О том, как мы "потрогали эстонскую публику" и о многом другом

[bagatelle]

О том, как мы «потрогали эстонскую публику» и о многом другом


Набросок к психологическому портрету эстонцев:
Наш директор просыпается обычно часов в 12 по полудни. Но в то утро его разбудил звонок из эстонского посольства в 8 часов. В трубке очень вежливо спрашивают: Вы не могли бы нам скасаать…. …Каак это по-русски…. (Затем следует приглушённый разговор за трубкой на эстонском в течение эдак минут пяти) …Никкто не знаает… - и повесили трубку.



В Таллинне нас хорошо знают – «Сирин» бывает там достаточно регулярно. У нас там есть, можно сказать, ансамбль-побратим – Linna musikud, который исполняет эстонскую народную духовную музыку.

Нам предстояло дать два концерта в рамках trialogos’а - научно-богословской конференции и фестиваля искусств. Trialogos существует с 1999 года. Его руководитель Тайво Нийтвяге – музыкант, певец, который раньше выступал в составе Hortus musicus, а теперь у него свой ансамбль – Linna musikud.
Trialogos – это разговор троих, разговор людей между собой и с Богом. Также разговор этот включает в себя знание, опыт и искусство. Trialogos имеет три направления – наука, религия и искусство. Идея – культурная интеграция Европы как единого целого на основе Христианства и христианских ценностей. Фестиваль trialogos – не только разговор троих, но и попытка перехода в особое трёхмерное пространство, в котором одно из измерений – вера, другое – красота, а третье – добродетель. Пространство trialogos’а поделено на три темы или предмета: диалог между Востоком и Западом, диалог между искусством, наукой и религией, диалог между прошлым, настоящим и будущим.
В программе фестиваля – концерты инструментальной и вокальной музыки, театральные постановки, и, конечно же, доклады. Все мероприятия бесплатные.
Заинтересовывает концерт с названием «Анонимы XXI века». Хотя, какие же они анонимы? Вот и их имена: Кнайфель, Стльвестров, Мартынов и Шефферс. Ах, да, совсем забыла: ведь эпохе композиторов пришёл конец. Сочинять нельзя, так как это не творение, а лишь несознательная симуляция. Симулировать произведения искусства можно только сознательно – чем и занимается неизвестный автор В. Мартынов, ведущий нас в обетованное пространство ПОСТ-МУЗЫКИ.

Но всё это было потом. А сначала мы приехали на вокзал и, нам надо было устроиться в гостинице. С поезда нас встретил Тайво. Он оказался высоким человеком в чёрном с седой головой и белой бородой, в которой ещё остался намёк на рыжий цвет. На груди у него серебрился кружочек с крестом - знак ордена доминиканцев.
Часть ансамбля вместилась в старую вольво, а другая пошла пешком по красивейшему городу. От вокзала до гостиницы идти минут пятнадцать. Вообще, мы жили так близко к старинному центру города, что нам не приходилось пользоваться транспортом. До Латинского квартала, где мы выступали, было десять минут пешего ходу.
Наша гостиница стояла на улице Лембиту и называлась также. В уютной маленькой столовой с интимным освещением мы столкнулись с Мартыновым и Гринденко. Когда мы узнали, что Мартынов после завтрака должен делать доклад, все решили пойти на него. За завтраком возникла идея, чтобы я переводила доклад Мартынова на английский, однако после завтрака эта сумасшедшая идея благополучно отпала. По дороге я стала свидетельницей любопытного разговора между Тайво и Мартыновым:
М.: Ты дружишь с директором местного русского клуба?
Т.: С ними сложно дружить, так как они обычно уходят с работы через убийство.
М.: По русски это «вперёд ногами».
Т.: Вот именно, ВПЕРЁД С НАГАНОМ.

Доклад Владимира Ивановича проходил в Katarina Kajik – церкви святой Катарины, относящейся к 13 или даже 12 веку (она, как и прилегающие дома когда-то была частью монастыря). Например, в соседнем доме, где живёт Тайво, на стене видны сильно пострадавшие остатки старинных фресок.
Внутри уже не понятно, где был алтарь, церковь полностью переделана в концертный зал. Неплохая акустика, правда, суховата и не скрывает недостатков. Внутри темно – тёмные стены, коричневые деревянные балки, и резкий свет из нескольких прожекторов. В конце «сцены» ряд надгробий дополняет «уютный» образ церкви.

На своём докладе известный музыкальный мыслитель и композитор В.И. Мартынов частично изложил свой, весьма интересный и цельный, хотя и не особо радостный, взгляд на развитие культуры и музыки как её части.
Ниже привожу тезисы его доклада:
Существуют понятия благоприятного и неблагоприятного Пространства и Времени, но если первое можно сменить, то второе – нельзя. Также что-то было сказано о неравномерности П и В.
Была изложена концепция индийских каст. Если не вдаваться в подробности, то существует 4 касты – Брахманы, Кшатрии (воины), Вайшьи (торговцы и производители материальных ценностей) и шудры (слуги). Цель существования первой касты – служение Богу, а для представителей четвёртой касты доступ к божественному закрыт совсем. Систему каст сравнивают с человеческим организмом. Брахманы и кшатрии – мозг и сердце, а вот шудры приравниваются к органам, которые отвечают за вывод шлаков из организма.
У каждой касты есть время, в которое она преобладает. В это время члены остальных каст скованы, не могут проявить себя полностью.

Цель доклада – обозначить, в каком же времени мы живём?

Обратимся к четырём всадникам Апокалипсиса. Первый – Белый с короной и на белом коне, Второй – Красный с мечом, Третий – Чёрный с весами, Четвёртый – Бледный и без образа. Их мы сравниваем с четырьмя кастами соответственно и видим много общего.

Каждому из всадников соответствует определённое время христианской эры.

• I-X века – полнота Церкви, зарождение монашества, Вселенские соборы, григорианский хорал.
• X-XVI века – потеря полноты богообщения, которую теперь надо защищать мечём – разделение церквей, крестовые походы, рыцарство, завоевание Константинополя, появление многоголосия в церкви – утрата сакральности.
• Новое время – появление фигуры человека-творца, создателя ценностей, появляются великие Художники.
• XX век и далее – композитор отходит на второй план. Им манипулируют критик, организатор и т.д., т.е. шудры. Они делают имя. Нет понятия произведения искусства, а есть ПРОЕКТ.

«Пришли наши последние времена» - так и напрашивается вывод после прослушивания доклада В. Мартынова.

Всё это переводил Тайво (а что он не мог – подсказывал зал, благо все понимали - дело тут не в языковом барьере, а в эстонском национализме). Причём, испытывая затруднения с переводом, Тайво использовал русское слово-паразит «это».

Какие, однако, колоритные личности присутствовали на докладе! Особенно обратил на себя внимание один, как мне сказали, доминиканец в серой средневековой тунике, поверх которой было надето нечто чёрное. Лысую голову прикрывал вязаный шлем, что при наличие бороды производило ещё более сильное впечатление. Само собой, был этот человек не с дипломатом, а с какой-то заплечной котомкой. Казалось, что это подросток, который начитался Толкиена.
Незабываем также был дядечка в сандалиях на босу ногу (в конце-то сентября!), штанишках чуть ниже колен и зелёном пиджаке, поверх которого был завязан шарф. Этот, наверное, возомнил себя хоббитом. На голове у него, в отличие от предыдущего персонажа, волосы ершились сантиметров на 10, что придавало ему ещё и некоторый бармалейский оттенок.

После конференции гуляли по Таллинну. Сразу же оказались без суточных, но зато с новенькими перчатками и национальными колпаками, длиной в полтора метра с помпоном на конце – это одновременно и шарф, которым обматываешься. Кстати, идёт всем, так как на голову её можно нахлобучить по-разному.

Два наших, сиринских концерта проходили всё в той же церкви Катарины, где мы пели духовные стихи (что было заявлено в программе) и богослужебные песнопения (чего в программе заявлено не было). На первом концерте чувствовали себя скованно – может, повлияла сдержанность эстонской публики, темноватость церкви и неудобство освещения – свет бил прямо в глаза, а ноты освещал плохо. Зато второй концерт был удачным. После него Тайво сказал: «Вы поттрокали эстоонскую пупплику. Эттого не бываает!» - и повёл нас в индийский ресторан.

Культурная программа была продолжена походом в музей религиозного искусства, который расположился в прекрасном здании – бывшей церкви Евангелистов, по эстонски это звучит как Нигулисте. Сначала оно нам понравилось снаружи, а уже потом было решено заглянуть и внутрь. В музее представлены скульптура, живопись начиная с XIV века. Есть могильные плиты, гербы и кубки. Но самым впечатляющим была экспозиция картины 1499 года Dance macabrе – “Пляска Смерти». Идея картины такова – все равны перед Смертью. Когда Смерть приглашает на танец, никто не может отказать, даже ни кардинал или король, ни Папа римский, или прекрасная и молодая императрица. Слева на картине изображена Смерть как общее явление, играющая на волынке (!), а рядом с каждой фигурой танцует скелет, как образ личной смерти. Снизу готическим шрифтом написаны тексты приблизительно такого рода: «Ты был великим, а теперь пойдёшь на корм червям» или «Ты молода и красива, но теперь ты не откажешься потанцевать со мной».

Весьма любопытным было посещение украинской Греко-католической церкви в Эстонии. Это такая небольшая обитель, где живут несколько человек и пытаются создать особое пространство, очищенное от цивилизации (Интернет не в счёт). Здесь всё, кроме единственного компьютера, сделано своими руками. Свой бумажный цех, здесь производят свои чернила, естественно, своя иконописная мастерская. У иконописца был постный день (мы пришли в пятницу), причём пост распространялся не только на еду, но и на разговоры (поэтому нас просили не заговаривать с ним и даже не здороваться). Анатолий, наш «гид», показал нам церковь иконы БМ Троеручицы. Мы оценили эксклюзивную конструкцию церкви – часть пола может «задвигаться» под алтарь (происходит это с лязгом и всё напоминает какие-то средневековые оборонительные сооружения), открывая спуск в подвал – своеобразную нижнюю церковь – сделано для того, чтобы вместить всех при большом скоплении народа. В этом подвале – довольно необычный проект - красная книга Эстонии. Выглядит это как иконы Троеручицы с двумя рядами клейм, на которых изображены вымирающие растения, насекомые и птицы. Идея такова: страдают не только люди, но и животные и растения. За них тоже надо молиться и они за нас молятся. Проект, кажется, нашёл понимание и в других странах – Финляндии и Швеции. Пишутся стихотворные комментарии на разных языках к изображениям.

Нам не пришлось осмотреть весь Талин, мы ограничились только центром (правда, смотреть всё остальное после центра не тянуло).
Массивная стена старого города с круглыми башнями, завершающимися остроконечной крышей, напоминают декорации какого-то фильма. Дома в основном XVII века. Городок сказочный – маленькие трёх-четырёх–этажные домишки, раскрашенные нарядно, как на детском рисунке, жмущиеся друг к другу на маленьких площадях и ютящиеся в узких улочках, замощённых булыжниками. При виде сверху (со всяких смотровых площадок) город воспринимается тоже радостно - в красном цвете от черепицы. Крыши же усеяны маленькими полукруглыми окошечками, придающими домикам своеобразие. А ещё гордость Таллинна – шпили церквей – вытянутые, причудливой барочной формы, завершаемые тонкой кованой фигуркой. Наверное, о таких городках написано в сказках Андерсена, именно в таких окошечках выращивали розы Кай и Герда, на таких улочках можно представить себе карету Снежной королевы.
Вывески, выполненные с фантазией и любовью, превращают каждый домик в игрушку. Над дверью одного –– яичница. Просто и ясно – ресторан для тех, кто неприхотлив. Над входом в другой дом целая тачка с овощами, которые так гляди и посыплются на прохожих – своеобразный рог изобилия. А вот повар на воздушном шаре из тыквы глядит куда-то вдаль (кстати, заведение называется Колумбус). Из окошечек ратуши почему-то высовываются драконьи головы. Деревянный молодой человек в средневековой тунике приглашает посетить магазин товаров, сделанных вручную по средневековым технологиям. Кажется, мы перешли к магазинам. Магазины Таллинна – неотъемлемая часть городского пейзажа, придающая городу какую-то радостную оживлённость. Шляпные магазины поражают смелостью красок и причудливостью форм. Войлочные шляпки – нечто остренькое. Яркие и очень тёплые колпачки всевозможных форм с цветочками, глазками и рожками – всё для тех, кто хочет притвориться кошкой, бычком или гномиком. Вдоль городской стены расположился рынок вязаных вещей, где можно купить всё – с ног до головы, от носков до головного убора, включая пончо, кофты, шарфы, перчатки.

Я бы сравнила поездку в Таллинн с путешествием во времени. Так погрузиться в средневековье мне не удавалось, пожалуй, нигде.