Интерпретация вашей музыки

[duchka]

у меня такой вопрос:
Среди недостатков электронной композиции главным мне представляется - инвариабельность.
Т.е. неспособность их быть интерпретированными. Мы получаем болванку-фонограмму как конечный продукт. Что есть уже монумент и могильный памятник.
Поясню: могут ли Вася Пупкин и Валя Попкина разъезжать по городам и весям, исполняя и интерпретируя в меру своих возможностей композицию Филина?
Без этой способности: БЫТЬ ИСТОЛКОВАННЫМИ, электронные композиции трудно музыкой назвать.
Предвидится ли в этой области какой-то прогресс (типа интерактивности, например).
Спасибо за ответы.
-------------------------------------------------
А мне инвариабельность представляется главным достоинством электронной музыки. Композиторы всегда мечтали, чтобы их произведения доходили до слушателя так, как они задуманы. И Стравинский, и Шёнберг требовали, чтобы дирижёры не добавляли ничего от себя, а играли только то, что написано в нотах. Мне тоже не нужно истолкователей. Они по сути дела не музыку исполняют, а себя через музыку. Где гарантии, что у Васи Пупкина хватит интеллекта, чтобы интерпретировать мои опусы? А так - вот я сам, нравлюсь или не нравлюсь, но это точно я. И есть ли здесь принципиальная разница с тем случаем, когда композиторы сами исполняют свою музыку?__________________

Вот два противоположных мнения - прошу высказаться

[Kontrakadenz]

У всех по-разному. Все зависит от композитора и стоящей перед ним задачи. Могу написать о своих взаимоотношениях с интерпретацией.

Лично для меня интерпретация, точнее, сам факт исполнения моей музыки людьми на сцене – непременное условие. Мне крайне важно ощущать и испытывать пределы возможностей музыкантов (как физических, так, порой, и… моральных) . Мне необходима возможность ошибки, точнее, невозможность ее избежать (естественно, в пределах, допущенных и заложенных в тексте сочинения). Сочетание «борьбы музыкантов с текстом» и неизбежности ошибки (неточности) формируют важное для меня измерение, являющееся частью сочинения. Как этого достичь в рамках чисто электронной композиции?

Есть, правда, один «грустный» фактор живого исполнения – визуальный. Именно отвлекающая способность картинки подвигла Пифагора выступать перед учениками из-за ширмы – отсюда, как известно, и пошла акусматика. Но. Меня как раз забавляет противопоставление картинки (визуального ряда) и непосредственно звука, как результата физических жестов музыкантов. Здесь также рождается определенное напряжение - когда за жестом, «картинкой», порой «не слышно» звука. Простая иллюстрация: комедиант, смешно гримасничая, читает серьезный, глубокий текст. Перед ним два слушателя – слепой и глухой. Один хохочет, другой плачет (что-то подобное было, кажется, у Кокто?). Проблема, конечно, возникает у того, кто и видит и слышит . Ему приходится выбирать. Но это абсурдистское измерение, по-моему, интригует…

А что касается точности воплощения замысла композитора. По-моему, это исключительно претензии, свойственные композиторам ХХ века. Представьте себе, как исполнялась какая-нибудь симфония Гайдна (а тем более, Негайдна), когда музыканты (для которых долгое время Каприсы Паганини будут являться недосягаемой планкой виртуозности) получают партии прямо на сцене, а симфония эта, соре всего больше никогда ( - мы-то теперь знаем, что это не так!) не исполнится. Как думаете, насколько точно воплощалась идея композитора? Еще Штраус (Рихард, конечно) жаловался отцу, что «музыканты оркестра никогда не выигрывают пассажи, а лишь иллюстрируют направление движения мелодической линии». По соседям, то есть

[Roman]

у меня такой вопрос:
Среди недостатков электронной композиции главным мне представляется - инвариабельность.
Т.е. неспособность их быть интерпретированными. Мы получаем болванку-фонограмму как конечный продукт. Что есть уже монумент и могильный памятник.
Поясню: могут ли Вася Пупкин и Валя Попкина разъезжать по городам и весям, исполняя и интерпретируя в меру своих возможностей композицию Филина?
Без этой способности: БЫТЬ ИСТОЛКОВАННЫМИ, электронные композиции трудно музыкой назвать.
Предвидится ли в этой области какой-то прогресс (типа интерактивности, например).
Спасибо за ответы.
-------------------------------------------------
А мне инвариабельность представляется главным достоинством электронной музыки. Композиторы всегда мечтали, чтобы их произведения доходили до слушателя так, как они задуманы. И Стравинский, и Шёнберг требовали, чтобы дирижёры не добавляли ничего от себя, а играли только то, что написано в нотах. Мне тоже не нужно истолкователей. Они по сути дела не музыку исполняют, а себя через музыку. Где гарантии, что у Васи Пупкина хватит интеллекта, чтобы интерпретировать мои опусы? А так - вот я сам, нравлюсь или не нравлюсь, но это точно я. И есть ли здесь принципиальная разница с тем случаем, когда композиторы сами исполняют свою музыку?__________________

Вот два противоположных мнения - прошу высказаться

Я- за живое.

[gravizapa]

Я тоже за живое исполнение, так как электронная музыка при всех её возможностях не может "дышать". Она - лишь звуковысотное воспроизведение композиции, но бездушное, ровное. Конечно, многие интерпретаторы привносят в музыку что-то своё, но пока композитор жив, он может спорить. Лично я не против некоторых изменений в трактовке моих произведений. Но только некоторых.

[Filin]

Ну, в целом моё отношение ясно, раз оно инициировало начало темы. Но можно ответитьи в деталях.

Лично для меня интерпретация, точнее, сам факт исполнения моей музыки людьми на сцене – непременное условие. Мне крайне важно ощущать и испытывать пределы возможностей музыкантов (как физических, так, порой, и… моральных) . Мне необходима возможность ошибки, точнее, невозможность ее избежать (естественно, в пределах, допущенных и заложенных в тексте сочинения). Сочетание «борьбы музыкантов с текстом» и неизбежности ошибки (неточности) формируют важное для меня измерение, являющееся частью сочинения. Как этого достичь в рамках чисто электронной композиции?

А я (в неэлектронных композициях) требовал всегда исполнений, максимально близких к авторскому замыслу; "интерпретаций" быть не должно. Пределы возможностей музыкантов мне никогда в голову не приходило испытывать. Если я видел, что исполнитель физически не может исполнить того, что мне надо, но идейно готов, я переделывал вещь (технически), чтобы он мог показать себя с наиболее выигрышной стороны. Ну а насчёт морали... Как правило, если человек с противоположными взглядами возьмётся исполнять твою вещь, так он обязан морально переделаться, и как правило, его удаётся переубедить. Ошибок нельзя избежать никогда, в рамках электронной композиции тоже, если считать магнитный носитель "текстом". Если замечаешь - переделываешь.

Есть, правда, один «грустный» фактор живого исполнения – визуальный. Именно отвлекающая способность картинки подвигла Пифагора выступать перед учениками из-за ширмы – отсюда, как известно, и пошла акусматика. Но. Меня как раз забавляет противопоставление картинки (визуального ряда) и непосредственно звука, как результата физических жестов музыкантов. Здесь также рождается определенное напряжение - когда за жестом, «картинкой», порой «не слышно» звука.

Да, это очень грустный момент традиционной музыки. Только зачем же пускать дело на самотёк, когда можно контролировать. Возьмите хоть цветомузыкальный театр Булата Галеева. Можно писать музыку со слайдами, при точной организации "картинки" исполнителей, то есть их вида, не будут замечать.

А что касается точности воплощения замысла композитора. По-моему, это исключительно претензии, свойственные композиторам ХХ века. Представьте себе, как исполнялась какая-нибудь симфония Гайдна (а тем более, Негайдна), когда музыканты (для которых долгое время Каприсы Паганини будут являться недосягаемой планкой виртуозности) получают партии прямо на сцене, а симфония эта, соре всего больше никогда (

- мы-то теперь знаем, что это не так!) не исполнится. Как думаете, насколько точно воплощалась идея композитора? Еще Штраус (Рихард, конечно) жаловался отцу, что «музыканты оркестра никогда не выигрывают пассажи, а лишь иллюстрируют направление движения мелодической линии». По соседям, то есть

Перед Гайдном задача точности воплощения замысла никогда не стояла. Он писал, чтобы у князя было пищеварение получше и цели своей достигал. А когда он вышел на пенсию и стал писать лондонские симфонии, да и не только симфонии , он уже репетировал, и ещё как (см. письма Моцарта о квартетах). Ну а Рихарду Штраусу очень повезло. Если бы музыканты при его жизни выигрывали все его ноты, он бы увидел, насколько он слабее своих современников.

[Kontrakadenz]

Дорогой Filin! Спасибо вам большое – вы очень последовательно подсказали мне, как избежать того, к чему я, в общем-то, стремлюсь .

Filin: Если я видел, что исполнитель физически не может исполнить того, что мне надо, но идейно готов, я переделывал вещь (технически), чтобы он мог показать себя с наиболее выигрышной стороны.

Всегда (ну, не всегда – с какого-то момента) интересно было, что находится за пределами возможностей. Можно ли там найти нечто, на что мог бы опереться и музыкант, и слушатель, и … я. Интересно формировать музыку за текстом. Т.е. ту музыку, которой просто нет в тексте. Нотная запись таким образом – фиксация последовательности и интенсивности детерминированного жеста. Жест рождает звук («звук тела», который, в свою очередь, рождает «тело звука»). Звук (тело звука) наделен большой долей «неустойчивости» (имею в виду разную степень вероятности «срыва» звука). Музыкант контролирует его лишь отчасти. Мало того – он не всегда уверен, появится ли звук, какой именно и в какой момент, или сколько он будет длиться. Полученный звук - независимый и капризный. Партитура (инструкция по эксплуатации, или руководство пользователя) должна учитывать все подстерегающие звук опасности. Многие скажут (и говорят…), что музыкант не может таким образом показать себя с наиболее выигрышной стороны. Возможно, отчасти именно это я и подразумевал под моралью… Я предпочитаю предоставлять ему возможность показать себя с новой стороны. Но это сугубо мой выбор – я никого не заставляю за собой идти! И очень люблю музыку, где музыкант может показать себя с наиболее выигрышной стороны!

Только зачем же пускать дело на самотёк, когда можно контролировать. Можно писать музыку со слайдами, при точной организации "картинки" исполнителей, то есть их вида, не будут замечать.

Так ведь тогда теряется вся диалектика ситуации! Поверьте, очень интересно, когда после исполнения один человек поздравляет с, фактически, музыкальным театром, фарсом, а другой – говорит про глубокую драму. Оба правы. (Я опускаю «негативные» отзывы ). А особенно интересно, когда первый, при втором прослушивании меняет свою точку зрения на противоположную (потому что он уже привык к картинке и готов слышать). Но тут нужно это второе прослушивание…

Перед Гайдном задача точности воплощения замысла никогда не стояла. Он писал, чтобы у князя было пищеварение получше и цели своей достигал. А когда он вышел на пенсию и стал писать лондонские симфонии, да и не только симфонии , он уже репетировал, и ещё как (см. письма Моцарта о квартетах). Ну а Рихарду Штраусу очень повезло. Если бы музыканты при его жизни выигрывали все его ноты, он бы увидел, насколько он слабее своих современников.

Задача точности воплощения замысла встала перед композиторами не так давно. Кстати, и сейчас многие пишут для улучшения пищеварения. Но при этом требуют точности… Ну, а то, что Гайдн (это у нас такое собирательное лицо, думаю, он простит нам!) в какой-то момент начал так репетировать,- боюсь, все равно, не так уж так. А музыканты, кстати, до сих пор не все его (это уже про РШ) ноты выигрывают . Видимо, ему и сегодня не суждено было бы увидеть, насколько он слаб

[Filin]

Дорогой Filin! Спасибо вам большое – вы очень последовательно подсказали мне, как избежать того, к чему я, в общем-то, стремлюсь.

Не стоит благодарности! Ясно было сразу, что раз наши начальные установки в целях сочинения музыки (это было ясно в других темах) противоположны, то я скорее буду "агитировать" Вас перейти в мою "веру", чем подсказывать, как делать то, что Вы и без меня умеете.

Всегда (ну, не всегда – с какого-то момента) интересно было, что находится за пределами возможностей.

За пределами возможностей находятся другие возможности. Только найти их можно будет только с помощью электроники. Вживую вокалист не может обладать диапазоном от С большой октавы до А третьей, трубач не может тянуть звук 5 минут и т.д.

Ну, а то, что Гайдн (это у нас такое собирательное лицо, думаю, он простит нам!) в какой-то момент начал так репетировать,- боюсь, все равно, не так уж так.

Конечно, не так. Это начиная с Бетховена авторы (а позже и дирижёры) начали кричать на исполнителей, а у Гайдна ощущение, что он слуга, на всю жизнь осталось.

А музыканты, кстати, до сих пор не все его (это уже про РШ) ноты выигрывают.

Видимо, ему и сегодня не суждено было бы увидеть, насколько он слаб

Поэтому слушатели и думают, что он великий композитор. А посмотришь партитуру - и сразу видно: где ему до Малера или Дебюсси.

[-Бу-]

Я испытываю определенную симпатию к голым нотам, без дополнительных обозначений. Даже теип и динамику ставить не люблю, хотя всё же приходится. Мне кажутся ноты неким абсолютом, а все эти галки-вилки-винтики-шпунтики чем-то зыбким и лишним. Если человек музыкален, он исполнит музыку хорошо. Если нет, то никакие дополнительные обозначения не спасут музыку. Мне очень нравятся баховские "уртексты", которые можно играть как угодно, и я часто испытываю желание писать уртексты.
Но и абсолютная зафиксированность, по-моему, очень хороша - когда слышишь в точности то, что задумал композитор, испытываешь ни с чем не сравнимое ощущение погружения в его голову и уши.
Так что вряд ли эти вещи как-то мешают друг другу.