Денис Мацуев

[Kenny]

Британская газета “The Independent” признала диск «Мацуев. Лист» лучшим альбомом недели: “This impressive double CD of Liszt concertos, plus his Orpheus and Heroide, is an all-Russian effort. Matsuev’s pianism has heroic force and highly calibrated control; Pletnev, who is a magnificent pianist in his own right, shows off the excellence of his orchestra he founded an 1990”

[Kenny]

[Огенторн]

Очень недурные Детские сцены.

Равно как и прыщ на ровном месте в аккомпанементе.

Прыщ в аккомпанементе, скажете тоже… Тут другое.
Особая примета времени – невозможность сказаться ребенком, погрузиться в особую негу детской культуры и детского восприятия. Я пунктирно объясню… Мир ребенка был гораздо более отдален от мира взрослого игрой условности. Рождественские ангелы, любимая игрушка, с которой непременно дружили, жутко-сладкие паваны на смерть солдатика, у которого нога и так уже была оторвана, сладости как твердая валюта в этом детском государстве – все это было сплошной игровой условностью, вплоть до одежды. Во времена Шумана мальчиков до 7 лет еще одевали в платья, есть фото маленького Прокофьева – в платье… С взрослением условности эти оплотнялись и опосредовались – так, что взрослый человек как бы носил мир детства всегда с собой, словно в коробочке. Он всегда мог вспомнить благодаря сочетанию аромата хвои и шоколада о любимом подарке, у которого потом отвалилась нога, и вызвать внутри себя соответствующие бонмо, уплотниться в мире детства вплоть до полного изоляционизма. Современный человек ведет себя несколько иначе. Прежде всего, желания у взрослых и детей – практически одни и те же. Ребенок – это такой несостоятельный взрослый, который пока не может водить машину, и значит ему нужен картинг, не может иметь много денег, и значит ему нужно пока дарить сторублевки, не может иметь девушку, но уже зажигает вконтакте, пользуясь при этом примерно таким же лексиконом, что и взрослый. При этом грань: ребенок – подросток – взрослый, - очень зыбка; несколько заострив, можно говорить о некоем общем подростковом периоде, протекающем всю жизнь, до крышки гроба, и дальше. И вот эти вставленные в подростковую прорезь детские ручки «Сцен» - очень характерная черта мацуевского стиля вообще, там где он пытается играть «настоящую классику». Это именно что подросток – одаренный, но не зараженный обморочной детской «взаправдашностью» вымысла; хитрый скорее, чем тонкий; не так чистый, как уже помысливающий себе на уме; плохо чувствующий, но уже чувственный; расконцентрированный; всегда ерзающий, - его уже растаскивает реальность, он уже немного ходок в фейсбук, и лайкает… Так у Мацуева каждая сцена стремиться к здесь-актуальности, но не к целостности, не к законченности-в-себе.
Мацуев играет «Сцены» очень неискренне. Так политик говорит перед детьми, когда забредет куда-то в школу с очередной программой, и «приятно», как сказал Музыло, и гибко в аккомпанементе, но с такой же необходимостью оформить ожидаемые слова в ожидаемую интонацию. Пустота страшная.

А прыщ тот – подростковый. Лечится низоралом.

[Muzylo]

Особая примета времени – невозможность сказаться ребенком, погрузиться в особую негу детской культуры и детского восприятия. Я пунктирно объясню… Мир ребенка был гораздо более отдален от мира взрослого игрой условности. Рождественские ангелы, любимая игрушка, с которой непременно дружили, жутко-сладкие паваны на смерть солдатика, у которого нога и так уже была оторвана, сладости как твердая валюта в этом детском государстве – все это было сплошной игровой условностью, вплоть до одежды. Во времена Шумана мальчиков до 7 лет еще одевали в платья, есть фото маленького Прокофьева – в платье… С взрослением условности эти оплотнялись и опосредовались – так, что взрослый человек как бы носил мир детства всегда с собой, словно в коробочке. Он всегда мог вспомнить благодаря сочетанию аромата хвои и шоколада о любимом подарке, у которого потом отвалилась нога, и вызвать внутри себя соответствующие бонмо, уплотниться в мире детства вплоть до полного изоляционизма. Современный человек ведет себя несколько иначе. Прежде всего, желания у взрослых и детей – практически одни и те же. Ребенок – это такой несостоятельный взрослый, который пока не может водить машину, и значит ему нужен картинг, не может иметь много денег, и значит ему нужно пока дарить сторублевки, не может иметь девушку, но уже зажигает вконтакте, пользуясь при этом примерно таким же лексиконом, что и взрослый. При этом грань: ребенок – подросток – взрослый, - очень зыбка; несколько заострив, можно говорить о некоем общем подростковом периоде, протекающем всю жизнь, до крышки гроба, и дальше. И вот эти вставленные в подростковую прорезь детские ручки «Сцен» - очень характерная черта мацуевского стиля вообще, там где он пытается играть «настоящую классику». Это именно что подросток – одаренный, но не зараженный обморочной детской «взаправдашностью» вымысла; хитрый скорее, чем тонкий; не так чистый, как уже помысливающий себе на уме; плохо чувствующий, но уже чувственный; расконцентрированный; всегда ерзающий, - его уже растаскивает реальность, он уже немного ходок в фейсбук, и лайкает… Так у Мацуева каждая сцена стремиться к здесь-актуальности, но не к целостности, не к законченности-в-себе.

Да. В "Детских сценах" у Мацуева маловато детского.

Мацуев играет «Сцены» очень неискренне.

Не согласен. Мацуев играет "Сцены" очень искренне. Я хорошо знаю, как и в чем выражается неискренность. Но искренность Мацуева не вобрала в себя некий духовный контекст. Здесь можно вспомнить разговор о Ланг Ланге, начатый когда-то. По этой линии проходит одна из граней различия между академической и эстрадной музыкой.

А прыщ тот – подростковый. Лечится низоралом.

Прыщ - не от неумения, а от прорехи во вкусе.

Такая конкретизация вряд ли имела бы смысл в данном случае - ведь меня бесят не детали, а именно нутро.
В музыке у Шумана присутствует особенная сердечность, нежность, душевная чистота. У Мацуева вместо этого лезет грубая сексуальность и самодовольство.

Эк хватили!

Если все же упомянуть конкретные черты исполнения, то это, в первую очередь, манерные ритмические оттяжки и приторные замедления-ускорения.

Это да. Со вкусом у Мацуева отношения непростые, равно как и с чувством меры, стиля, контекста и проч. и проч.

Игра Мацуева характеризуется массой случайностей, не согласующихся между собой, в звуке, ритме, динамике, агогике и т.д. Она удивительно внутренне нелогична. Нет душевного стержня.

С категоричностью сказанного не согласен, но то, что Мацуев в интонировании руководствуется не столько внутренним императивом, сколько желанием поиграться в случайные красивости - это да. Это и есть пресловутый "попсовый подход". При этом нужно отметить, что его талант и мастерство позволяют ему делать очень тонкие и гибкие вещи, недоступные иным политкорректным академистам даже и во сне.

[Muzylo]

Хочу еще отметить то, что кажется мне важным. Мацуева критикуют с позиций "духовной культуры", и такая критика выражается, как правило, в форме рассуждений о вещах отвлеченных и внемузыкальных. Дескать, в его игре нет такого-то начала и такого-то (духовного), а зато есть сякое-то (бездуховное). Такая критика справедлива: она подразумевает раздражение, вызванное отсутствием в мацуевской игре некоторого контекста, необходимого для воплощения того, что называют "музыкальным содержанием". Именно этот контекст и определяет отличие академического исполнительства от эстрадного, которое может быть "чистым" самовыражением - без учета необходимых языковых и стилевых (и, соответственно, содержательных) градаций исполняемой музыки. (Язык эстрады - китч, в нем такие градиции не играют, как правило, смыслотворческой роли.)

Все это справедливо. Но при этом никто не упоминает о чувственной культуре, которая важна для пианиста куда в большей степени, чем все контекстуальные построения на свете. Если не будет ее - не будет ничего, и любая высота "духовной культуры" останется в пианистической голове, никоим образом не воплощаясь в игре. "Духовная культура" не воплощается автоматически, она требует для себя посредника - чувственной культуры, культуры владения своими психофизическими ресурсами, и это владение по сложности и трудоемкости сравнимо только с восточными единоборствами. (Это не красивая метафора, а научный факт, если что.) Чувственная культура не самодостаточна - она необходима для самореализации, а реализация предполагает свое "что", т.е. все то же "музыкальное содержание". Но она и не сводится к пресловутому "средству" или "технике": в музыке нет и не может быть разделения на идею и воплощение, содержание и форму, которое ей многие хотят навязать. Сама по себе чувственная культура эстетична, и сама по себе она не может существовать вне некоторого (огромного, надо сказать) объема "содержания", усвоенного в процессе обучения.

Так вот. На деле - количественно - оказывается, что "духовная культура" - явление куда более распространенное, чем чувственная. На словах музыку понимают очень многие, и я встречал не раз и не два, как музыкант рассказывал о музыке очень правильные и глубокие вещи, а затем садился и играл, как бревно. Это объясняется, помимо специфического икса, называемого талантом, еще и трудом, которого требует чувственная культура. У Мацуева она развита в высочайшей степени, и это - результат труда, который и не снился, предположим, покойному Петрову. (Я имею в виду, разумеется, не только количество часов, проведенных за роялем, но и качество самой работы.)

[Walter Boot Legge]

Мацуева критикуют с позиций "духовной культуры", и такая критика выражается, как правило, в форме рассуждений о вещах отвлеченных и внемузыкальных.
.....
"Духовная культура" не воплощается автоматически, она требует для себя посредника - чувственной культуры, культуры владения своими психофизическими ресурсами, и это владение по сложности и трудоемкости сравнимо только с восточными единоборствами. (Это не красивая метафора, а научный факт, если что.)

Очередное достижение музыкально-теоретической мысли. Духовная культура выражается в "вещах отвлеченных и внемузыкальных"*, а вот чувственная культура - она же "культура владения психофизическими ресурсами" по Музыле - совсем иное дело! Об этой культуре можно и нужно говорить с нотами в руках. Вот в этих тактах пианист проявил чувство А, а в этих - психофизическую способность B' (штрих)

Ну а по предмету обсуждения какбэ следует: духовности нет, душевности нет, а чувственности - выше крыши.

- Хоть в Севастополе не был и даже не безрукий, но каковы же рифмы!
Но каковы же рифмы!

А вот это в анналы: "Это не красивая метафора, а научный факт, если что"

________________________
*)Оказывается , что не такая уж ента "духовная культура" абстракция, ибо намеренно или нечаянно автор параллелит ее с т.н. академическим исполнительством, через т-н контекст, который ентой "духовной культуре" присущ :

Именно этот контекст и определяет отличие академического исполнительства от эстрадного, которое может быть "чистым" самовыражением - без учета необходимых языковых и стилевых (и, соответственно, содержательных) градаций исполняемой музыки. (Язык эстрады - китч, в нем такие градиции не играют, как правило, смыслотворческой роли.)

Из этой цитаты ясно, что "духовная культура" (по Музыле) определяется "языковыми и стилевыми ...градациями исполняемой музыки". Заодно напрашивается другая параллель - между т.с. определенной далее в тексте Музыло чувственной культурой, которая является в то же время культурой бездуховной с одной стороны и эстрадным исполнительством, языком которого является китч (по Музыле же) - с другой стороны

[Огенторн]

Разбирая мацуевские "Сцены" по пьесам, Вы сами пользовались внемузыкальными отвлеченными понятиями, как то: "приятно", "тонко" и пр. Видимо, когда чувственная культура говорит о чувственной культуре, иначе нельзя, и всякие приятные прилагательные, оттененные горчинкой легкой критики, сами приходят на язык. В самом деле, разве можно интерпретацию Мацуева -- мыслить? А между тем, это и есть основа музыкального восприятия. Видите ли, музыка - это вообще вовсе не приведение в действие нотного текста. Путем музыки показуется нечто бОльшее, чем есть сама музыка, и это всё. Если этого нет, тогда начинают рассуждать о чувственной культуре - сколько я понял, речь у Вас идет здесь - в пределе - об акустических параметрах звучания, как раз и воспринимаемого чувствами; о чувственной способности чувственно передать свои чувства чувствам других людей с помощью перебора клавиш. Если я Вас неправильно понял, поправьте меня. Вместе с тем, и Вы это знаете, такому подходу я отвожу место у плинтуса, рядом с эстрадой. Это наиболее низкий уровень, на котором можно начинать говорить о музыке. Впрочем, слушателям Мацуева, видимо, этого достаточно.
Но и чувственной культуры, ни в Вашем, ни в каком-либо другом смысле, который сюда может быть вложен, я не заметил. Есть внутренняя болтливость, и она кажет свой язык, конечно же, в первую очередь в такой внутренне тихой и малофактурной музыке, как "Сцены". Это практически святое произведение, маленькая церковь в уголке детской, сыграно Мацуевым с неотвязным ощущением внутреннего "гы-гы": смешка. Он прячется, конечно, то в псевдозадумчивости выторможенного ритма, то в - "а посмотрите, как вихрем пронесся у меня пассаж в левой руке". Кроме того, Мацуев не нашел внутренней рифмы для всего произведения, каждая пьеса звучит необязательно, нет правого ощущения, что должно быть "только так" (которое возникает, когда слушаешь хороших пианистов).

[rar]

А прения все ученей и ученей. Прочти Мацуев - наверное, воскликнет что-нить в духе Диабелли.
Я вот увидел насчет чувственной культуры и подумал было - типа отпор такой грубой сексуальности от Mike Tea. А оказалось куда как глубже!
Вот ведь досада-то: большой талант, неведомый другим огромный труд, и высочайшая в итоге чувственная культура - и нА тебе:

Со вкусом у Мацуева отношения непростые, равно как и с чувством меры, стиля, контекста и проч. и проч.

Какая жалость!
Вот интересно - что говорят научные факты: вкус и проч. и проч. и проч. - это сродни таланту? или от труда? иль корректируется низоралом?
Последний, думается, применять не будут, раз уже н.а.

А вообще - возможно ли одновременно: Шумана и джаз? Это рояль все стерпит, лишь бы настраивали вовремя. А исполнитель все же человек, душа, говорят, должна быть. Хотя, конечно, неувлечение джазом ничего не гарантирует.

А внешне он мне Гилельса напоминает. Причем не только контуры - исходит от него уверенность в центральности своей фигуры...

[Muzylo]

Walter Boot Legge, из моего текста Вы не поняли ничего (не ставя себе, вероятно, такой задачи). Впрочем, это не важно, важнее другое: нишкните! Вас за роялем не сидело. Сожрете пуд соли, позволяющий Мацуеву играть так бездуховно, как он умеет - получите право голоса.

Огенторн, я, как мне казалось, достаточно внятно написал, что я имею в виду под "чувственной культурой": владение собственными психофизическими ресурсами. Управление собой на уровне, о котором тот, кто не играл на эстраде произведения подобого уровня сложности, не может составить даже отдаленного представления. Что входит в "психофизические ресурсы", объяснять очень долго и не в тему; если попытаться коротко, это - умение придать своим реакциям ту немыслимую точность в пространстве и во времени (миллионные доли секунды, миллиметра, ньютона и др.), которая определяется пресловутым "чуть-чуть" искусства. Сложнее этого нет и не может быть ничего. Я бы сказал, что именно это я ценю в музыкантах превыше всего, если бы академическая музыка не была бы не-только-музыкой.

Поверьте, Мацуев не "прячется" ни в пассаже, ни в кокетстве: он действительно такой. Он испытывает неподдельное творческое удовольствие от такого музицирования. А нам этого мало, потому что академическая музыка - это не просто музицирование, это еще и "нечто большее, чем сама музыка", как пишете Вы.

Разумеется, под отвлеченными понятиями я имел в виду не словесные характеристики музыки как таковые - куда от них деться, тем более на виртуальном форуме! - я имел в виду разговоры о "том большем, чем сама музыка", вроде Вашей теории детства. Я согласен с ней, и согласен с тем, что этого нет у Мацуева, и с тем, что это плохо, - но если не оговорить того, что оговорил я, из Вашего поста следует, что Мацуев играет, как абитуриент музучилища - крестьянский самородок, приехавший в столицу из Барышевки. Такие самородки играют порой не только Детские, но и Лесные сцены, и даже Крейслериану

[Огенторн]

"Психофизические ресурсы", в моем понимании, как раз и коррелируют с "акустической составляющей" звучания, дальше которой дело, видимо, не идет. Я могу положительно оценить труд Мацуева, но, к сожалению, не представляется возможным оценить положительно художественный результат.