"Летающий человек" -о книге Валерия Лагунова про балет Большого театра

[Андрей C.]

Валерий Лагунов. Шипы и розы Большого балета. М. Наталис 2006..
Валерий Лагунов –«летающий человек» - так назвал его Касьян Голейзовский. Великий поэт-хореограф хотел ставить номер для юного Лагунова, но производственный процесс, театральная рутина не позволили. Об этой, одной из многих упущенных возможностей, Лагунов пишет не без горечи. Он не романтик, в нем много от честного ремесленника, но, безусловно, одержимого перфекционизмом. Свидетельствую, что его короткие появления на сцене до сих пор запечатлены в памяти. Это была графика чистой линии – Энгр – Матисс – Пикассо. Безупречно точный рисунок, не без некоторой гротескной заостренности.
Идеальная координация тела выверенная словно архитектурная конструкция. И, хотя главных партий ему довелось танцевать не так уж много, но Пастушок в «Щелкунчике», принц Фортюне в «Спящей» - безусловные шедевры.
Книга спорная, потому что автор –человек и пристрастный, и страстный.. Несмотря на аристократический холод формы, которая восхищала в нем как в танцовщике, натура у него пылкая. Человек он глубоко московский, а потому манера ленинградской хореографической школы ему чужда (конфликт с К.М. Сергеевым), и конечно, его преклонение перед Майей Плисецкой, есть проявление все того же московского патриотизма. Ленинградский дух ему чужд, как и его проводники и Григорович, и примкнувшая к нему Бессмертнова, и Уланова. Высоко ценя их достоинства в искусстве, он не может не видеть их склонности к интригам, а вот Семеновой – московской по сути, -прямодушной, острой на язык, многое прощается. В Москве, надо думать, конфликты разрешались немедленно и камня за пазухой не держали. Григорович двойственен по сути, как задуманный им Злой Гений -он страж на рубеже добра (великого искусства танца) и зла (всего слишком человеческого – зависти , интриг ) и, как результат последнего -надломленные или несостоявшиеся судьбы многих балетных людей становившихся «невыездными» или попросту, без объяснений выкинутых из профессии ( при этом, между Судьбой и балетной карьерой знак равенства). Именно этим людям и посвящена эта книга. Это неспешные обстоятельные записи, без литературных притязаний и психологизма, лишенные разоблачительного пафоса и деталей интимного быта, освещают некоторые теневые стороны периода самого буйного цветения московского балета. Фотографии, не слишком хорошо воспроизведенные, но выразительные. Заметим, что «своим» - Плисецкой, Васильеву, Лавровскому, Н. Фадеечеву, Голиковой –автор пишет интересные комментариии, «не своим» достаются цитаты из театральных рецензий. Многие строчки из поэзии не только первого ряда, но и стихов Апухтина, Полонского, Набокова, и совсем малоизвестных авторов, призваны углубить и оживить авторский текст, несколько тусклый. Лавровский, в предисловии, признавая в целом повествование вполне правдивым, замечает, что недоброжелательность окружающих сделала Лагунова «человеком злым». Это качество, не очень вычитывается из авторского текста. И в отношении Лагунова как репетитора балетной труппы к молодой поросли БТ я этого тоже не ощущаю. А вот в остром чувстве справедливости, в ее защите вопреки собственным карьерным интересам ему не откажешь! Профессиональное отношение к балету –да! Рыцарственость –да! Лагунов - рыцарь-паж красоты олицетворенной в Майе Плисецкой. Может быть, ее образ идеализирован. В целом, же его стиль весьма далек от иконописи, хотя нередко он повторяет фразу «Мне очень нравится…» - это звучит немного по детски, но трогательно. Многие из людей, о которых обычно не пишут , остались в книге, например, Мария Алексеевна Дедова, которая работала в балетной канцелярии, существо доброе и кроткое, коей доставалось по полной программе и от труппы, и от руководства…

[Андрей C.]

надломленные или несостоявшиеся судьбы многих балетных людей становившихся «невыездными» или попросту, без объяснений выкинутых из профессии

перечитывая книгу Лагунова, наткнулся на эпизод как Александр Годунов горько рыдал в углу сцены после очередного издевательского отказа в выезде на гастроли. И это танцовщик которым восхищались все, вполне успешный на московской сцене....
Два номера его очень хороши "Жемчужины и Океан" - постановка Горского. И "Гибель розы" с Майей Плисецкой на музыку адажиетто из 5 симфонии Малера.

Поколение 25-летних знает его в иной ипостаси:"Он же дрался с самим Брюсом Уиллисом" ! Тоже неплохо, конечно.

[ptitsa-lira]

Я не знаток балета и не видела Лагунова на сцене, но как автор книги он совершенно не вызывает симпатии. Его "пристрастность" временами просто омерзительна. То, что он писал об Улановой - во многом просто хамство с пересказыванием шуток бульварных алкоголиков. Я понимаю, что он фанат Плисецкой, и это не удивительно - она великая балерина, но то, что простительно простым фанатам, недопустимо для профессионала. Видимо думая доставить удовольствие Майе Михайловне "заклеймив" ее соперницу, он выставил в невыгодном свете прежде всего себя. Да и Плисецкую в неловкое положение поставил, поскольку за такого друга и фаната ей должно быть стыдно.

[Исхэ]

Отвратительная книга, факт. Купила и долго жалела потом.

[Андрей C.]

То, что он писал об Улановой - во многом просто хамство с пересказыванием шуток бульварных алкоголиков.

Галина Сергеевна Уланова в жизни была рациональна и умела выстраивать отношения. То, что она великая балерина, автор не подвергает сомнению. Он указывает на чисто профессиональные недостатки ее танца. Тем интереснее, что достоинства ее пластики и умения создать образ все перекрывали. "Бульварных шуток" в книге я не заметил.

Отвратительная книга, факт. Купила и долго жалела потом.

Кое- что эта книга мне разъяснила. Иногда надо знать о качестве субстрата на котором произрастают дивные цветы искусства.

[ptitsa-lira]

"Бульварных шуток" в книге я не заметил.

Стр. 187, история , рассказанная наивным стариком В. Канделаки, об алкоголике на бульваре и тупой шутке, которую тот произнес. Канделаки, разумеется не рассчитывал, что этот анекдот будет заботливо записан и опубликован. Что допустимо в дружеской беседе, в напечатанном виде превращается в хамство. ( лагуновское). Зачем опубликовал – ясно. Приятно же упомянуть унизительную ситуацию, в которую попала Уланова, но не учел, однако, что сам опустился до уровня того алкаша. Эпизод с Канделаки вообще случай клинический: «Одним словом , очень ценил и даже боготворил В. Канделаки эту артистку. Но я, как это водится со мной всегда, слегка «покусывал» собеседника.
- Владимир Аркадьевич, - наступал я - если она такой прекрасный человек, как вы говорите…» и.т. д. Не Лагунову судить Уланову и проверять , навещает ли она своих друзей. Тем более не зная ничьих обстоятельств. А рассуждения о двух памятниках - «не многовато ли?» (с 243) - это вообще пир духа. Таких же «сильных» моментов там еще несколько.
У него в книге два полюса : абсолютно белый – Плисецкая. И абсолютно черный – Уланова. Все характеристики вертятся вокруг этих полюсов. Все упоминания Улановой, за исключением вкладки с фотографиями и чужими словами, и трех – четырех нейтрально- положительных высказываний – отрицательные, причем с явными передергиваниями, одни в «подколодном» завуалированном стиле, другие в хамском, третьи - в маразматическом. Могла бы расписать конкретно , но это трудоемко. То, что он превратил свою книгу в алтарь Плисецкой никаких возражений не вызывает. Но его личная ненависть к Улановой настолько выпукло обрисовывается, что даже смешно.
И вот что интересно: Лагунов рыцарствует по отношению к артистке, которая давно признана великой и гениальной, в чьем таланте и мастерстве никто не сомневается, которую много лет подряд чествуют и чествуют, выпускают книги, передачи. И от чего же он ее защищает? От тени Улановой, видимо считая, что для полного счастья М. М. не хватает только, чтобы ее соперницу стащили с постамента, и она, Плисецкая осталась бы в ранге Единственной. И этим он Плисецкую откровенно унижает, сам того не понимая. Некоторые высказывания Майи Михайловны, которые он цитирует, тоже лучше бы не публиковать. Заодно он показывает свое лицо «во весь свой рост», что неизбежно в мемуарах, и лицо это очень неприятное. Хорошие стороны в нем есть (умение восхищаться кем-то кроме себя, то же пламенное поклонение Плисецкой), но на первый план выползает агрессивность и нервозное злопыхательство. Нервозное, потому что он раздваивается на ходу, не зная, то ли быть пристойным автором и профессионалом, то ли вывалить на читателя весь накопленный запас мерзопакостей. Никакой «смелостью» , «страстностью-пристрастностью» это не прикроешь. Эта смехотворная борьба у него на каждой странице происходит, и свидетельствует, к тому же о дурном вкусе.

Он указывает на чисто профессиональные недостатки ее танца.

Его анализ профессиональных недостатков Улановой, которые он (иногда вместе с Плисецкой) старательно выявляет – «большая голова, торчащие пятки», «манерность» в Ромео и Джульетте и прочее в том же духе, противоречит и зрительским впечатлениям и некоторым отзывам той же Плисецкой , которая говорила, что Уланова танцует так, будто ее нарисовал великий художник. К тому же достоинств в ней он почти не нашел, на все есть оговорка. С выявлением человеческих недостатков, он вообще потерял меру, и его отзывы уже переходят в ранг вранья по мотивам реальных событий. Если он врет в одной области, значит, не заслуживает доверия во всех остальных.

Галина Сергеевна Уланова в жизни была рациональна и умела выстраивать отношения.

Какой она была в танце, такой была и в жизни, но ей необходимо было иметь броню. Опять же Плисецкая в лучшую минуту сказала :»Она была ангелом, и танцевала как ангел». С чего бы это?
Гениально одаренный человек не может быть приятным во всех отношениях, любой талант имеет свои издержки. У Улановой была сильная воля и чувство самосохранения; если в результате «наращивания брони» она стала замкнутой, нелюдимой, в чем-то эгоистичной, то винить ее бессмысленно, тем более. что она в те веселые времена не была замечена в доносительстве и прочих штучках. И кстати, многие говорили о том, что вне театра она была другой. Конечно, недоброжелателей злит то, что она оказалась слишком жесткой, чтобы ее съесть. К тому же кое-чего в ее поведении они просто не понимают (пример – история с вахтершей, с290).

Эта книга конечно, может быть для кого-нибудь полезной, и в интересности ей не откажешь, но морально-этический изъян в ней очень серьезный. Больше всего меня изумило, что это писал профессиональный и даже вроде бы известный танцор. Не тот стиль, не для большого человека.

[Андрей C.]

С Вашей оценкой согласен. Боготворил Галину Сергеевну, которая была мне интереснее в танце, чем ММП. Известны и ее методы по устранению конкурентов. Столь же элегантные как и все, что она делала. Уроки петербургских актрис времен меерхольдовской Александринки не прошли для нее даром. В БТ, для людей с ней танцевавших, она оставалась чужой. Как и Надежда Павлова, между прочим. Такова балетная психология. Балетные люди испытывают теплые чувства только к однокорытникам. И ,кроме того (об этом и Цискаридзе недавно говорил): "балерина балерине может пожелать только одного - смерти". Надо знать тот ад (душевный) и боль (телесную) через которую проходят эти полубоги, чтобы их любить и прощать. Единственное исключение, и это поистине праведница, почти святая: одна из красивейших женщин своего времени, жена гениального балетмейстера исторгнутого из БТ, она продолжала в танцевать на этой сцене. Все мыслимые козни и унижения не имели по отношению к ней силы. Она выстояла, не поступившись достоинством ни на йоту. Лично я, общаясь с ней, эмпирически вывел одно правило- ни о ком нельзя говорить плохо. Правда ведь, как просто? Однако соблазн велик. Очевидно, Лагунов ему поддался. Но я его понимаю.
Это сочинение - плод досугов и одиночества стареющего мужчины, с добротным сценическим прошлым и неплохой библиотекой, и востребованного, наконец-то, родным БТ к педагогической деятельности. Думаю, что последнее обстоятельство определило появление книги. Желание преемственности. Но, немного неосторожно, с его стороны, ибо многие хорошо помнят историю с книгой Гаевского "Дивертисмент". Виновники явления ее на свет -редакторы, зав. отделами издательства и, чуть ли не сам директор, в один миг лишились занимаемых должностей. Причина - необъяснимая антипатия ЮНГ и НИБ к. относительно лояльному автору. Вот и возмущайтесь после этого Лагуновым.

[ptitsa-lira]

Известны и ее методы по устранению конкурентов. Столь же элегантные как и все, что она делала. Уроки петербургских актрис времен меерхольдовской Александринки не прошли для нее даром. В БТ, для людей с ней танцевавших, она оставалась чужой.

Информация об этих методах может исходить только от одной стороны, от самих обиженных, и наверняка в пересказанном и дополненном виде (как некоторые эпизоды у Лагунова) А чтобы разобраться в театральной интриге, нужно мнение двух сторон, а еще лучше личное присутствие, что ясное дело, уже из области фантастики. И есть один интереснейший момент на эту тему в книге, где Плисецкая с обидой и недоумением говорила о том, что никто не мог понять , как Уланова «все это делает». То есть результат (карьерный рост ) был, а процесса никто не видел. Разумеется, ее определили как «тихую карьеристку» и опаснейшую стерву. Наверняка, это замечание Плисецкой и есть ключ к «интриганским методам» Улановой. У нее была колоссальная интуиция, чутье, при отсутствии агрессивности ( хотя часто бывала непреклонной и жесткой), и своим молчанием она создавала себе преимущество перед теми, кто не мог совладать с темпераментом и «выступал» не вовремя. И если ей отдавали предпочтение режиссеры, дирекция, или не знаю кто еще, то остальные усматривали в этом непостижимую, невероятного масштаба интригу. А заодно и сами могли что-нибудь придумать для объяснения такого феномена. Непонятное ведь самое страшное. Тем более, по театральным законам любая удача одного оборачивается чуть ли не бедой для другого.
Почему-то Максимова однозначно написала, что Уланова была вне интриг. То же самое говорил Нуриев, а этих людей в наивности не заподозришь, к тому же их никто не заставлял говорить именно эти слова. И не только они, есть другие подобные отзывы. А. Толстой, когда назвал Г. С. «обыкновенной богиней», имел в виду не только танец, он определил суть, и лучшая иллюстрация к этому – история с вахтершей. Такое умение подниматься над ситуацией ( причем инстинктивное, без раздумий) не простит и не поймет ни один женский коллектив. Это же действительно страшно, потому что неповторимо и недосягаемо. И тут , конечно надо придумать какое-нибудь простое и негативное объяснение вроде «заставляет других работать на себя»,( т. к. ситуацию исправил посторонний человек). На нее действительно работали, но с той разницей, что она никого не заставляла, сами рады были. А о том, что она была простым непосредственным человеком с теми, кому доверяла, тоже многие говорят. И видимо она своей простоты сама опасалась, однако же, сложнее от этого не стала. У Лагунова было одно верное определение – «глыба». Глыба по уму, по страстности, по силе воли, отсутствию выпендрежа, по сдержанности. Где нет выпендрежа, там не за что ухватиться и не на чем подловить. Гражданской смелости в ней не было, но это не большой недостаток, т. к. никаких типичных для того времени преступлений за ней не числится.

И кроме того (об этом и Цискаридзе недавно говорил): "балерина балерине может пожелать только одного - смерти".

Наверное так и есть во многих случаях . А заодно и посмертного забвения, как можно наблюдать.

Кстати, Лагунов в своей обличительной деятельности пользуется какими-то чисто женскими методами. То есть зачастую по тексту криминала нет, а по сути сказана гадость, воздействующая прежде всего на эмоции , мимо логики. Хотя кое-где он там серьезно разошелся.
На самом деле его выступления такого внимания не заслуживают, ибо наивны. Меня эта книга возмутила тем, что она – звено в некой цепи. Плисецкая кое-где высказалась очень нехорошо, хотя тоже наивно. Понаписаны какие-то статьи с характерным набором определений: скромность у ГС была ложная, сама она вообще ненормальная сухая эгоистка , от которой ученики только разбегались, друзей и близких отталкивала, говорить не умела, потому что сказать ей было нечего, магия ее танца на пленке не передаваема - ничего особого вы там не увидите, техника у нее была посредственная, ни одного фуэте в жизни не прокрутила, чувства юмора у нее не было, она одна получила все ордена, а ее стиль – холодноватый классицизм , уже устаревший. Это я суммирую то, что можно прочитать в сети или увидеть в некоторых передачах. Независимо от лагуновской книжки. То есть все, что в Г С было специфического и мало понятного для других, истолковано в отрицательную сторону, а кое-что просто придумано. Возможны два варианта: либо все это от тупости, либо с целью, скорее всего, работают оба варианта. Кто-то может сказать как Плисецкая: «актриса, мол, она хорошая, а в жизни была совсем другой», и это будет ложью, причем беспомощной.
Что было в ее танце, то было в ней самой, по-другому невозможно.

Но, немного неосторожно, с его стороны, ибо многие хорошо помнят историю с книгой Гаевского "Дивертисмент". Виновники явления ее на свет -редакторы, зав. отделами издательства и, чуть ли не сам директор, в один миг лишились занимаемых должностей. Причина - необъяснимая антипатия ЮНГ и НИБ к. относительно лояльному автору. Вот и возмущайтесь после этого Лагуновым.

Так это наверное до перестройки было. Сейчас бояться нечего, чем скандальнее, тем лучше

[Андрей C.]

Об Улановой (еще в Ленинраде) сказла Ахматова: "Балерина -никакая, а мимистка- гениальная.
То что Сергей Эйзенштейн ее считал непосижимой и пытался вывести некий алгоритм, объясняющий ее феномен -тоже известно.
Меня отрицательные высказывания ТАКИХ людей очень инересуют.
Лагунов вот как то не возмутил, а вот недавнее телевизионное всказывание одной артистки кордебалета, которая, очевидно, была сексотом, и специально приставлена к Улановой, просто ввергли в длительный шок. Она отследила Уланову во время свидания, сообщила даже то, в каких она была туфельках. Профессиональный взгляд и коварно женский. А вообще, спасибо Вам большое за Ваши тонкие замечания. Боюсь, Лагунов их не стоит.

[ptitsa-lira]

Согласна, совсем без отрицательных замечаний даже как-то неестественно и скучно.

Лагунов вот как то не возмутил, а вот недавнее телевизионное всказывание одной артистки кордебалета, которая, очевидно, была сексотом, и специально приставлена к Улановой, просто ввергли в длительный шок. Она отследила Уланову во время свидания, сообщила даже то, в каких она была туфельках. Профессиональный взгляд и коварно женский.

Как странно. А в какой передаче? Не думала, что ее личная жизнь кого-то сейчас настолько интересует.