим - исполнителям и слушателям. В символах, лишь как бы отражающих исходящий от идеи свет.

Сочиняя сонату, Бетховен или Шопен смотрели, разумеется, внутрь себя, но искали они там не нечто субъективное, принадлежащее только им, а наоборот, то, что в субъективности каждого из нас всё же является объективным и в чём, таким образом, как говорят в народе, осуществляется тождество субъективного и объективного. Точно так же великое открытие Сократа, прославившее его в веках, заключалось в том, что мы должны искать объективную истину в последней глубине нашей субъективности. Красота и Истина в их непосредственном, воспринимаемом нами проявлении потому и опровергают столь же непосредственно одновременно и материализм, и субъективный идеализм, что в объективном, находящемся вне нас они вдруг обнаруживают соответствие внутренней структуре восприятия или мышления, скрытой позади всех лежащих на поверхности случайных проявлений жизни самосознания и объединяющей всех людей. Прекрасная картина или ария вызывают восторг самых разных зрителей или слушателей потому, что они затрагивают струны, присутствующие в каждой душе. Говоря, опять-таки, народным языком, ВСЕОБЩАЯ ФОРМА нашего восприятия в произведении искусства наполняется таким содержанием, которое делает объективной, видимой и её саму в её тождестве с этим содержанием - а это и есть явление красоты.

Так вот можно сказать, что красота действительно спрятана внутри нас, в устройстве нашей души, а развитие искусства и, в определённом смысле, историческое развитие вообще призвано постепенно выявлять всю конкретность этого устройства в его глубинном тождестве с объективной архитектурой окружающего нас мира. И как историческое развитие вообще определяется этим регулятивным принципом, внутренней конкретностью нашей свободы, так и развитие искусства в целом предопределено вечной организацией мира красоты. Поэтому все различные этапы в развитии искусства совершенно не случайны, они не определяются внешними причинами, а лишь ждут, когда созреют внешние условия для их последовательного выступления на историческую авансцену. Соответственно, и каждый великий творец в этом процессе исполняет в значительной мере заранее предопределённую миссию. Гениальность этих людей заключается в том, что, с одной стороны, устройство их субъективности, их восприятия очищено от случайных, замутняющих особенностей и приближено к той самой всеобщей форме, которая в искусстве открывается. Но, с другой стороны, в этой их субъективности есть также и что-то особенное, что-то как-бы ПРОВОЦИРУЮЩЕЕ красоту на воплощение в тех конкретных специфических формах, время которых пришло. Прорыв вечного во временнУю стихию и его самоотждествление с явлениями последней - вот это и есть чудо искусства, являемое гениальными людьми.

Быть может, кому-то покажется, что в таком случае мы обрекаем личность творца на пассивность, на роль лишь медиума, воспринимающего что-то извне. Думаю, это не совсем так. Для меня очевидно, что, во всяком случае, творцы масштаба Бетховена принимают участие в построении той самой всеобщей формы восприятия, способной полностью поглотить объективный мир, которая затем делается универсальной, принадлежащей каждому, ТВОРЯ ЕЁ В ВЕЧНОСТИ. Они ИЗМЕНЯЮТ ОСНОВЫ МИРОЗДАНИЯ, накладывая на таковые свой особенный отпечаток и тем соучаствуя в божественном творении с тем, чтобы созданные так "семена вещей", заброшенные однажды в тёмную основу нашего существования, затем вновь прорастали, освобождались от сковавшей их материи в результате их, творцов, титанических усилий уже и здесь, во времени. И здесь тщетно мы будем биться над извечным вопросом "курицы и яйца", пытаясь выяснить, что же первично: очевидно, что к этом великому таинству бессмысленно обращаться с подобными вопросами. Если же кому-то покажется, что значимость человеческой личности тут, наоборот, чрезмерно завышена, то можно ответить вопросом: а может быть, и назначение человека вообще заключается именно в этом - в сотворчестве с Богом?..

Ну а если говорить о конкретных произведениях, то и в них, разумеется, воплощаются особенные моменты той самой объективной и вечной идеи, с которой личность гениального творца в определённом смысле тождественна. И поскольку эта всеобщая форма лежит в основании восприятия каждого из нас, дело искусства состоит лишь в ПРОБУЖДЕНИИ её особенных моментов благодаря предоставлению восприятию соответствующего содержания. Адажио Бетховена выражает и открывает в себе некоторую завершённую перспективу мироздания, скрытую в качестве некоторого семени в глубине личности каждого из нас. То есть ИДЕЯ этого произведения действительно в принципе доступна каждому, и уж после того, как упомянутое семя однажды проросло в нашей душе, мы вполне можем утверждать, что мы поняли "замысел" Бетховена. Разумеется, это утверждение может показаться чересчур общим и оно нуждается в дальнейшей конкретизации, но основа понимания ситуации заключена именно в том, что я сейчас сказал.

[usman]

Сочиняя сонату, Бетховен или Шопен смотрели, разумеется, внутрь себя, но искали они там не нечто субъективное, принадлежащее только им, а наоборот, то, что в субъективности каждого из нас всё же является объективным и в чём, таким образом, как говорят в народе, осуществляется тождество субъективного и объективного.

Боже! Вы, оказывается, не только знаете, как надо играть музыку, но и как её писать! Это Вам Бетховен с Шопеном рассказали?

[Янс]

Можно только порадоваться за народ, который простым народным языком говорит о тождественности субъективного и объективного, а также о наполнении определённым содержанием всеобщей формы нашего восприятия в произведении искусства)
Об остальном- " я подумаю об этом завтра" (с)
Спокойной ночи, коллеги)

[orthodox]

Ортодокс верно глаголит о музыкальном восприятии, о тех тонких, но принципиальных различениях, которые не понятны, пока не пережиты. То есть которые субъективны по своей форме, но объективны по содержанию. Смущает лишь позиция попечительства над гением, которую он себе избрал.

Смущает даже не по моральным соображениям, а вследствие противоречивости самой позиции. Ведь если все эти различения и нюансы Соколову понятны (что признает и сам Ортодокс), то ему как никому другому должно быть понятно, что происходит в тот или иной момент его музыцирования. Он это "видит" изнутри, а Ортодокс и прочая публика только снаружи. Следовательно, зачем говорить Соколову, что ему и так известно лучше других? Какая помощь со стороны (даже при самых благородных намерениях) тут вообще возможна?

Если артист не попал в творческое состояние, когда сама музыка начинает говорить посредством него (у Рихтера это, например, бывало сплошь, да рядом, чем обусловлены были его частые недовольства сыгранным), то у него либо не получилось, в чем он вовсе не виноват, либо не хотел, чтобы получилось, а просто дал себе отдохнуть, на что тоже имеет право. Никто не обязан за земные деньги, очень ограниченное их количество, производить неземные откровения, к тому же на потоке. Претензия "вот тебе мои три рубля, а дай мне за них Божью благодать" - своего рода наглость. Мы все имеем право расслабиться, и делаем это ежедневно, почему же артисту нельзя? Я не знаю ни одного великого, у которого не было бы проходного материала.

Хотя Ортодокс и ревностный служитель высшей Истины (допустим, что это так), неплохо бы понять, что артист - земное существо с весьма ограниченным и подверженным спадам и износу энергетическим ресурсом. Его совет Соколову остановиться и набраться энергии по примеру Горовица отдает некоторым кощунством, ибо Горовиц, по моей информации, остановился вследствие смерти любимой дочери. Этого он желает Соколову? Служители высшей Истины бывают страшны, когда не учитывают земных реалий.

Допустим, скажет Ортодокс, Соколов действительно знает, что происходит в его душе и пальцах, - почему же он выходит на сцену, когда этого высшего ("объективного", с чем я согласен) музыкального состояния нет? Потому что всякий раз надеется, что оно придет. Как надеялся Рихтер, и надеются все "настоящие", не "концептуальные" артисты. Однако оно может прийти, а может и не прийти, или может прийти через час после концерта. От чего это зависит, кто скажет? От чего угодно, от метаболизма в том числе. Если даже поверить осведомленности Ортодокса, будто у Соколова участились эти "не приходы", то я менее всего склонен видеть тут моральную деградацию артиста.

Обвинение в последнем - главным прокол в позиции Ортодокса, прокол, обусловленный прежде всего её логической противоречивостью, то есть непродуманностью ситуации в целом.

А Вы не заметили, что в конце моего первого поста большинство предложений заканчивалось вопросительными знаками? Я пытался заострить проблему, чтобы привлечь местное сообщество к её обсуждению, однако вместо обсуждения началось улюлюканье, так что мне пришлось упорно разъяснять и утверждать поотдельности каждый из моментов, которые я изначально хотел противопоставить. В том-то и дело, что мне самому до конца не ясно, что же побуждает Соколова двигаться по безнадёжному пути, и, обращаясь непосредственно к нему, я также искал и ответа на этот мучающий меня вопрос.

В действительности сравнение с Рихтером тут неправомерно: отдельные "неудачи" Рихтера осаются всё же сравнимыми с высшими достижениями даже, может быть, и Соколова, и вместе с тем мы ещё не услышали от последнего рихтеровского "я себе не нравлюсь" несмотря на то, что у него имеют место не отдельные неудачи, а продолжающийся много лет почти сплошной провал. Вот в последнем обстоятельстве-то и вся проблема. Несомненно, Соколов чувствует, что с ним что-то не так: об этом свидетельствуют его "интерпретационные" метания или, можно сказать, конвульсии, воспоминание о котрых заставляет содрогаться Петра уже седьмой год. Но вот понимает ли он, что именно с ним произошло... в этом я не уверен. Вы думаете, что он, осуществляя истинные образцы подлинного исполнительского искусства в течение всей своей жизни должен знать секрет, понимать, какая структура тут задействуется? Не факт. Возможно, что силы, освобождавшиеся тут, настолько зашкаливали, что в определённой мере отключали сознательное восприятие и аналитические способности. Знаете, я даже подозреваю, что отрицая несомненный факт существования у него манеры поднимать взгляд потолку перед началом исполнения, он, может быть, и не лукавил: возможно, в тот момент он уже переходил в сомнамбулическое состояние, в котором подобные частности уже не замечались и не запоминались. И, как знать, может быть сейчас, когда всё это ушло, он даже чувствует какое-то счастливое освобождение - может быть в этом дело? Может быть, ему кажется, что подправив "интерпретации", придав им остроты, он сможет достичь прежнего эффекта без того ужасного напряжения, которое было прежде? Может быть, если сейчас он не слышит себя, в определённом смысле он не слышал себя и раньше, будучи подчинён влиянию ведшей его неведомой силы?...
Наконец, говоря о том, почему это с ним случилось мы, с одной стороны, вступаем в тёмную и не слишком исследованную область психологии творчества "высших достижений", так сказать. Но ведь и в этой области есть определённые ориентиры! Мы всё же знаем, что для подспудной мотивации, способствующей рождению великого искусства, исполнителю необходим контакт с публикой. А у Соколова именно с этим есть несомненные проблемы,о чём свидетельствуют его высказывания и его поведение. Я ещё раз могу указать на тот факт, что он отлучил от доступа к своему искусству свою страну без определённых к тому причин. Разве может недопонимание московской публики тридцатилетней давности или бесцеремонность администрации Большого зала, не предоставившей достаточно времени для репитиции в 98 году, явиться впрямь достаточным основанием для того, чтобы оставить на голодном пайке и старых преданных поклонников, и несколько новых поколений музыкантов, собирающихся тут со всей страны ( и не только). Это, разумеется, на поверхности, но за этим стоит и нечто глубинное - такое, какое могло оказаться причиной нынешнего кризиса.
Что касается "получить за свои копейки божью благодать"... ради бога, кто ж об этом говорил? Речь идёт о том, чтобы вернуть нечто необходимое самому артисту - и одновременно публике, при правильном понимании взаимоотношений публики и артиста...

ЗЫ Люди дорогие, ну сделайте же что нибудь! Избавьте меня от этого <модератора>, который <исполняет свои модераторские обязанности, удаляя посты, нарушающие правила форума>! Неужели я для того полдня обдумываю свои посты, чтобы этот товарищ <...> их уничтожал? Ну это ж, наконец, невозможно, всему должен быть какой-то предел...

[orthodox]

Хмм, в половине пятого утра в теме - 87 посетителей!... Думаю, это о чём-то говорит...

[Baba Lada]

Хмм, в половине пятого утра в теме - 87 посетителей!... Думаю, это о чём-то говорит...

У роботов бессонница, сэр!

[филюб]

"Неужели я для того полдня обдумываю свои посты..." ( orthodox) Ну, слава Богу, у Вас есть занятие. И не забывайте подсчитывать количество посетителей!

[andreyviola]

Когда кто-то является и начинает зудить, что истина есть, и — более того — она ему известна (!), тоже становится не очень интересно...

Ну, не знаю... если Вы говорите о себе, то комментировать трудно, видимо, таковы Ваши интересы, но если об обществе, то это просто неверно. Люди тянулись к истине во все времена, и культура последних 2,5 - 3 тысяч лет - прямое следствие поисков истины. Мудрецы всех видов и сортов всегда притягивали к себе людей. Их общества искали, к ним шли за спасением, за светом, за перспективой, - мне ли Вам рассказывать? Человека, ищущего истину во тьме, не зря сравнивали с кротом, ищущим пищу, - горки земли, вырастающие на поверхности, - это и есть человеческая культура. Истина всегда отождествлялась с жизнью, с её глубинной подлинностью. Люди, стремящиеся к истине, наиболее интересные из людей (хотя истина лишь регулятивная идея в смысле Канта), и то, что сегодня они кому-то неинтересны - безусловное свидетельство упадка этих потерявших жизненную энергию особей.

[usman]

andreyviola, уж больно Вы серьёзны... Тоже проповедуете.

Люди, стремящиеся к истине, наиболее интересные из людей

Люди, стремящиеся к истине, и озабоченные поиском сермяжной правды — это немного разные вещи.