Оперная певица, Народная артистка СССР Галина Вишневская

[femmina]

Опера – не труба…

24/03/2010

Оперная певица, Народная артистка СССР Галина Вишневская

В 1974 году вместе с Мстиславом Ростроповичем покинула СССР и была лишена гражданства. Жила в США, Франции, Великобритании. Пела на всех крупнейших сценах мира с самыми великими мастерами мировой оперы. После перестройки вернулась в Россию, стала почетным профессором Московской консерватории. Кавалер ордена Почетного легиона.

Чтобы реализовать себя, российским оперным певцам в первую очередь не хватает культуры, кругозора. Мы весь XX век просидели «за стеной». Сегодня пожинаем плоды. У большинства узкий кругозор, а пение – это состояние души. Все, что вы накопили в жизни, какие книги прочитали, какую музыку слушаете, – все это передается в пении. Научить этому нельзя, можно только научиться. Чтобы стать личностью, нужно время. Но ею нужно именно стать.

Молодым певцам лучше всего начинать карьеру в России. За границей жесточайший отбор. Чтобы там поступить в театр и получить контракт на ведущую партию, надо иметь имя. А чтобы иметь имя, надо иметь площадку, на которой тебя знают. Приобретать профессию, составлять репертуар надо в России, а не петь за границей в первом попавшемся театре.

К сожалению, наши молодые исполнители бросились за границу. Но до настоящих театров дорастают немногие. Остальные поют на провинциальных сценах, в сопровождении плохого оркестра, под руководством плохого дирижера, в ужасных условиях, за нищенскую зарплату. Я это знаю по солистам Большого театра.

Одна моя студентка работала в Бонне. Она пела две партии, 15 спектаклей в месяц. За 1800 евро, от которых после оплаты квартиры и налогов ей остается только 900. Не то что нести искусство публике – передвигаться по сцене невозможно! Я уж не говорю о голосовых связках – можно запросто потерять голос на всю жизнь. Чем работать в таких условиях, лучше оставаться дома, поднимать свой театр. Чтобы сделать карьеру за границей, нужно уже быть артистом. Я не знаю никого, кто бы там начинал.

Не понимаю и не люблю, когда оперные певцы, пытаясь сделать оперу более массовым искусством, выступают с поп- и рок-музыкантами. Это на всю жизнь может отбить охоту к опере. Она не нуждается в упрощении, не говоря о том, что это вообще не массовое искусство, и не надо стремиться делать его таким. Оперный театр – это дорогое удовольствие, туда ходит подготовленная публика, настроенная на классику. Моим воспитателем была именно классическая музыка, ее я постоянно слушала по радио, ведь у меня нет специального музыкального образования. Когда началась война, я окончила только 7 классов. Потом блокада Ленинграда, было не до того. В 17 лет я уже поступила в оперетту, у меня природная постановка голоса.

Режиссура в опере, безусловно, нужна. Но, прежде всего, требуется уважение к автору, к его сочинению. Режиссер не должен обворовывать великого композитора, присваивать себе его сочинения и измываться над ними. Режиссеров, которые все переворачивают с ног на голову, я бы вообще не подпускала к театру.

Полный текст статьи читайте в новом номере журнала "Национальный прогноз"


Март 2010 ВЫХОД ИЗ ПЕЧАТИ
24 МАРТА 2010 ГОДА.



http://www.tass-ural.ru/projects/nacprognoz/96855.html
http://www.tass-ural.ru/projects/jurnal/8/

[femmina]

18.10.2010, 14:31:39
Дмитрий Шостакович

В Москве представят две неоконченные оперы Шостаковича

В Центре оперного пения под руководством Галины Вишневской состоится концерт, на котором будут исполнены две неоконченные оперы Дмитрия Шостаковича - "Игроки" и "Большая молния". Как сообщается в пресс-релизе, поступившем в "Ленту.ру", в концерте примут участие солисты центра, а также Симфонический оркестр Парижской консерватории.

Московский концерт состоится 22 октября, также оперы будут исполнены в Безансоне (19 октября) и Перми (24 октября).

Оркестром на концерте в Москве будет дирижировать Дмитрий Юровский, в Перми - Ярослав Ткаленко.

Проект "Неизвестный Шостакович", в рамках которого состоятся концерты, организован директором Центра оперного пения Еленой Опорковой в сотрудничестве с директором Города музыки в Париже Эмманюэля Ондре и представителем Culturesfrance Жан-Луи Гаватортом.

Один концерт уже состоялся - 16 октября "Игроков" и "Большую молнию" услышали жители Парижа.

Дмитрий Шостакович работал над оперой "Игроки" по комедии Гоголя в 1941-42 годах, однако она так и осталась незаконченной. Впоследствии ее дописал польский композитор Кшиштоф Мейер; свою версию оперы (с дописанной концовкой) в 1978 году представил и Геннадий Рождественский.

Что касается "Большой молнии", то это произведение - комическая опера - обычно исполняется лишь фрагментами. На основе этой оперы в московском театре был поставлен одноименный спектакль.

Ссылки по теме
- Центр оперного пения Галины Вишневской

URL: http://lenta.ru/news/2010/10/18/shostakovich/

[femmina]

Оперу Шестаковича встретили во французском Безансоне на ура


19.10.2010 23:42 МСК

С большим успехом прошел сегодня во французском городе Безансон показ малоизвестной комической оперы Дмитрия Шостаковича "Большая молния". Он состоялся в рамках культурной программы Года России во Франции, пишет ИТАР-ТАСС.

"Большая молния" относится к незавершенным произведениям великого композитора и ранее в основном исполнялась фрагментами. Идея восстановления оперы в рамках программы "Неизвестный Шостакович" принадлежит директору Центра оперного пения под руководством Галины Вишневской Елене Опорковой. Проект поддержан во Франции куратором направления классической музыки организации "КюльтюрФранс" Жан-Луи Гаваторта и директором Парижского центра "Город музыки" Эмманюэлем Ондре.

Постановка произведения, подчеркивают в Центре оперного пения, "стала данью уважения великому русскому классику Дмитрию Шостаковичу, учителю и другу Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской". Оперные партии исполнили ведущие солисты российского Центра, дирижировали симфоническим оркестром Парижской консерватории Дмитрий Юровский и Ярослав Ткаленко.

Дмитрий Шостакович создавал "Большую молнию" к 15-летнему юбилею Октябрьской революции. Композитор, однако, остался недоволен либретто, автором которого был известный поэт Николай Асеев - в результате чего музыкальное произведение осталось незавершенным.

Сегодня оперный рассказ о пребывании группы советских рабочих за границей и представлении ими новейшей высокоскоростной машины "Серебряная стрела", одержавшей в гонках победу над западными марками, вызывает огромный интерес у западной публики. Опера рассматривается одновременно как прекрасный образец "музыкальной пропаганды" 30-х годов и как оригинальное произведение знаменитого композитора.
Опера была уже показана в эти дни российским Центром оперного пения в Париже, где она стала частью концертной программы выставки "Ленин, Сталин и музыка". В ближайшее время произведение будет преподнесено российской публике - в Москве в Концертном зале им Чайковского, а затем в Пермской филармонии.

http://er.ru/about/text.shtml?16/3567

[femmina]

Галина Вишневская

«За оперу под фонограмму нужно сажать в тюрьму»

22 Октября 2010 г.

Юрий ТИМОФЕЕВ

Фото: WWW.OPERA-CENTRE.RU

В понедельник оперная певица и педагог Галина Вишневская отметит свой день рождения. По традиции будут звучать поздравления от первых лиц страны и, возможно, от Большого театра, где прима служила долгие годы. Однако сегодня ее отношения с главным музыкальным театром по-прежнему не самые лучшие. О том, почему так сложилось, а также о других проблемах современной культуры и образования Галина ВИШНЕВСКАЯ рассказала в интервью «Новым Известиям».

– Галина Павловна, ваш Центр оперного пения существует уже восемь лет. Причем поступают туда ребята, окончившие консерваторию. Чем он отличается от стажерских групп, которые существуют при театрах?
– Стажерские группы существовали и в мое время, но театр – это машина, работа которой должна быть хорошо налажена, а молодежью надо заниматься специально, отдельно и готовить ее к оперной сцене. В нашей школе для этого созданы специальные условия, которых нет нигде. Принимая новых учеников, мы занимаемся с ними два-три года. В первый год нужно настроить их вокальный аппарат, потому что все приходят с массой технических проблем и раздрызганными голосами, параллельно они учат оперные партии, создавая свой репертуар. Со второго года они начинают участвовать в оперных спектаклях. У нас есть для этого сцена, театральный зал, полноценный оркестр.

– К вам поступают очень одаренные ребята. Получается, что вы никогда не отчисляете своих «рафинированных» студентов…
– Конечно, отчисляю. Это больно, но зачем калечить человеку судьбу? Мужчинам я всегда говорю прямо: «Не можешь работать так, как мы предлагаем, выполнять то, что мы требуем, – прекращай петь, пока тебе не исполнилось 35 лет. Уйди и займись чем-нибудь другим. Зачем тратить время педагогов, если у тебя хороший голос, но ты физически и духовно не приспособлен к тому, чтобы сделать карьеру?»

– Часто бывает, что голос подводит оперного певца: например, нужно участвовать в спектакле, а по состоянию здоровья не можешь идти на сцену?
– В жизни певца это случается гораздо чаще, чем представляют себе зрители. Думаете, выходить на сцену – это большое счастье? Бывает, что это мука. Но ты должен выйти и спеть, потому что ты профессионал. Это только любительница в салоне может сказать: «Я не хочу петь и не буду». Ее все упрашивают: «Марья Ивановна, душенька, спойте!» А она капризничает: «Нет, не уговаривайте, я сегодня не в голосе». Певице надо выходить на сцену и петь, хочет она этого или не хочет. Балерины танцуют независимо от того, хочется им этого или нет. Да и драматическим актрисам не всегда хочется играть на сцене.

– Вы следите за судьбами своих учеников, уехавших на Запад?
– Слежу. Причем судьбы их складываются неплохо. Но я считаю, что молодым певцам надо ехать не на Запад, а в российскую провинцию, чтобы набираться опыта. Никто их сразу не выпустит на сцену «Ла Скала» или «Метрополитен-опера». В советское время артисты сначала работали в провинциальных театрах. Половина труппы Большого театра состояла из тех, кто начинал работу в свердловской опере, в Новосибирске, в Саратове и так далее. В Большой они приходили с подготовленным репертуаром.

– Театральные деятели жалуются: мол, государство мало выделяет средств на культуру. Как Центру оперного пения удается в этой ситуации выпускать премьеры?
– Наша школа – бюджетное учреждение, и, конечно, средств нам выделяют немного. Но мы пока справляемся. Если мы выпускаем новую постановку, нам помогает Министерство культуры. Конечно, если бы оно давало больше, было бы лучше.

– Считается, что искусство и коммерция несовместимы. А у вас кто-нибудь учится на платной основе?
– Да, мы набираем группу из восьми – десяти человек для того, чтобы этими деньгами материально поддержать педагогов. Диплома такие ученики не получают, а получают только документ, что занимались в Центре оперного пения. На мой взгляд, вопрос, какой документ выдавать студенту платного отделения, пора серьезно обсудить. Знаете, несколько лет подряд я была председателем на Ярмарке певцов в Екатеринбурге, куда приезжают набирать певцов директора оперных театров и дирижеры со всей страны. Бывали такие случаи, что некоторых певцов просто физически невозможно было слушать, не голос, а что-то страшное! Берешь его досье, а там написано, что у него высшее образование. Он окончил консерваторию, класс оперного и сольного пения. Он абсолютно не имеет никакого отношения к профессии певца, просто не умеет петь, но у него есть диплом. Начинаю выяснять, почему так получилось, и оказывается, что на самом деле этот молодой человек окончил платное отделение консерватории. Но в дипломе-то об этом не сказано. Понятно, что, если закрыть платные отделения, педагогам не на что будет существовать. Слишком маленькие у них зарплаты, и, в конце концов, профессия должна давать возможность заработать на хлеб. Поэтому я никогда не скажу, что платных учеников брать нельзя. Но считаю, что им нельзя давать диплом консерватории. Ведь имея этот диплом, выпускник сможет преподавать пение во всех высших учебных заведениях! Представляете, сколько голосов он погубит?!

– В каком состоянии, по-вашему, сейчас находится оперный театр в России и за рубежом?
– Оперный театр сейчас переживает непростые времена. В основном из-за режиссеров. Они открыто издеваются над великими произведениями. Мне хочется сказать таким режиссерам: «Если вы не можете ставить оперы, оставьте их в покое!» Кстати, на Западе подобных режиссеров еще больше, чем в России. Мне рассказывали, что в Барселоне поставили «Бал-маскарад» Верди, в котором тенор поет свою главную арию, сидя на унитазе. Скажите, много ли нужно таланта, чтобы усадить оперного певца на унитаз? Но этих режиссеров приглашают на постановки оперные театры, они получают за это деньги. На премьере будет скандал, благодаря этому к режиссеру придет скандальная известность. Так они существуют на протяжении многих лет. Публика тоже не возмущается: она сейчас очень неразборчива. Мне рассказывали, что недавно в Костроме театр «Новая опера» давал «Хованщину» под фонограмму.

– То есть певцы пели под фонограмму записи оркестра?
– Нет, звучала фонограмма всей оперы. Исполнители просто двигались под музыку, разевая рты, и делали вид, что поют. По-моему, это преступление, за которое нужно сажать в тюрьму. Они обворовывают публику.



– Несколько лет назад вы сыграли маму солдата в фильме Александра Сокурова и говорили, что довольны творчеством этого режиссера. А посмотрели ли вы оперу «Борис Годунов», которую Сокуров поставил в Большом театре?
– В этом спектакле мне многое понравилось, но мне показалось, что артисты не дотянули до замысла режиссера и не до конца поняли, о чем ставит спектакль Сокуров. Он придумал очень много интересных деталей, воспринимая оперу, как режиссер кино. Но артистам, как мне кажется, не всегда было понятно, что они делают. Если говорить о том, как оперу исполнили с вокальной точки зрения, то в каком состоянии находится сейчас Большой театр, в таком певческом состоянии находится и «Борис Годунов».

– А что вы можете сказать про последние оперные премьеры в Большом театре – «Воццека» и «Летучую мышь»?
– Нет, я не могу ходить в этот театр, не могу этого видеть. Мне становится плохо от того, что происходит на сцене.

– Вы регулярно проводите в Москве конкурс оперного пения. А сами участвовали когда-нибудь в подобных конкурсах?
– Нет, не люблю конкурсов и сама ни в одном конкурсе не участвовала. Единственным конкурсом в моей жизни был Большой театр. Но я понимаю, что молодым певцам участие в конкурсах приносит пользу.

– Как вы относитесь к новейшим техническим достижениям: к компьютерам, Интернету?
– Совершенно никак, я в них ничего не понимаю. Катастрофически. Даже если мне нужно нажать кнопку на каком-нибудь аппарате, я напряжена, начинаю волноваться и обязательно в последнюю секунду нажму не туда.

– Весной в Москве появился музыкальный фестиваль «Неделя Ростроповича», недавно состоялся и очередной фестиваль мастер-классов «Слава Маэстро!» памяти Мстислава Ростроповича. Вы принимаете участие в их организации?
– Организацией этих фестивалей занимается моя дочь Ольга Ростропович, но я всегда ей помогаю. Она советуется со мной, обсуждает планы. Оля – молодец, она оказалась очень способным организатором, она может взяться за любое дело и идти к цели, добиваясь своего.

– Кто-нибудь из ваших внуков занимается всерьез пением или музыкой?
– Всерьез – нет. Для того чтобы дети занимались музыкой, надо, чтобы родители их к этому подталкивали или чтобы на это их настраивала атмосфера в семье. Своих дочерей мы особо не подталкивали. Но у нас дома все время звучала музыка, они жили в музыкальном кругу. К нам приходили Рихтер, Коган, Гилельс, Шостакович. Вокруг все время музицировали или разговаривали о музыке. Поэтому дочери с удовольствием пошли по нашим стопам. На Западе жизнь совсем другая. Выехав за границу, мы направились в разные стороны: у меня контракты в одном театре, у Славы – в другом, дочери учились в школе, и мы месяцами не виделись. Внуки тоже учились в школе, подолгу не бывая дома. Поэтому не было атмосферы музыкальной семьи. Ни Ольга, ни младшая дочь Елена не настаивали на занятиях музыкой, а само собой это увлечение родиться не могло.

– Хорошо ли ваши внуки говорят по-русски?
– Очень плохо говорят, и мне жаль, что так получилось, но что поделаешь? Они ведь живут за границей. Они говорили по-русски как на своем родном языке, абсолютно чисто и без всякого акцента, пока не пошли в школу. Потому что мамы – мои дочери, говорили дома с ними только по-русски. Потом они пошли в школу, и разговоры по-русски закончились. Они разговаривают между собой по-английски, по-французски и по-итальянски. Дома говорят по-английски. Так определила судьба и советская власть. Поэтому у меня так и нет русского паспорта. Был указ правительства России о том, чтобы мне и Ростроповичу вернули российское гражданство, но ведь семья моя не здесь, а там. Поэтому у меня до сих пор паспорт Монако и Швейцарии. Мало ли что случится. Ведь дети и внуки мои не в России.

справка
Оперная певица Галина ВИШНЕВСКАЯ родилась 25 октября 1926 года в Ленинграде. Пережила блокаду.
С 1944 года – артистка Ленинградского областного театра оперетты, затем работала в Ленинградской филармонии.
В 1952 году стала солисткой Большого театра, где исполняла ведущие партии. Ее голос уникален – лирико-колоратурное сопрано обширного диапазона. Снималась в фильмах «Катерина Измайлова» (1966), «Провинциальный бенефис» (1993), «Александра» (2007). В 1959 году вышла замуж за Мстислава Ростроповича. В 1974 году вместе с ним покинула СССР. В 1978-м супругов лишили советского гражданства (восстановлено в 1990 году). В 2002 году продали имение в США и вернулись на родину. В годы эмиграции Вишневская пела на крупнейших сценах мира – в «Ковент-Гардене», «Метрополитен-опера», «Гранд Опера», «Ла Скала». Теперь занимается педагогической и благотворительной деятельностью. В 2002 году в Москве был открыт Центр оперного пения Галины Вишневской. Народная артистка СССР (1966). Кавалер французского ордена Почетного легиона (1983).

http://www.newizv.ru/news/2010-10-22/135381/

[beluj slon]

Большое спасибо за тему. Помню хотела открыть сама, но не решилась.
Она вcегда говорила то, что думала. И при этом умудрилась сделать карьеру и удачно выйти замуж... Может до того как она сделала карьеру и вышла замуж, она вела сабя иначе? Интересно было бы узнать...

А женщины в России потрясающие, чего там говорить!..