Опера Муз.театр им.К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко, 8 октября, 19.00

[femmina]

Рядовое проклятие
// Сергей Ходнев о "Силе судьбы" в Музтеатре имени Станиславского

Журнал «Weekend» № 38 (184) от 01.10.2010

1 из 2Опера «Сила судьбы»

Фото: Олег Черноус

"Сила судьбы" — одна из тех опер, которые все знают по названию, но целиком ее услышать в наших условиях сейчас практически невозможно. Странная вещь: увертюру к этой опере концертной публике приходится слышать раз по десять за сезон (ее страшно любят включать в программу разнообразных гала-концертов), главные вокальные номера из нее — ария Леоноры "Pace, pace, mio Dio" и сцена Альваро "La vita e un inferno all'infelice... " — тоже на слуху, хотя бы по записям исполнявших их главных певцов ХХ века. И, казалось бы, кому, как не российским театрам, относиться к этой опере с особым почтением — все-таки это единственная опера Верди, которая была написана для России. Ее премьера прошла в 1862 году в Петербурге, в предшественнике нынешней Мариинки — Большом (Каменном) театре, и именно в связи с ее представлениями Верди пару раз приезжал в Россию. В 1998-м "Силу" поставил у себя в театре Валерий Гергиев, но сегодня остальные отечественные театры предпочитают иметь дело если не с "Травиатой", то с "Балом-маскарадом" или "Набукко".

Может быть, мы в этом смысле трогательно присоединяемся к тем нервическим чувствам, которые к "Силе судьбы" питали многие итальянские музыканты старой школы. Нервическим не потому, что в партитуре оперы есть что-то превосходящее по требовательности к певцам прочие вердиевские оперы, а в силу того, что это произведение по загадочному стечению обстоятельств окружает почти дэн-брауновский ореол мистического проклятия. Говорили, будто бы она приносит несчастье. Мол, поначалу в Италии даже самые способные певцы не могли правильно произнести в упоминавшейся сцене Альваро фразу "falli l'impresa", и именно из-за того, что они спотыкались на этом "фаллильимпреза", появилась на этом месте во второй редакции оперы более безопасная фраза "fu vana impresa". Да что там, судя по преданиям, были при исполнениях "Силы судьбы" и более отчетливые неприятности, из-за чего многие (по аналогии с легендарной репутацией, скажем, "Макбета" Шекспира) даже отказывались произносить название оперы, подменяя его описательными выражениями вроде "двадцать четвертая опера Верди" или омонимом "La potenza del fato" (переводится так же, но в оригинале опера зовется "La forza del destino"). Этот предрассудок дожил до самых недавних времен: вы не поверите, но Лучано Паваротти боялся петь партию Альваро именно по этой причине. Правда, в ХХ веке у этого страха появились и новые обоснования. В копилку оперных суеверий попали те факты, что в Большом театре Варшавы эту оперу должны были показывать в самый день начала Второй мировой, а 4 марта 1960 года прямо во время представления оперы на сцене Met скоропостижно умер знаменитый американский баритон Леонард Уоррен.

ФОТО: Олег Черноус

Опера «Сила судьбы»

Велик соблазн предположить, что пропагандисты всех этих баек из склепа пугались еще и самого сюжета "Силы судьбы", который по своей причудливости спокойно может претендовать на первое место среди вердиевских опер. Пересказать его в двух словах феноменально трудно, он охватывает многие годы локализованных в Испании и Италии кровных распрей, любовных злоключений и монашеских подвигов (ну как же романтической культуре обойтись без стереотипов "зловещие монахи" и "таинственный отшельник"). Но если отвлечься от нагроможденных вокруг "Силы судьбы" бредней и решительно настроиться на преодоление всех исполнительских сложностей, то станет очевидно, что это — одна из самых великолепных по музыкальному языку вердиевских опер, которой жаль пренебрегать. В Музтеатре имени Станиславского и Немировича-Данченко вызов суевериям теперь бросят дирижер Феликс Коробов и режиссер Георгий Исаакян — бывший худрук немаловажного в нашем оперном процессе Пермского театра оперы и балета.

Музыкальный театр им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко, 8 октября, 19.00

[viktorianec]

А кто может дополнить вот эту таблицу:

Главные дирижёры театра. Там явно не хватает нескольких имён и дат.

[femmina]

Родившуюся в Петербурге оперу Верди представляет Музыкальный театр Станиславского

источник РИА Новости
01:50 08.10.10

Премьеру оперы Джузеппе Верди "Сила судьбы", впервые поставленной в России в 1862 году, состоится в пятницу на сцене Московского академического театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, сообщили РИА Новости в пресс-службе театра.

"Сила судьбы" - единственная опера Верди, рождение которой состоялось на российских театральных подмостках, а именно в Большом Каменном театре в Санкт-Петербурге. Работая над постановкой, Верди дважды приезжал в столицу Российской империи. Премьера была исполнена итальянскими солистами, выступавшими тогда в городе на Неве.

Позже композитор несколько переделал оперу: дописал знаменитую увертюру, изменил финал, то есть создал вторую редакцию, премьера которой состоялась уже в миланском "Ла Скала". Постановка именно этой, канонической, редакции осуществлена в Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко.

Музыкальный руководитель постановки - главный дирижер театра Феликс Коробов, режиссер - Георгий Исаакян. Он известен столичной публике своими работами в Пермском театре оперы и балета, показанными в Москве в рамках фестиваля "Золотая Маска"; недавно Исаакян возглавил Детский музыкальный театр имени Натальи Сац.

"Опера "Сила судьбы" - это вечный разговор о том, что люди тратят свою жизнь на ненужные вещи и поступки, о том, что, обремененные злобой и мстительностью, они подчас сами виноваты в том, что не могут обрести гармонию и счастье на этой земле, - сказал РИА Новости режиссер. - Это вечный сюжет, современный и актуальный вчера, сегодня и завтра. Очень бы хотелось, чтобы эта грустная история о несчастной любви затронула сердца зрителей".

Ранее Исаакян показывал на сцене Театра Станиславского свои спектакли, но вот в качестве режиссера пришел сюда впервые. "Это был выбор театра, и я счастлив, что он пал на меня, - сказал Георгий Георгиевич. - Работать с такой блистательной труппой, где певцы владеют не только прекрасными вокальными данными, не только грамотно воспроизводят ноты, но обладают актерской выразительностью, одно удовольствие. Театр может гордиться своей оперной труппой, в которой мы подготовили три состава исполнителей оперы "Сила судьбы" с фантастически сложной музыкой, для которой подчас театры не могут подобрать и одного состава. Я рад встретиться в работе с замечательным дирижером Феликсом Коробовым - именно маэстро в опере главный законодатель, он определял направление, а я только высказывал свои пожелания".

По мнению Исаакяна, самое важное в создании оперного спектакля, когда все составляющие - дирижер, режиссер, художник, автор сценографии известнейший российский художник Сергей Бархин, и артисты - слиты воедино, объединены одной целью. Как считает режиссер, этого в большой степени удалось достичь.

В спектакле заняты лауреаты международных конкурсов Наталья Петрожицкая, Нажмиддин Мавлянов, Лариса Андреева, Дмитрий Степанович, народный и заслуженный артисты РФ Анатолий Лошак, Андрей Батуркин и другие.

http://www.izvestia.ru/news/news253385

[silvio]

Привет всем!По большему счету на эту оперу никто не тянет!начиная с коробова и заканчивая жудожниками!почему нельзя брать то-что тебе по зубам!?тем кто там был и слушал-объяснять ничего не надо!жаль что прошли те времена когда разбирали на худсовете почти каждый спектакль!мне жаль этот театр!

[femmina]

Музыка против рока
// "Сила судьбы" в Москве

Газета «Коммерсантъ» № 188 (4488.) от 09.10.2010

1 из 6 За отличное музыкальное исполнение опере можно простить даже вычурные костюмы

Фото: Светлана Привалова/Коммерсантъ

Премьера опера
В Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко вчера прошла премьера оперы "Сила судьбы". Оперу, которую Джузеппе Верди написал специально для России, поставил режиссер Георгий Исаакян, экс-худрук Пермской оперы (теперь работающий в московском Театре имени Сац).
На генеральной репетиции с премьерным составом побывал СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.

"Сила судьбы" — это такая "опера оперовна". В нагрузку к прекрасной музыке дается сюжет, по своему трогательному сочетанию активной мелодраматичности и нелепости сравнимый, наверное, с самыми густопсовыми латиноамериканскими мыльными сагами. Дон Альваро, потомок царственных инков (кстати о Латинской Америке), убивает отца своей возлюбленной Леоноры — но чисто случайно, пистолет сам выстрелил. Проходит несколько не особо наполненных событиями лет, Альваро успевает сдружиться на войне с братом Леоноры Карлосом, который все это время рыскал по свету в поисках сестры и ее совратителя — а потом-таки разглядел последнего в Альваро. Проходит еще пятнадцать лет, Карлос наконец-то находит укрывшегося в монастыре Альваро, следует дуэль, Карлос смертельно ранен и просит священника; призывается живущий неподалеку отшельник, оказывающийся на самом деле Леонорой. Которую Карлос, прежде чем помереть, успевает зарезать.

То есть бывает идеальная внешность для радио, а тут идеальная опера для концертного исполнения; в театре режиссеру надо как-то очень над ней потрудиться. После просмотра нынешнего спектакля кажется, что Георгий Исаакян, скажем так, не перетрудился. Хотя все фатальные для постановки обстоятельства заложены прежде всякой режиссуры, в том, как оформлена сцена. Зная руку Сергея Бархина, можно не сомневаться, что сделанный им эскиз выглядел чудесно — такая эффектная абстрактная композиция из гигантских геометрических тел. И макет, наверное, тоже был ничего себе. Но в виде реализованной декорации это довольно тяжкое зрелище, и все эти прекрасно нарисованные объемы, сделанные из крашенной морилкой фанеры, наводят на непочтительные мысли о складе старой конторской мебели. Хуже не зрелищность, а то, что эта конструкция занимает всю сцену, оставляя для действия только кромку авансцены, хотя и на ней стоят очередные тумбочки, с которых артистам временами приходится петь. Тумбочки расставлены симметрично, места немного, так что мизансцены в любом случае получаются плоскостные и статичные (исключение — Леонора, поющая в четвертом акте свое "Pace, pace, mio Dio", как столпница, с одной из восьмигранных башенок). Но иногда они еще и нелепы — когда Карлос изображает смертельное ранение, зажав саблю подмышкой, когда он же с поразительной для умирающего ловкостью заводит руку с ножом за спину и точно попадает Леоноре в живот. Или когда хор выстраивается в линеечки, как на утреннике, и машет какими-то чудовищными с точки зрения геральдики знаменами. Хотя что там геральдика, если проблематичны сами костюмы Татьяны Бархиной. Герои-военные одеты в несколько опереточного вида раззолоченную форму, напоминающую скорее вицмундиры николаевских чиновников, а в монастыре, судя по цвету и фасону сутан, настоятелем римский папа, а привратником — кардинал.

Такой визуальный ряд воспринимается в лучшем случае с недоумением, но в музыкальном смысле эта "Сила судьбы" правда неплохое приобретение. Премьерный состав украсила изумительная работа сопрано Натальи Петрожицкой (Леонора); бойкая Прециозилла в исполнении Ларисы Андреевой по качеству напомнила ее отличную Деспину в "Cosi fan tutte", Андрей Батуркин (Карлос) и Дмитрий Степанович (аббат Гуардиано) ничем не удивили, но партии провели очень достойно. Претензий больше к Альваро в исполнении узбека Нажмиддина Мавлянова, в голосе которого при очень "русском" открытом звучании драматической краски практически нет. Но при этом чуть ли не занимательнее всего был оркестр под управлением Феликса Коробова, неожиданно темпераментный, интересный, экспрессивный и ловкий, что подтверждало ощущение, что именно дирижеру заниматься "Силой судьбы" было интереснее всего.

[femmina]

Перемена участи

"Сила судьбы" прозвучала в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко

Лариса Барыкина

"Российская газета" - Федеральный выпуск №5308 (229) от 11 октября 2010 г.

Фото: www.stanislavskymusic.ru


В Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко состоялась премьера самой русской и самой неизвестной из опер Джузеппе Верди.

Великий итальянец сочинял для разных театров, но только однажды - для России. В 1862 году оперу "Сила судьбы" сыграли на сцене Большого Каменного театра (на его месте сейчас - Петербургская консерватория). Верди побывал на премьере и, судя по письмам, остался впечатлен своим русским путешествием. Казалось бы, "Силе судьбы" уготовано почетное место в репертуаре российских театров. Но вышло все ровно наоборот. "Травиату" и "Риголетто" можно встретить в афише каждого театра, а участь превосходной по музыке "Силы судьбы" - быть известной узкому кругу любителей, да иногда радовать в концертах великолепной увертюрой и парой известных фрагментов. Вопиющую несправедливость еще в советские времена пытался устранять дирижер Евгений Колобов. Сначала в Свердловской опере, где эту оперу Верди спели не только с итальянской страстью, но и - впервые - на итальянском языке, затем - в Кировском. Совсем недавно "Сила судьбы" появлялась на подмостках Мариинского и Большого театров. И это - все. Настоящей сценической судьбы эта опера у нас так и не обрела.

Бытует легенда, согласно которой в кафе, что напротив "Ла Скала", каждому, кто внятно изложит сюжет "Трубадура", полагается бутылка вина. Тогда тот, кто расскажет сюжетные перипетии оперы "Сила судьбы", явно заслуживает ящик, поскольку более запутанной фабулы не сыскать. Главная героиня, испанская аристократка Леонора, разрывается между любовью и дочерним долгом. Случайное убийство ее отца запускает цепь невероятных событий с полным набором романтической атрибутики: тут и роковые обстоятельства, и жажда мщения. Фоном проходят бесконечные сражения и монашеские будни, а в финале - поразительное схождение в единой точке, около пещеры отшельника, основных персонажей, по очереди отправляющихся в мир иной. (Во второй редакции оперы Верди с либреттистом все-таки оставляет в живых одного - Альваро, возлюбленного главной героини.) В общем, сценически оправдать всю эту сюжетную невнятицу, заворожив настоящим вердиевским вокалом и сразив красотой оркестрового звучания, - задача не из легких. За нее взялся Музыкальный театр им. Станиславского, пригласивший критиков на генеральную репетицию.

Осуществится ли задуманная театром перемена участи для вердиевской "Силы судьбы", покажет время, а прогон спектакля дал повод разным эмоциям, в том числе и удивлению. Художник Сергей Бархин придумал единую сценическую установку, напоминающую гигантский срез горной породы. В зависимости от освещения (художник по свету Дамир Исмагилов) эта серебристо-терракотовая среда приобретает разные оттенки и напоминает то нагромождение скал, то высокие готические башни. Георгий Исаакян, известный своей интеллектуальной режиссурой и амбициозными проектами в Перми, на этот раз подчеркнуто ушел в тень, предоставив главное слово музыке и певцам. Оркестр, ведомый темпераментным Феликсом Коробовым, поражает обилием скоростных темпов и иерихонской мощью медной группы, периодически провозглашающей приговор судьбы. Программка обещает целых три состава исполнителей главных партий, взращенных в труппе, и это в то время, как приглашенные звезды в столичных театрах - практически норма жизни.

На прогоне пели уже известные публике Наталья Петрожицкая (Леонора), Андрей Батуркин (Дон Карлос), Лариса Андреева (Прециозилла), Дмитрий Степанович (Настоятель). Новое имя - Нажмиддин Мавлянов (Альваро), тенор с роскошной настоящей природой голоса. (Остается только удивляться, откуда Музтеатр периодически вербует теноров!) Всем солистам удалось достойно справиться с подводными камнями своих партий (художественные свершения - впереди), но, честно признаться, наибольшее впечатление произвели массовые сцены (хормейстер Станислав Лыков), а ведь хоры в "Силе судьбы", например "Ратаплан", - отдельная сложная тема.

Прямая речь

Феликс Коробов, главный дирижер театра:
- Для меня эта опера любима с детства. Еще школьником я бегал смотреть ее в Свердловский оперный театр, дома было много записей. Всю жизнь так или иначе я с ней пересекаюсь, вплоть до того, что когда открывалось новое здание нашего театра, то первое произведение, звучавшее в гала-концерте, была увертюра к "Силе судьбы". "Сила судьбы", можно сказать, самый "вердиевский Верди". Эта опера часто разбивается о бытовизмы: о шпаги, кубки, ларцы, медальоны и свечи в канделябрах... А смысл ее совсем в другом, это "грандопера" - глыба, махина, целостность которой объять совсем непросто.

Георгий Исаакян, режиссер спектакля:
- Сегодня делать эту оперу в псевдоисторических костюмах - немыслимо. Можно разыграть этот сюжет как фрейдистскую пьесу или в психо-патологическом ключе, но зачем? Все это уже было. Наверное, самым простым решением было бы перенести действие в современный контекст. Гораздо сложнее дать музыке возможность проникнуть в зрительское сердце. У нас происходит подмена понятий. Режиссерская концепция вовсе не обязательно выпирающая из всех углов жесткая конструкция, это в первую очередь размышление авторов спектакля о жизни. В данном случае о том, как фанатичная идея заменяет саму жизнь.

http://www.rg.ru/2010/10/11/opera.html