Александр Князев (виолончель), Наталия Рубинштейн (фортепиано) "Арт-ноябрь" 30.11.09

[Е. Ковальски]

Наташа,а этот концерт будет транслироваться ?

[Н.Рубинштейн]

Наташа,а этот концерт будет транслироваться ?

Боюсь, я смогу ответить на этот вопрос только в день концерта

[Е. Ковальски]

А можно нас втроём тоже внести в список?

Денис, ты с семьей в списке.До встречи на этом долгожданном концерте.

[Denis Z.]

Спасибо огромное! Обязательно будем!

[Е. Ковальски]

Очень надеюсь на трансляцию(из за высокой температуры не попадаю на концерт.

[avg]

Об этом концерте совершенно необходимо рассказать. Но для этого надо собраться с мыслями. Пока я этого не сделал, мне придется ограничиться эмоциональными возгласами. Чудо, что за концерт был! Дивно, восхитительно.

[avg]

Что ж, решусь, наконец, высказаться об этом концерте («лучше поздно, чем никогда»), который был целиком посвящен виолончельным транскрипциям скрипичных сонат. Для меня он был в некотором роде откровением.

Конечно же, я был готов к тому, что виолончельные звуковые краски по-своему лягут на знакомую мелодическую и гармоническую канву произведений. Но я никак не ожидал, что стану свидетелем совершенно удивительного явления. Мое мнение (разумеется, весьма субъективное и, возможно, связанное с моим личным пристрастием к звучаниям в низких регистрах, возможно, навеянное обстановкой, – да мало ли чем еще?) прозвучит в высшей степени парадоксально. Для меня сонаты Бетховена (4-я и 5-я) и Брамса (3-я) в виолончельном переложении прозвучали ярче и драматургически более насыщенно, чем когда я их слушаю в скрипичном оригинале. Если при исполнении на скрипке эти сонаты звучат камерно в самом точном смысле этого слова, то в исполненных транскрипциях весь «сюжет» произведений приобрел гораздо бОльшую значительность, масштабность. Казалось, что расширилось само пространство, в котором происходит музыкальное «действо». Динамическая глубина, тембровое богатство создали впечатление особенной объемности, удивительной выпуклости звучания. И конечно, такого впечатления не возникло бы, не будь достоинства виолончельного исполнения решительно поддержаны и усилены фортепианной партией. В итоге перепады «высот» музыкального «рельефа» были временами поистине головокружительными.

В целом второе отделение (в котором, вопреки заранее анонсированное программе, была исполнена Третья соната Брамса) мне показалось большей исполнительской удачей, чем первое. То ли подстройка исполнителей под акустику помещения потребовала некоторого времени, то ли произошло «выгрывание», постепенная мобилизация творческих сил музыкантов, но если в первом отделении звуковые контрасты – истинно бетховенские! – иногда были не вполне четкими и переход к фортиссимо сопровождался некоторым гулом, то во втором отделении все это куда-то исчезло, и фактура музыкальной ткани была предельно ясной. Рискну предположить, что, именно уловив происшедшую перемену, музыканты в заключение концерта решили повторить на бис некоторые части бетховенских сонат.

Лично для меня включение в программу сонаты Брамса было очень и очень приятным сюрпризом. Произведение это, в высшей степени поэтичное, никак не вяжется с расхожим (и потому для меня особенно странным) мнением о сухости и рассудочности данного автора.

И никак нельзя обойти молчанием великолепную сыгранность исполнителей, их полнейшее «взаимопонимание». Спасибо вам, замечательные музыканты Александр Князев и Наталия Рубинштейн!

Заодно хочу поздравить Наталию Рубинштейн с завершением грандиозного марафона – фестиваля «Арт-ноябрь», осуществление которого, насколько я понимаю, в первую очередь является ее заслугой.