В Москву собирается Cirque du Soleil. Осенью на несколько недель

[femmina]

Цирк-светило
// В Москву собирается Cirque du Soleil

Журнал «Weekend» № 12(108.) от 03.04.2009



1 из 9 Cirque du Soleil Фото: Reuters





Штаб-квартиру в Монреале посетил Роман Должанский

Слухи о том, что Cirque du Soleil наконец-то должен появиться в России, ходили давно. Кажется, на сей раз они подтверждаются. Осенью в Москву на несколько недель приедет один из двадцати спектаклей знаменитейшего канадского цирка — шоу под названием "Варекай".

Был бы это и не "Варекай", а какой-то другой спектакль, любопытства и томления у зрителей было бы не меньше. Главное — приезжает хотя бы что-то от Cirque du Soleil, одной из самых модных и успешных корпораций в мировой индустрии развлечений. Что там говорить, для большинства наших сограждан цирк остается симпатичным и старомодным заведением, куда ходят с детьми по выходным, чтобы посмотреть на клоунов, акробатов и дрессированных зверушек. А Cirque du Soleil — зрелище всегда современное, отважное и высокотехнологичное, в котором не мучают животных, играют не на арене, а на большой сцене; это зрелище, где соединяются театр и акробатика, современный танец и музыка, клоунада и вокал и что-нибудь еще, особенное, в каждом случае свое.

Случаев таких почти двадцать, именно столько сегодня в мире созданных Cirque du Soleil спектаклей. Есть среди них стационарные — те, что много лет, подобно успешным мюзиклам, идут на одной и той же сцене. Большинство из них базируется в Лас-Вегасе, еще парочка обжилась в Токио. Однако основная часть представлений Cirque du Soleil кочует по миру. И вот уже больше 20 лет везде, где этот канадский цирк устанавливает свои шапито, к ним выстраиваются очереди, а после того как цирк уезжает, подсевшие на него зрители мечтают о новой встрече.

"Были ли у нас провалы? — озадаченно переспрашивает Пьер Фанеф, вице-президент компании.— Может быть, два или три за всю историю". Все 4 тыс. человек, что работают по всему миру на Cirque du Soleil, привыкли к успеху. Те тысяча восемьсот, что трудятся в головном предприятии фирмы, расположенном на окраине Монреаля, тем более.

Промышленная лексика напрашивается сама собой у каждого, кто попадает в штаб-квартиру главного цирка мира. Стоящие посреди пустыря и соединенные друг с другом переходами серые кубики зданий похожи на что угодно, но только не на популярное театрально-зрелищное учреждение. Завод да и только! Пока доберешься — никакого цирка не захочешь. Впрочем, никаких зрителей здесь и не ждут. Если даже и показывает Cirque du Soleil в Монреале свои новые спектакли, то происходит это где-то в другом месте.

А на огромном "заводе" спектакли придумывают, разрабатывают, одевают, конструируют и репетируют. Здесь расположены многочисленные цеха (декорационные, обувные, постижерские и проч.), здесь же в репетиционных залах целыми днями летают, танцуют, прыгают и кувыркаются артисты, здесь сочиняют музыку. Здесь режиссеры и продюсеры придумывают для каждого нового спектакля так называемый акробатический скелет — последовательность главных номеров спектакля, на которую потом наращиваются "мускулы" из музыкальных и пластических номеров, яркого грима, фантастических костюмов, живой музыки, бесчисленных перемен света... От того момента, как рождается идея нового спектакля, до дня премьеры обычно проходит не меньше двух лет.

Здесь же, в Монреале, продумываются реклама (а сувенирная лавка цирка обычно занимает треть того шапито, где играют спектакль) и планы завоевания новых рынков. Вынашиваются они в кабинетах двух отцов-основателей Cirque du Soleil Ги Лалиберте и Жиля Сен-Круа. И если второй еще дает иногда интервью и доступен для общения, то Ги Лалиберте, мозг и основной владелец фирмы, как оказалось, личность просто мистическая. С журналистами он не знается. Мимо его кабинета сотрудники ходят на цыпочках, хотя его там почти никогда не бывает. На расспросы о нем сотрудники отвечают заученно уклончиво. В общем, великий и ужасный, как волшебник Гудвин. А каким еще, собственно говоря, может быть человек, проглотивший столько огня, сколько этот Ги?

Еще каких-то 25 лет назад Лалиберте и Сен-Круа были бедными уличными артистами — первый был пожирателем пламени, а второй ходил на ходулях. Потом вокруг них собрались другие артисты, они стали выступать на фестивалях, делать спектакли, о них заговорили как об особом феномене, Ги много ездил в Европу — перенимал опыт, так сказать. Термин "новый цирк" родился до того, как родился Cirque du Soleil, но лишь с появлением "солнечного" цирка (soleil по-французски означает "солнце") старое искусство действительно вырвалось в новаторы. Постепенно компания разрасталась, из творческого движения, поддержанного государством, она стала независимым и, судя по всему, очень успешным бизнесом, потом транснациональной корпорацией. Конечно, Ги Лалиберте завидуют, но фотографию с ним почитает за честь повесить в своей комнате любой цирковой продюсер в мире.

Лалиберте очень хитро сплел воедино бизнес и искусство, творчество и принципы корпоративного быта. Здесь чтут традиции фирмы. Живым напоминанием о них служит хотя бы мадам Зазу, в прошлом одна из матерей-основательниц цирка, а ныне безвозрастная клоунесса, которая целыми днями бродит по монреальской штаб-квартире. Сегодняшним артистам Cirque du Soleil не разрешается давать интервью, все они в известном смысле анонимны и работают на бренд. Здесь говорят: "У нас в шоу не бывает звезд, звезда — это само шоу!" Зато селить актеров стараются не в гостиницах, а на квартирах. Цирк делает немалые отчисления на социальные программы. С артистами ведут, как раньше говорили у нас, культмассовую работу — об этом свидетельствует доска объявлений. Но как же много здесь написано по-русски!

Тут-то и выясняется самое интересное. Оказывается, артистический костяк Cirque du Soleil составляют выходцы из бывшего Советского Союза. Ведь советский цирк — бренд не менее знаменитый, чем советский балет или советские ракеты. Да и школа спортивной акробатики в нашей бывшей стране была на почти недосягаемой высоте. Многие артисты и тренеры в 1990-х, конечно, разъехались по всему свету. Сейчас главным кадровым резервом Cirque du Soleil, говорят, становится Китай. Присматриваются к Африке, Латинской Америке, Кубе. Но в отделе, который занимается рекрутированием новых артистов, и сейчас немало наших соотечественников.

Павел Котов, один из них, называет точные цифры: из тысячи артистов, задействованных сейчас в спектаклях цирка по всему миру, 191 — российские граждане. В базе данных Котова почти 3 тыс. человек из стран бывшего Советского Союза. Каждый из них может надеяться в один прекрасный день получить столь желанное приглашение из Монреаля: артисты по разным причинам из того или иного шоу выбывают, но шоу-то все равно "маст гоу он".

К поездке одного из своих спектаклей в Россию здесь стараются относиться с долей романтизма, а не только как к долгожданному вторжению на очередной рынок сбыта. "Россия очень много дала нам своими людьми, своей цирковой школой,— объясняет Пьер Фанеф.— Мы теперь едем как бы с визитом благодарности". Подарок этот будет, конечно, не бесплатным. Более того, цены на билеты в Cirque du Soleil известны своей непреклонной высотой. Но кризиса в Монреале не боятся. Здесь уверены, что осенью в Москве еще останется достаточно людей, готовых заплатить за встречу со светилом.

[JohnLenin]

Да, если бы Cirque du Soleil привёз в Москву своё шоу "LOVE" (по песням Битлз), было бы очень даже здОрово!..

[femmina]

Миф зажигает огни
// Cirque du Soleil привез в Россию "Кортеж"

Газета «Коммерсантъ» № 117 (4417) от 02.07.2010

1 из 5 Постановщики шоу "Corteo" превращают цирковые чудеса не то во фрески, не то в барельефы

Фото: Marie-Reine Mattera/Cirque du Soleil

Цирк гастроли
Европейской премьерой шоу Даниеле Финци Паски "Кортеж" (Corteo, 2005) в Петербурге началось российское турне легендарного Cirque du Soleil, превратившегося за 30 лет из авантюры канадских уличных циркачей Ги Лалиберте и Даниеля Готье в глобальный, точнее, глобалистский феномен. По мнению МИХАИЛА ТРОФИМЕНКОВА, его главное достоинство в том, что он лишь притворяется цирком.

Наслушавшись разговоров о труппе, совершившей революцию в цирке, от "Кортежа" ждешь то ли адских трюков, то ли запредельного шоу. Однако, не обнаружив ни того, ни другого, разочарования не испытываешь. Трюки — старые добрые, простые. Простые, естественно, в той степени, в какой просто ходить по проволоке вниз головой или танцевать под куполом фламенко, а акробаткам — работающим без лонж — обвивать люстры гроздьями своих тел и летать между трапециями с непринужденной и слегка пародийной зазывностью танцовщиц канкана.

По гамбургскому счету от цирка ждешь не рекордов, не смертельных номеров, а иллюзии. Иллюзию же "Солнечный цирк" создает с лихой легкостью, не сбиваясь с изначально заданного ритма. Верный ритм, подчиняющий себе зрителей,— первооснова убедительной иллюзии. Когда через сцену пробегают как бы сами по себе несколько пар туфелек, нетрудно понять, как это сделано, но если первая реакция — возглас "Это как?", механика трюка уже не важна. Номера шоу неравноценны, но в лучшие мгновения рождается магия цирка — а больше ничего и не требуется.

Не знаю, проецирует ли такую магию обыкновенный цирк. "Кортеж" не цирк, а спектакль о цирке, но такой, где акробатов играют акробаты, канатоходцев — канатоходцы, лилипутов — лилипуты, а клоунов — клоуны. Даже о куриных тушках, ливнем обрушивающихся с небес, хочется сказать, что их играют куриные тушки. Играют, естественно, не по Станиславскому. Да и сюжет — видения умершего клоуна — абсолютно условен. Это театр, поскольку Паска работает с мифом цирка, сложившимся во многом благодаря Федерико Феллини. В нем силен элемент китча, но не салонного, а площадного, органического, грубоватого.

Миф чреват припадками многозначительной сентиментальности в духе, что ли, Марселя Марсо и прочих грустных клоунов. Пара лилипутов обещает изобразить Ромео и Джульетту — и думаешь с тоской: ну, началось. Но лирика оборачивается бурлеском, объятия — чередой комических катастроф и бегством Ромео на своевольной лошадке, порой разваливающейся пополам.

Даниеле Финци Паска создает иллюзию именно что площадного представления. На арене возникает вторая арена, а труппа, сопровождающая на манер оперного хора акробатов,— и участники, и зрители шоу. Мизансцены просты: ну окружила труппа дуэт акробатов на подкидной доске, ну крутится вокруг них бешеный барабанщик, ну хрипло стонут фламенко два мужика, пока алая плясунья уходит в небо по проволоке, натянутой под крутым углом. Но авторская музыка Филиппа Ледюка и Марии Бонцанго, умелое освещение и точно подобранная гамма костюмов превращают мизансцены во фрески и барельефы. Художник Жан Рабасс работал на "Деликатесах" (1991) и "Городе пропавших детей" (1995) Жан-Пьера Жене и Марка Каро, "Видоке" (2001) Питоффа: короче говоря, этот цирк заполучил одного из главных визионеров мира.

Незатертая, незамыленная легкость шоу тем удивительнее, что "Солнечный цирк", хотя и уходит корнями в анархическую стихию эпохи после 1968 года, прежде всего колоссальный бизнес, индустрия со стационарными шоу от Лас-Вегаса до Токио, тысячами сотрудников, выпуском сопутствующих товаров. Ги Лалиберте со своими $2,5 млрд занимает 261-е место в списке Forbes, экономисты считают его шоу идеальным примером создания нового рыночного сектора, а с 2008 года 20% акций — у фирм из Дубая.

Но "сетевой супермаркет" умеет казаться лавкой чудес — наверное, это главная иллюзия из тех, что создает Cirque du Soleil.