Мышь величиной со слона (рецензия на книгу А. Познанского "Петр Чайковский")

[Tatra]

В связи с отказом газеты "Музыкальное обозрение" разместить рецензию на книгу А. Познанского В ПОЛНОМ ВИДЕ, материал публикуется в открытом доступе. Любой иной вариант является НЕЛИГИТИМНЫМ. Михаил Сегельман

Мышь величиной со слона
Александр Познанский. Петр Чайковский: Биография в 2-х томах. Том 1: 608 с., ил. Том 2: 624 с., ил. СПб., «Вита Нова», 2009. Тираж по 1100 экз.
Один из неприятных парадоксов мировой истории состоит в том, что правда иногда оказывается не в самых симпатичных руках (и хорошо, если на короткое время!) Чтобы отделить одно от другого, нужно много сил и терпения. К примеру, во главе народа и страны, победивших фашизм, был один из величайших тиранов всех времен (некоторые называют его «эффективным менеджером»).
Сказанное имеет прямое отношение к нашей теме. Историк (выпускник Ленинградского университета, в ту пору носившего имя Андрея Жданова), диссидент и эмигрант, Александр Познанский сделал себе имя, завоевал репутацию именно тем, что примкнул к правде. Он очутился на Западе в 1977 году, а уже в 1988-м опубликовал первую статью о Чайковском («Самоубийство Чайковского: миф и действительность»). За ней последовали книги, статьи, опубликованные в разных странах и на разных языках. До нынешнего труда на русском изданы 2 работы Александра Познанского: «Самоубийство Чайковского: Миф и реальность» (М., 1993) и «Смерть Чайковского: легенды и факты» (СПб., 2007).
Одна из главных тем, выдвинувших Познанского на авансцену современного чайсковсковедения, — последовательное разоблачение «насильственно-криминальной» версии смерти композитора. Среди причин, по которым эта версия легко завоевала западные сердца (как профессионалов, так и обывателей), — замалчивание в советском музыковедении многих сторон жизни Чайковского, жесткое цензурирование его биографии, эпистолярии, — ради создания сусального, искусственного образа композитора. В этих условиях, как говорил Сергей Довлатов, каждое слово «оттуда» казалось словом правды. Особенно — если звучало оно из уст некогда работавшего в Клину и знавшего всю «чайковскую» проблематику профессионального музыковеда Александры Орловой. «Правдивое западное» и «лживое советское» знание о Чайковском — искусственная дихотомия, в которой Познанскому суждено было на время превратиться в символ: «бывший наш» оказался кем-то вроде разведчика в глубоком тылу врага.
Прошло время. Сегодня на Родине Чайковского никакому серьезному исследователю уже не придет в голову игнорировать «неудобные» стороны его личности и биографии. И книга Познанского должна была ответить на главный вопрос: если ли в ней какие-либо серьезные достоинства, кроме того что автор вовремя встал на сторону правды?
Вынужден со всей определенностью ответить на этот вопрос отрицательно. Внешне книга «обставлена» вполне солидно: масса первоисточников (письма, документы, связанные с самим Чайковским, с его ближним и дальним кругом); воспоминания современников и т.д. Но у нее есть несколько «родовых травм», изначальных изъянов, которые не просто снижают общее впечатление, но вызывают главный вопрос: ради чего все это?
Во вступлении книги Александр Познанский совершенно верно указывает на две крайности в отношении к любому гению — «идеализация» и «развенчание». Этому исследователь противопоставляет, как он считает, «воссоздание облика реального Чайковского». И, конечно, центральной темой становится именно гомосексуальность, которую автор стремился трактовать «обыденно, без налета сенсационности».
Это ему блестяще удалось, но это едва ли не единственное, что ему вообще удалось. Почти в каждой главе историк уделяет теме огромное внимание, рассказывает о нравах России (Петербурга), о необычайной укорененности подобных людей в высшем свете. Цель ясна: показать, что склонности Чайковского не были чем-то исключительным и не могли принести ему в конце жизни тех самых Беда, однако, в том, что тема в какой-то момент становится тенью без человека. Вопиющие примеры — главы об Училище правоведения, об обучении в Петербургской консерватории: на наш взгляд, в последнем из названных периодов не так уж интересно, продолжались или не продолжались «особенные дружбы», завязанные в Училище, как что-нибудь другое. Например, можно было бы рассказать о музыкальных замыслах этого времени, о творческом становлении Чайковского. Но для этого места в двухтомнике общим объемом почти в 1300 страниц не нашлось. несчастий. «Венец творения» — анализ стихотворения П.И. «Ландыши» сквозь призму гомосексуальности автора.
Московскому периоду творчества посвящены 5 глав первого тома. Однако читателю, желающему узнать что—либо о творчестве этого периода, придется удовлетвориться дежурными отписками, вроде: «Поразительны быстрота и интенсивность развития его молодого дарования. За пять лет, с 1866 по 1871 год, Чайковский создал около трех десятков произведений. Среди них две оперы, одна симфония, две симфонические фантазии, увертюра, сборник из 50 обработок русских народных песен, двенадцать пьес для фортепиано, квартет и многочисленные переложения, переработки и сочинения к драматическим спектаклям. Из всего этого, несомненно, заявкой зрелого мастера стали Первая симфония, «Ромео и Джульетта» и Первый квартет». Не говоря уже о фактических ошибках, — не маловато ли, особенно на фоне многих страниц, посвященных дружбе с Владимиром Шиловским или Эдуардом Заком? Как поет герой известного советского фильма, — «хороши также грудь и улыбка».
Еще один пример: глава о Первом фортепианном концерте — почти 40 страниц текста. Из них самому сочинению посвящены от силы 2-3, да и то заняты они исключительно реакцией Чайковского на неодобрение своего шедевра Николаем Рубинштейном: цитируется письмо Надежде фон Мекк (21января/2 февраля 1878 ), а также брату Анатолию (9 января 1875).
Не будем продолжать длинный ряд примеров. В двухтомной биографии Александра Познанского не нашлось места ни Чайковскому-композитору, ни его музыке. «Настоящая книга… по жанру и смыслу не музыковедческое исследование, а жизнеописание, не ставящее своей целью интерпретацию сочинений Чайковского или его художественных идей и взглядов, о которых написано немало. Наша задача — предложить по возможности предельно точное описание обстоятельств его внешнего и внутреннего бытия», — пишет в предисловии автор. Но разве музыка — не центр этого самого бытия, не суть его, не то самое драгоценное, что уже 170 лет дарит счастье слушателям всех континентов? Конечно, подробности жизни Чайковского, новые факты о нем имеют и некую самостоятельную ценность, — но она многократно возрастает тогда и только тогда, когда она приводит к новому пониманию его искусства. Иначе вместо П.И. героем биографии лучше выбрать кого угодно другого! Правда, иногда Познанский отваживается на разговор о музыке, но делает это неуклюже и, в основном, не своими руками. При этом совершенно не принимается во внимание контекст той или иной музыковедческой или критической цитаты, место, время, исторический период, обстоятельства ее появления. К редким «шедеврам» собственного творчества Познанского отнесем следующее высказывание: «Во Второй симфонии ярче, чем в любых других симфонических произведениях Чайковского, чувствуется влияние народного музыкального фольклора. Она почти полностью состоит из вариаций на фольклорные мелодии, а темой финала стала украинская народная песня «Та внадывся журавель»… Комментировать подобную галиматью (как стилистическую, так и фактическую) даже неудобно…
По старой русской поговорке, «гора родила мышь». Но мышь особенную, двухтомную, поистине слоновьих размеров.

Михаил СЕГЕЛЬМАН

[Vic]

Когда я читал это произведение, прежде всего хотелось внимать голосу автора, но он почти не был слышен за многокилометровыми цитатами из писем и других документов, многие из которых не представляют собой что-то библиографически редкое, а посему столь пространное их цитирование является, по-моему, ничем не оправданной роскошью. И музыки в книге действительно мало. Хотя, может быть, это и к лучшему: автор не музыкант, а историк. Вообще, самое яркое впечатление, связанное с данной книгой, продиктовано её ценой, - около 3000 рублей за два тома.

А отчего рецензию отказалась печатать газета "Музыкальное обозрение"? Где ещё опубликован легитимный вариант?

[pochetta]

Как-то странно упрекать книгу, что она не оказалась тем, чем не собиралась быть. Имеет ли право на существование "голая" биография без музыковедческого разбора? А почему нет? Уж разборов-то написано предостаточно.

Потому что создание музыки составляет центр и смысл жизни композитора? ну да, составляет, но это не значит, что, не касаясь этой стороны, нельзя сказать ничего нового и интересного.

[Vic]

Потому что создание музыки составляет центр и смысл жизни композитора? ну да, составляет, но это не значит, что, не касаясь этой стороны, нельзя сказать ничего нового и интересного.

А что для Вас в этой книге стало новым и интересным?

[pochetta]

да хотя бы то, чем недоволен уважаемый рецензент - описание отношений с тем, с другим, воздух эпохи, окружение, как вообще все это могло происходить. Самое интересное всегда - это личность человека. Для меня, по крайней мере.

[Vic]

да хотя бы то, чем недоволен уважаемый рецензент

Почему недоволен? Он пишет, что Познанскому это "блестяще удалось". Рецензент протестует, как я понял, против "исключительности" подобных описаний, когда речь идёт о человеке, который ещё и музыку сочинял.

[pochetta]

ну, а я не протестую

[Tatra]

А отчего рецензию отказалась печатать газета "Музыкальное обозрение"?

Насколько я понимаю вступление от автора, не смогла "В ПОЛНОМ ВИДЕ".

Где ещё опубликован легитимный вариант?

Больше нигде.

[Vic]

ну, а я не протестую

Да против этого и я не протестую: предпочитаю, чтобы о музыке писали музыканты, если это не беллетристика. У меня вызывает возражение объём цитирования. Работа ближе к компиляции, чем к авторскому произведению. Почему в соавторах не указана Надежда Филаретовна и сам Пётр Ильич??

Насколько я понимаю вступление от автора, не смогла "В ПОЛНОМ ВИДЕ".

Это я видел...

Михаил Сегельман ведь присутствовал на форуме. Отчего он самостоятельно не опубликовал статью?

[Tatra]

Михаил Сегельман ведь присутствовал на форуме. Отчего он самостоятельно не опубликовал статью?

Вопрос чисто технический.