Педагогика и насилие

**Сеня Безрубашкин** · 27.04.2019, 22:57

Сообщение от культурный шок

Вот именно, все так преподают у нас. Так за что закрыли студента?

Фраза в "Отпетых мошенниках" понравилась... быть с женщиной, это по французски, попасться, это по американски. Перефразирую под данную ситуацию... Так преподавать, это по-русски, попасться, это по-армянски.

**tenzing** · 27.04.2019, 23:52

Сообщение от Сеня Безрубашкин

Фраза в "Отпетых мошенниках" понравилась... быть с женщиной, это по французски, попасться, это по американски.

а быть с женщиной, которая твоя жена, это тоже попасться?

(или жена - это не женщина)

**_Alexandr** · 28.04.2019, 01:37

Ответ на все вопросы по этой теме:
Аристотель разделял занятия музыкой для личного развития и профессиональные: первые он считал делом, приличествующим свободному человеку, второе — уделом раба (ведь профессиональный виртуоз зависит от прихотей публики и вынужден постоянно повторять одни и те же пассажи, зачастую уже не понимая, зачем он это делает).

Все это, может быть, сегодня воспринимается слишком резко, но элемент истины здесь есть. Действительно, профессиональный классический музыкант, да еще и в России, должен особенно основательно «выдавливать из себя раба». И вот почему.

Во-первых, специфика нашей профессии такова, что с детства за тебя решают, чем ты будешь заниматься (и, к сожалению, иначе будет упущено время: как любитель ты можешь начать учиться позже, но как профессионал ты должен начать играть на скрипке почти с пеленок).

Любой психолог вам скажет, какая это беда: может вырасти человек, который живет как бы не своей жизнью, а той, которую за него спрограммировали родители. У такого ребенка зависимость от оценок и от мнения родителей и педагогов куда выше, чем у обычного человека, и она сохраняется во взрослом состоянии. Потом она незаметно переходит в зависимость от карьеры, наград, оценок со стороны, прихотей публики и тех людей, что распределяют концерты и звания. В итоге часто вырастает человек со склонностью к зависимости, тот, кому проще всего подпасть под власть других людей.

Плохо; но это еще не все. Поскольку наша область трудная, малоизведанная, тонкая, основанная на традициях и авторитете, есть риск нарваться на педагога-тирана, может быть даже очень знаменитого, титулованного, но со склонностью к моральному садизму, подрубающего самооценку ученика и внушающего ему кучу комплексов, которые потом будут мешать ему всю жизнь, причем не только в музыке. Педагоги и профессора с тяжелыми характерами обычно известны в музыкальном мире; бывают даже крайние психопатические формы (почти как в фильме «Пианистка»), хотя чаще — все-таки мягкие варианты. Ученики, попавшие к педагогам с тираническими наклонностями, не уходят от них потому, что боятся мести («он/она мне разрушит карьеру»), продолжают у них учиться, разрушая свою личность, зарабатывая нервные и прочие заболевания. Некоторые в итоге приобретают даже что-то типа «стокгольмского синдрома».

В болезненную зависимость музыкант может попасть и от родителей. Часто ребенок начинает подсознательно бояться «не оправдать ожидания» даже самых мягкосердечных мамы и папы, ведь они так много в него вложили. И это еще полбеды. Ведь человеческая популяция весьма разнообразна; встречаются среди родителей и настоящие психопаты, вовсю изживающие собственные комплексы неполноценности за счет успехов ребенка-вундеркинда. Например, отец пианиста Дэвида Хэлфготта (чья история выведена в фильме «Блеск«) совершенно затерроризировал его, постоянно требуя невозможного, ставя перед ним при этом противоречивые цели, что в итоге привело к тому, что Дэвид сошел с ума. Этот итог, естественно, связан не с музыкой, а с проблемами воспитания.

В истории музыки мы встречаем родителей до того одержимых идеей вундеркинизма, что они могут даже не заметить реальной угрозы жизни и здоровью своего чада. Отец Моцарта, например, возил на гастроли малолетних Вольфганга и Наннерль даже туда, где бушевали эпидемии, нисколько не думая о том, что дети могут заразиться и умереть. (Заразиться и умереть? Ни в коем случае! А как же всемирная слава???) Моцарт не смог по-настоящему «отделиться» от фигуры отца даже во взрослом состоянии, и даже тогда, когда отца уже не было в живых. Еще вопрос, кого он так подсознательно боялся во время написания «Реквиема» — и еще вопрос, не из-за неразрешенных ли подсознательных конфликтов с отцом он так преждевременно сгорел.

Впрочем, самым страшным сценарием мне кажется даже не это. Иногда чрезмерно запрограммированные родителями дети вырастают потом в настоящих биороботов, пусть даже успешных в карьерном плане, но неспособных ни к чему, кроме выполнения данной им когда-то программы. Т.е. люди живут по микросхеме. По-моему, это жутко.

…Это то, что касается общих бед всего музыкального воспитания. Но у нас в России есть еще один отягчающий момент.

У нас рабство формально отменили только 149 лет назад (вдумайтесь! всего лишь СТО СОРОК ДЕВЯТЬ! Это катастрофически мало! это совершенно не время с точки зрения истории! и не надо стыдливо называть это «крепостным правом»: рабство — это и есть рабство!)
А фактически до сих пор рабство у нас не побеждено. Два переворота — 1917-го и 1990-х годов — призваны были всего лишь поменять «рабов» и «господ» местами.
(Или, по крайней мере, кто-то сильно постарался, чтобы именно так все и выглядело со стороны).

И сегодня рабство проявляется на самых разных уровнях.

Что же с музыкантами? Исторически музыканты в России были крепостными, со всеми вытекающими отсюда последствиями, играли в крепостных оркестрах и зависели от прихоти хозяина. Видимо, именно поэтому свои таланты у нас никогда не ценили — как не ценят рабов — зато восхищались и восхищаются заезжими гастролерами из других стран.

Делают карьеры у нас во все эпохи чаще те, кто приближен к «хозяевам». Вступил в правильную партию, подружился с барином (или — уровнем ниже — терпел непростой характер педагога, был всегда к его услугам, решал его личные проблемы, носил ему чай). При этом даже звезды, приближенные к верхам артисты всегда зависели от прихотей и настроения «хозяев» — и в царские времена, и в советские, и сейчас.
(Или, опять-таки, кто-то постарался, чтобы так все и выглядело…=)

И вот отсюда возникает главный вопрос.

Что важнее — если вдруг когда-нибудь придется выбирать — поступиться свободой, в широком смысле этого слова, или сделать блестящую карьеру?

Каждый выбирает для себя. Я уверена, что творческая личность должна быть свободна в своих поступках, мыслях, предпочтениях. Иначе она может потерять способности к творчеству. Поступаться творчеством глупо, тем более, что успехи в этом мире, даже добытые такой ценой, преходящи и непрочны, все это может развалиться в любой момент и все твои жертвы накроются медным тазом.

Но свобода — это трудно, поэтому большинство людей ее боится. Приходится нудно взрослеть, нести самому за себя ответственность, бороться с оценочной зависимостью, перестать слепо верить внушенному тебе обществом. Когда-то родители и педагоги учили тебя правилам — из лучших побуждений — но сейчас многое изменилось, и некоторые из этих правил оказались ерундой. Что, кстати, даже уже написано в книгах, главное их вовремя найти.

Так что приходится учиться видеть по-другому и менее остро реагировать на высказывания о том, что так не играют, это не в стиле, постановка рук не та — а кстати, не отдохнула ли на тебе природа? — и что вообще что у тебя на скрипке колки не под тем углом.

Устойчивость к подобным оценкам, кстати, тем более важна, что сейчас все искусства находятся в глубоком кризисе, надо искать новый язык, а для этого — не бояться идти своим путем.

P.S. Забыла сказать, что многое, описанное на этой страничке, относится далеко не только к музыкантам.