А.Любимов и В.Попругин 11 февраля в МЗК

[Mike Tea]

«Модернисты трех столетий».

К.-Ф.-Э.Бах: Фантазии.
Лист: пьесы поздних лет.
Стравинский: Концерт для двух фортепиано.
Барток: Соната для двух фортепиано и ударных

Алексей Любимов (фортепиано, хаммерклавир), Вячеслав Попругин (фортепиано),
Дмитрий Щелкин (ударные), Андрей Винницкий (ударные)

[paukenschlag]

Я уже в седле!

[Аглая]

Не ожидала от Любимова исполнения этой сонаты Бартока. Наверное, потому что мне она решительно не нравится...

[timalism]

На афише, которую я видел сегодня у консерватории, отсутствует Концерт Стравинского, зато есть Сюита ор. 25 Шенберга.
Жаль, Стравинского очень хотелось послушать...

[paukenschlag]

Ну что, выскажусь вкратце.

А Лист – сила!

Его поздние пьесы произвели впечатление удивительно цельного мироощущения и миропонимания просветлённого человека. Человека, заглянувшего в будущее.
Каждая нота живая, дышит, и наполнена смыслом.
Выражение настолько свободное, как будто человек мыслит и говорит музыкой.

На фоне Листа и К.Ф.Э. Бах, и Шёнберг, что называется, «не дотягивали» в чисто музыкальном смысле.
Пьесы К.Ф.Э. Баха, весьма эффектные и изобретательные, были сыграны с затейливой регистровкой (перед выступлением Алексей Борисович попросил прощения у автора за возможно избыточное применение регистровых возможностей тангентен-клавира). Инструмент прекрасный.

Возможно, это судьба всех «модернистов» - быть «переходным периодом» между таким-то и таким-то. К.Ф.Э. Бах – предтеча Бетховена, Шёнберг – предтеча Берга, Веберна.

Лист – феноменальный, самодостаточный. Звук был такой, как будто слушаешь старую пластинку – раритетный, винтажный.

На фоне Блютнера Стейнвей звучал как скрипучий ящик (в Шёнберге).
Финал концерта - соната Бартока. Убойная вещь, ничего не скажешь, НО: такое впечатление, что второй рояль был не настроен! На некоторых нотах издавал дикие кастрюльные звуки. Причём они были аккуратно повторены на бис.

[Mik]

А мне пьесы Листа совсем не показались прсветленными. Прозрение в будущее - безусловно, но по-моему, то, что он там увидел, привело его в смятение. Сплошь тревожные, вопросительные интонации.
Сыграно, конечно, было потрясающе. Насчет звука тоже полностью согласен. Вообще, оба старинных инструмента очень сильно впечатлили (тангентен-клавир по образцу 1770 г. и Bluethner 1878 г.)

[Henry]

А что именно из позднего Листа было исполнено?

[paukenschlag]

А что именно из позднего Листа было исполнено?

Программа концерта здесь. Кроме того, на бис была исполнена пьеса "Серые облака".

[Henry]

Спасибо!

[der Kranich]

На фоне Листа и К.Ф.Э. Бах, и Шёнберг, что называется, «не дотягивали» в чисто музыкальном смысле.

Возможно, это судьба всех «модернистов» - быть «переходным периодом» между таким-то и таким-то. К.Ф.Э. Бах – предтеча Бетховена, Шёнберг – предтеча Берга, Веберна.

Не могу согласиться с Вами, уважаемый Paukenschlag. Если Вам ближе по мироощущению Лист, это еще не означает, что что Филипп Эмануэль и Арнольд Шёнберг - это всего лишь переходный период. Таким же "переходным", если следовать Вашей терминологии, можно назвать и позднего Листа, в пьесах которого мы с Вами слышали и скрябинскую гармонию и шенберговскую атональность. Одним словом "закат" романтической тональности.
А Любимову удалось в полной мере передать стиль каждого из авторов. Филипп Эмануэль прозвучал как галантный кавалер рококо. В Шёнберге он великолепно справился с формой - как известно, в Сюите симметричные формы Шёнберг воспроизводил с кристальной точностью. Как и Любимов. Несмотря на додекафонный материал все периоды, середины, репризы и трио были преподнесены на блюдечке с голубой каемочкой. Соблюдены все жанровые характеристики. Что еще, как не великая точность, должно быть для исполнителя (равно как и слушателя) гарантом стиля нововенца.
Рояли в Бартоке действительно иногда смахивали на препарированные. Но это не помешало исполнить сонату мощно и грандиозно, в хорошем ансамбле с ударными.