Симфоническая музыка Кент Нагано и Баварский государственный оркестр в Москве - КЗЧ, 27 сентября, 19.00

[femmina]

Демонстрация служебных полномочий
// Сергей Ходнев о Кенте Нагано и Баварском государственном оркестре в Москве

Журнал «Weekend» № 37 (183) от 24.09.2010

Кент Нагано

Фото: FOTOBANK/Getty Images

Филармонический сезон едва успел начаться, но, глядя на уже сверстанные его планы, выбрать главных фигур не затруднишься. Если говорить о знаменитостях-дирижерах, то тут в центральные персоны просится Кент Нагано, который в предстоящие месяцы появится на московской сцене ровным счетом три раза — согласитесь, для заезжих маэстро это чуть ли не рекорд. Тут, конечно, надо помнить, что у господина Нагано есть в отношении отечественных музыкантов хотя бы номинальные обязанности: он входит в коллегию приглашенных дирижеров Российского национального оркестра (РНО). Лет семь (то есть с прошлых его московских концертов с РНО) эта должность оставалась скорее формальным титулом, но в этом году у РНО 20-летие, и дирижер почел за лучшее поучаствовать в юбилейных торжествах. Впрочем, 27 сентября он выступает не с РНО, а с Баварским государственным оркестром, он же, по заведенному во многих западноевропейских столицах обыкновению, штатный оркестр тамошнего оперного театра, мюнхенской "Штаатсопер". Ее Кент Нагано возглавляет с 2006 года, причем и в качестве главного дирижера, и в должности генерального директора.

Приезд подобного оркестра тоже событие, причем не только по соображениям статуса и титулатуры, хотя и сама история Баварской государственной оперы всячески работает на престиж ее оркестра; в ряду ее "генеральмузикдиректоров" — и Ганс фон Бюлов, и Георг Шолти, и Вольфганг Заваллиш. Все-таки в XIX веке, а отчасти и в ХХ веке Мюнхен уверенно держал марку музыкальной столицы Германии, опережая подчас и Дрезден, и даже Берлин. Можно этого и не знать, в конце концов, речь идет не об энциклопедических фактах, а о качестве работы того или иного оркестра здесь и сейчас. Так вот на Баварский государственный оркестр стоит сходить хотя бы ради того, чтобы оценить добротную школу и породистость, которыми сословие немецких симфонических коллективов славится и поныне — достаточно вспомнить поразительное выступление других симфонических мюнхенцев, оркестра Баварского радио, приезжавшего с Марисом Янсонсом пару лет назад.

С другой стороны, интересно все-таки вживую, а не по записям составить представление о том, как с оркестрантами работает именно Кент Нагано. Американский маэстро с японскими генами не новичок в работе с европейцами: в 1990-е он трудился в Лионской опере, позже несколько лет работал с берлинским Немецким симфоническим оркестром Берлина. Его реноме музыканта, мудрого, деликатного и поэтичного вполне на дальневосточный лад, не очень вяжется с иными его проектами, вызывавшими самую трескучую реакцию новостных лент. Когда-то, в 1980-е, он с Лондонским симфоническим оркестром исполнял симфонические "кавер-версии" композиций Фрэнка Заппы; в более недавнее время, состоя главным дирижером еще и Монреальского симфонического оркестра, потрафил запросам канадских любителей хоккея и с помпой презентовал премьеру заказного музыкального опуса, посвященного легендарным Montreal Canadiens. Все это, конечно, шелуха по сравнению с серьезностью его подлинных творческих приоритетов: господин Нагано долгие годы был одним из общепризнанных паладинов музыки ХХ века, прежде всего европейской, и иногда эти музыкантские пристрастия скреплялись персональной дружбой в стиле "учитель-ученик" — как в случае Оливье Мессиана, с которым Нагано успел подружиться. Впрочем, в Москву в этот раз он привозит не Мессиана и не Бартока, а Седьмую симфонию Брукнера. А также сравнительно редкий этюд-адажио "Метаморфозы" Рихарда Штрауса — своего, между прочим, дальнего предшественника на посту руководителя Баварской оперы.

Концертный зал Чайковского, 27 сентября, 19.00

[femmina]

Отличники струнной подготовки
// Кент Нагано и Баварский государственный оркестр в зале Чайковского

Газета «Коммерсантъ» № 180 (4480) от 29.09.2010

1 из 5 Дирижер Кент Нагано так и не открыл своего художественного лица, спрятавшись за маской образцового модератора образцового оркестра

Фото: Дмитрий Лекай/Коммерсантъ

Концерт классика
В зале имени Чайковского прошел концерт Баварского государственного оркестра под управлением его теперешнего руководителя — знаменитого японско-американского дирижера Кента Нагано. Первоклассную выучку баварцев на материале музыки Рихарда Штрауса и Антона Брукнера не смог не оценить СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.

Ну действительно, все превосходные степени, уместные в описании этого концерта, приходится выделить самой игре баварского Штаатсоркестра (он же, по совместительству, оркестр одного из главных театров Германии, Баварской государственной оперы). В первом отделении исполняли "Метаморфозы" Рихарда Штрауса — "этюд-адажио" для 23 солирующих инструментов. (Это вещь, которая уверенно просится на звание редкой, но тут у московских меломанов были вполне уверенные возможности для сравнения — несколькими днями ранее эту вещь сыграл со своими музыкантами Валерий Гергиев.) Уже в этом камерном составе два с небольшим десятка струнников смогли изумить: пробивная симфоническая мощь заполняла зал с первых тактов, когда даже из прописанного в партитуре скромного состава вступают только низкие струнные.

"Метаморфозы" вопреки названию не имеют никакого отношения к прекрасным экзерцициям Овидия, их неоклассичность совсем другого плана — это произведение, написанное в 1946 году в порядке реквиема, там снова и снова повторяется начальная тема траурного марша из "Героической" Бетховена. У оркестра Кента Нагано в этой вещи скорбь предстала немного надчеловеческой, немного официальной — как безукоризненно, даже идеально по пластическому своему рисунку задрапированные складки траурного полога на государственных похоронах. Сами музыканты при этом звучали как ожившее музейное полотно, может быть, даже как иллюстрация к энциклопедической статье про почтенную немецкую оркестровую культуру: с безупречной обрисовкой всех деталей и при этом с феноменальным по своей чисто скульптурной красоте звуком, крупным, открытым, увесисто-вибратным.

А в Седьмой симфонии Брукнера, наоборот, оркестр, вышедший на сцену уже в большом составе, шутя демонстрировал вполне камерный по своей слаженности, органичности и живому дыханию (не по объему звука, в третьей части обрушивавшегося на зал Чайковского апокалиптической лавиной) баланс. Духовые и вовсе звучали как какие-то идеально и терпеливо подобранные компьютерные сэмплы — только руками развести.

Другое дело, что этот концерт и запомнится теперь как парад Баварского государственного оркестра, а не как работа Кента Нагано. Что бы ни было тому причиной — специфические представления о такте или специфические же отношения с позднеромантическим симфонизмом,— но собственное лицо дирижера как художника все время терялось за персоной образцового модератора оркестровых умений. В качестве авторского жеста господин Нагано позволил себе только две чуть затянутые паузы, прозвучавшие, впрочем, в общем контексте совершенно оглушительно. А в остальном, как алгебраическая функция, дирижерская работа скорее скользила по поверхности обоих произведений, избегая сколько-нибудь персонального высказывания на тему их драматургии, в которой человеческого звучания за мастерски преподнесенными романтическими лекалами было не различить.



Об этом на телеканалах: http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1512188&NodesID=8

[femmina]

• // 29.09.2010

Хозяин медной горы
Баварский госоркестр и Кент Нагано сыграли Штрауса и Брукнера

версия для печати

У Баварского госоркестра неофициальный статус воплощенной европейской традиции. Это самый древний оркестр в Германии (его возраст отсчитывают с середины XVI века) и едва ли не самый славный (в активе -- премьеры Вагнера, а также Рихард Штраус, Ганс фон Бюлов, Бруно Вальтер в качестве музикдиректоров). С 2006 года исторически заслуженными баварцами руководит американец японского происхождения и антиконсерватор в системе европейских координат Кент Нагано -- признанный интеллектуал и специалист по современной симфонической музыке. Альянс Нагано и Баварского госоркестра производит сильное впечатление, в том числе потому, что Нагано ни разу не революционер. Он объединяет современный и традиционный контекст, мешает разум с чувствительностью и достигает большой убедительности, чему рады не только в Баварии, но также в России, где Нагано некоторое время назад был почти реальным партнером Российского национального оркестра. Но последние лет семь он не приезжал. Его как будто сухо рационализаторский и вместе с тем упрямо страстный стиль несколько позабылся, но теперь мгновенно ожил в подробностях.

Начали с «Метаморфоз для 23 струнных инструментов» Штрауса -- принципиального в европейской истории и в общем-то редкого в Москве сочинения: оно по случаю оказалось здесь страшно популярным. По крайней мере, несколько дней назад его сыграли Валерий Гергиев и оркестр Мариинского театра. Их исполнение было безупречно гладким в интонационном отношении, шаманским в смысле формы (как часто бывает у Гергиева с модерном) и заканчивалось печальным концом -- почему-то неожиданно.

Баварцы проиграли мариинцам в звуковой стройности. Но обобщенная ворожба мариинского исполнения просто не сопоставима со свободой мысли, чувства, тембра и отношения к пластике сюжета, с точностью переживания формы и рельефностью счастья и горя в баварско-нагановской версии, даже несмотря на шероховатость интонационной фактуры.

Те же свобода, точность и моцартовская рельефность сделали успех второму и главному номеру программы -- раритетному в наших краях Брукнеру. Седьмая симфония -- одна из самых «легких» в массивном наследии органиста-эзотерика -- это был аттракцион не только невиданной репертуарной щедрости, но и вызывающего оркестрового класса. При том что Нагано спрямил линии многоэтажного брукнеровского здания, отодвинув струнные (в первую очередь скрипки) на вторые роли, вся постройка вышла слепяще ясной и крепкой без тяжеловесности. Нагано просто поставил ее на огромно-изящную гору духовых инструментов, те в свою очередь проявили невиданное в здешних местах мастерство -- и выдающийся кларнет, и валторны, валторновые тубы, тромбоны, выступавшие потрясающе стройными хорами, с мягкой виолончельной атакой и так послушные точеной дирижерской пластике, как не бывает. Словно они скрипочки какие. Месиво мистической зыби и экстатического примитивизма этой «оркестровой мессы» может быть развернуто и по-другому, но у Нагано с баварцами оно стало цирком смелого, рукастого, плечистого мастерства, совершенно искупающего возможный недостаток духовидческого исступления. Тем более что подниматься в воздух эту медную гору дирижер заставлял более-менее одним взглядом. К тому же гор такого качества и класса отсюда обычно просто не разглядеть.

Юлия БЕДЕРОВА

http://www.vremya.ru/2010/177/10/261910.html