Искусство не должно, но может быть холодным, поскольку холод - тоже форма чувственности. Ледяная интонация имеет огромный выразительный потенциал и, по ряду причин, часто оказывается единственно возможной; также и желание рассчитать и проконтролировать все до последней ноты сопутствует и вызывается эмоциональным и психомоторным напряжением высочайшей степени. Собственно, еще Иоанн Богослов по этому поводу высказался исчерпывающе: "...знаю твои дела; что ты ни холоден, ни горяч; о если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих".
"Если бы" и "или", заметьте себе.
(Кстати, Шопен - удивительно холодный, расчетливый и злой композитор.)
Более того, как раз с Шопена это обалдение и началось. Шопен - первый композитор XX века: филигранная техника письма, высочайшая концентрация высказывания, полное отсутствие рамплиссажа, абсолютно отрывная - безбашенная, взрывчатая, нервозная, истерическая, через край - манера, широчайший диапазон эмоциональных качелей и обилие совсем недобрых чувств и мыслей: возьмите f-moll'ную прелюдию, возьмите любое скерцо, особенно первое, кодой которого можно психику порвать в клочья, если все это "переживать" при сочинении, возьмите катастрофу во второй балладе и поищите там "доброе просветление", потом и b-moll'ную сонату возьмите и проделайте то же самое. Чего вам еще?
Шопен - один из величайших перфекционистов в истории музыки. Я лично не могу себе представить, чтобы желание достичь в музыке абсолютного качества отделки было продиктовано особой любовью к слушателю. Наоборот, мне кажется это желание формой защиты против грязных лап широкой публики - чтобы куда ушлый критик ни ткнись, а не к чему придраться, и все тут. Со "своими", понимающими с полуслова, так не общаются, так общаются с чужими, с теми, кому не доверяют, от кого ждут чего угодно. Никогда, даже в самых сентиментальных по виду ноктюрнах, Шопен не позволяет лезть к нему, на манер лерита, с амикошонскими объятьями и отчетливо дистанцируется от слушателя, ставя между ним и собой решетку (тончайшей кружевной работы, чтобы никто уж точно не пролез), невротически замыкаясь, прячась за ней, перенося внимание с творящего на сотворенное. Нарратив Шопена - интровертный, тактильный, как азбука слепых, и подробный, как юридический контракт. Ничего не упустить, каждую деталь указать, учесть, продумать, отмерить. "Возьми все и отстань". Разумеется, внешняя холодность (а это именно она) только усиливает внутренний жар; по отдельности они не могут существовать, о чем тут уже говорилось, можно не повторяться. Еще раз: никто не говорит, что музыка Шопена не несет эмоционального содержания. Несет, просто форма выражения этого содержания куда более сложная, чем мы привыкли.
Кроме того, структурное мышление (а Шопен мыслит именно структурно - концентрированно и полифонически) обилия эмоциональных соплей не предполагает по определению: текст у него достигает достаточной сложности, чтобы хоть частично, а эмансипироваться от сюсюканья про "музыку, написанную сердцем". Я бы сравнил его музыку с прозой писателей вроде Эдгара По или Джозефа Конрада. Количество и качество душевных движений, уложенных в эти скупые, в общем-то, ноты, настолько велико, что элементы, вполне "сердечные" каждый по отдельности, начинают остранять друг друга, и служить отражением какой-то неопосредованной, повседневной эмоции уже не могут. Так, как у Шопена - не способен чувствовать никто, не обольщайтесь. Вообще, педалировать в его произведениях "выражение эмоций" - значит опускать обитателя заоблачных высот, где обычному человеку холодно и трудно дышать, до теплой лужи радио "Шансон": там тоже эмоции, да еще какие, тельняшки рвутся на груди, любовь, кровь, братаны, кореша и т.п. надрывные "чуйства", так в чем же, спрашивается, разница?
Мы все любим Шопена без взаимности.
пожалуй, более точного, прямого, объемного высказывания об, увы, заслюнявленном гении Шопена я не встречал. И при этом с такой любовью и преклонением. Браво.
Для многих современников Шопена музыка его звучала крайне необычно (зачастую неприятно) - мелодия, запрятанная вглубь фактурных поливов, за которыми для "неподготовленного" уха оказывалась фактически неразличимой; педаль, служащая не "удлинителем звука при переворачивании нот", а тембровым/фактурным приемом и пр. Если добавить к этому еще и обращение к крестьянским танцулькам - так вовсе пощечина общественному вкусу выходит.
В музыке Шопена больше переживания сложной судьбы Польши, как это ни банально звучит, чем сентиментов и купания в "прекрасном". Мурашки удовольствия и томное закатывание глаз - физиологическая реакция на внешний раздражитель. И к музыке имеет лишь посредственное отношение. Особенно к музыке Шопена.
... мне обидно за Шопена, когда его называют, КОЩУНСТВЕННО называют, "холодным, расчётливым и злым" ... Шопен - гений фортепиано. ... Святотатство! Вам бы все выпендриваться...
Как убежденный АнАрхист решытельно, но чисто научно при том, возражу дорогому другу: нахожу описание сиё стимулирующим, а реакцыю в Закон Ложнова Опёнка укладывающуюся.
Пусть молодеж и повыпендриваетца (без матерщины конешно) -- а как дитё вещ сломает старику никогда не додуматца, а растормозить мысельки полезно.
Щщитаю интересно дорогой Fritz высказался.
(голосом Хемпсона) "Piangi, piangi, pia-a-ngi, o-oh, mi-i-se-e-ra!"
P.S. Эх приматология! -- не то што философия!
Более того, как раз с Шопена это обалдение и началось. Шопен - первый композитор XX века: филигранная техника письма, высочайшая концентрация высказывания, полное отсутствие рамплиссажа, абсолютно отрывная - безбашенная, взрывчатая, нервозная, истерическая, через край - манера, широчайший диапазон эмоциональных качелей и обилие совсем недобрых чувств и мыслей: возьмите f-moll'ную прелюдию, возьмите любое скерцо, особенно первое, кодой которого можно психику порвать в клочья, если все это "переживать" при сочинении, возьмите катастрофу во второй балладе и поищите там "доброе просветление", потом и b-moll'ную сонату возьмите и проделайте то же самое. Чего вам еще?
Педалирование одной составляющей музыки не является основанием для приписывания ей таких свойств как "истеричность" и "нервозность".
В принципе, в природе все относительно, и ежа можно представить кроликом, но не будем передергивать. У Шопена была непростая судьба, проблемы со здоровьем и в личной жизни, он был изгоем, до конца своих дней сохранивший как любовь к родине, так и ненависть к тем, кого считал интервентами. Это безусловно нашло отражение в его музыке. Но он бы не смог стать великим, не будь при этом в этой же музыке такого огромного чувства любви, нежности, доброты.
Таким образом, Шопен эгоистичный и вспыльчивый, - возможно; злой и расчетливый - едва ли.
Если же говорить о том, насколько музыка Шопена современна по нашим понятиям, то она безусловно относится к эре романтизма, причем ее расцвету. Относится ли XX век к романтизму, - вопрос спорный, хотя многие придерживаются этой точки зрения.
Искусство не должно, но может быть холодным, поскольку холод - тоже форма чувственности. Ледяная интонация имеет огромный выразительный потенциал и, по ряду причин, часто оказывается единственно возможной; также и желание рассчитать и проконтролировать все до последней ноты сопутствует и вызывается эмоциональным и психомоторным напряжением высочайшей степени. Собственно, еще Иоанн Богослов по этому поводу высказался исчерпывающе: "...знаю твои дела; что ты ни холоден, ни горяч; о если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих".
С этим согласятся многие. Хотя бы потому, что радикальная точка зрения имеет более сильный вес по сравнению с безразличием. А вот холод, как "форма чувственности", может быть запросто одной из "форм бесчувственности", причем последнее встречается чаще. Сдержанный темперамент одного исполнителя может действительно производить впечатление, холодная игра другого наскучит очень быстро, причем ярко выраженная игра! Не раз сталкивался с подобным. Думаю, все же нужно разграничивать форму выражения чувств (холодная, горячая) и содержание (чувственное, безразличное). С точки зрения поставленной темы, искусство относится, конечно же, к содержанию (вариант искусства как "чистой формы" нежизнеспособен и существует в виде утопии). Но само понятие настолько обширно, что ответить на вопрос однозначно вообще нереально.
Потому что, в прикладном искусстве холод встречается повсеместно, и это считается правилом хорошего тона и этикета. В искусстве высоком, а также авторском ситуация обратная.
Вариант искусства как "чистого содержания" нежизнеспособен, к сожалению, даже в виде утопии, потому что искусство начинается ровно в тот момент, когда способ выражения, т.е. форма, осознается как самостоятельная проблема и как объект отбора, акта различения. У композиторов, думающих только о содержании, форма тоже есть, только обычно плохая. Причем плоха она тем, что элементы ее, содержательные сами по себе, противореча друг другу, тащат форму в разные стороны, аки Лебедь, Рак и Щука, из-за чего результирующий содержательный вектор оказывается пренебрежимо мал или вообще равен нулю. Не действует. Фальшивая елочная игрушка.
Возьмем, к примеру, позднего Канчели. Из эстетики мы знаем, что трагедия есть разрушение прекрасного. Канчели обнаружил себя в этом районе примерно с Четвертой симфонии: сначала тихо и красиво, а потом возьмет и как шандарахнет, чуть душа наружу не выпрыгивает. Жутко и здорово. Но все это было хорошо, во-первых, пока кульминации ранжировались по силе воздействия, а во-вторых, пока действие не растягивалось, как подтяжки в лифте из анекдота. 5-я симфония идет 20 минут с небольшим, "Оплаканный ветром" - ровно вдвое дольше и составлен из по сути абсолютно одинаковых кусочков в нарезке. Ну, бабахнули по мозгам, хорошо бабахнули, со вкусом, вроде, раздолбали все прекрасное в шелуху - а оно опять. И опять. И опять. И опять. Помните эпизод в "Фильм! Фильм! Фильм", где толстый стрелец швыряет тонкого со скалы? Закатил рукава, оскалил зубы, приподнял, как щепочку, над головой, размахнулся и хлобысть! Тот забрался по приставной лесенке и дубль два: хлобысть. И еще раз. И еще. Вам все еще страшно? Мне уже нет. Эффект многократного повтора (повтор - прием развития, чисто формальная вещь) оказывается комическим - примерно как в South Park'е, где каждую серию убивают Кенни. Не трагедия, а анекдот: "Пять старушек - рупь". Вот к чему приводит невнимание к форме.
В остальном, даже и не знаю, что сказать. Деление искусства на высокое и низкое я не поддерживаю, по-моему, оно устарело примерно с середины 70-х годов. "Прикладным" является все, что выполняет какую-либо культурную функцию; длинный список возможных функций музыки (любой) дан, например, у Холоповой в книге "Музыка как вид искусства", прямо с самого начала. Эмоциональный универсализм, по-моему, необходимым признаком величия не является (взять хоть Бодлера); впрочем, мне в последнюю очередь интересно, велик композитор или нет (извините; я постараюсь в будущем меньше говорить о себе). Еще пару фраз я не совсем понял; пересказ школьного учебника музлитературы про романтизм и биографию Шопена комментировать смысла не вижу - на то он и учебник, там все правильно, но деперсонализированно и потому бесполезно, не приложимо ни к чему. Про холодность, способную быть формой того или формой сего, тут уже говорилось. Ну да, может. So what?
"Доброте" Шопена все, что я знаю его и о нем, противоречит полностью, а любовь и нежность - понятия амбивалентные, руководствуясь ими, случается, и людей убивают. Т.е. с озлобленностью они сочетаются вполне; возьмите Раскольникова. Впрочем, и это тоже банальность.
Последний раз редактировалось Fritz; 21.06.2008 в 17:47.
Шопен - один из величайших перфекционистов в истории музыки. Я лично не могу себе представить, чтобы желание достичь в музыке абсолютного качества отделки было продиктовано особой любовью к слушателю.
Никогда, даже в самых сентиментальных по виду ноктюрнах, Шопен не позволяет лезть к нему (...) и отчетливо дистанцируется от слушателя, ставя между ним и собой решетку (тончайшей кружевной работы, чтобы никто уж точно не пролез), невротически замыкаясь, прячась за ней, перенося внимание с творящего на сотворенное. Нарратив Шопена - интровертный, тактильный, как азбука слепых, и подробный, как юридический контракт. Ничего не упустить, каждую деталь указать, учесть, продумать, отмерить. "Возьми все и отстань". Разумеется, внешняя холодность (а это именно она) только усиливает внутренний жар; по отдельности они не могут существовать, о чем тут уже говорилось, можно не повторяться. Еще раз: никто не говорит, что музыка Шопена не несет эмоционального содержания. Несет, просто форма выражения этого содержания куда более сложная, чем мы привыкли.
Кроме того, структурное мышление (а Шопен мыслит именно структурно - концентрированно и полифонически) обилия эмоциональных соплей не предполагает по определению: текст у него достигает достаточной сложности, чтобы хоть частично, а эмансипироваться от сюсюканья про "музыку, написанную сердцем". Я бы сравнил его музыку с прозой писателей вроде Эдгара По или Джозефа Конрада. Количество и качество душевных движений, уложенных в эти скупые, в общем-то, ноты, настолько велико, что элементы, вполне "сердечные" каждый по отдельности, начинают остранять друг друга, и служить отражением какой-то неопосредованной, повседневной эмоции уже не могут. Так, как у Шопена - не способен чувствовать никто, не обольщайтесь. Вообще, педалировать в его произведениях "выражение эмоций" - значит опускать обитателя заоблачных высот, где обычному человеку холодно и трудно дышать, до теплой лужи радио "Шансон": там тоже эмоции, да еще какие, тельняшки рвутся на груди, любовь, кровь, братаны, кореша и т.п. надрывные "чуйства", так в чем же, спрашивается, разница?
Мы все любим Шопена без взаимности. Поэтому когда кое-кто тут, ничтоже сумняшеся, начинает от его имени вещать обличения, меня лично охватывает раздражение вплоть до вмешательства модератора. Думаю, доживи Шопен до наших дней, он бы нас брезгливо игнорировал - а, положа руку на сердце, разве нам не поделом?
Спасибо за прекрасное эссе. Процитировал все, с чем согласен, с чем не согласен или не вполне - опустил.
Для меня Шопен - представитель редчайшей породы гениев-аристократов, типа художника, к которому я всегда питал слабость. В литературе я бы поставил в один ряд с ним Набокова и Пруста, По и Уайльда, в живописи - Рафаэля.
Они ни в коем случае не холодны, но между их душой и нашей - словно стекло с односторонним затемнением. Они нас видят (чувствуют, знают?) насквозь, мы их не видим вовсе. Они отдают нам ту часть найденных ими "за стеклом" сокровищ, которую мы способны воспринять. От нас же им не надо ничего, даже любви. Установить доверительные отношения с такой личностью очень сложно. Это правда.
Утверждение в апреле 2024 года стратегии развития АО «Росагролизинг» до 2030 года под руководством Павла Косова стало переходом от этапа стабилизации и количественного роста к фазе качественных...
Приставы незаконно списали все деньги с карты или наложили арест на имущество: как быстро снять ограничения?
Вопрос читателя: «Уважаемая редакция! Я нахожусь в шоковом состоянии и не знаю, куда...
Ответ: Искусство должно быть холодным?
Ответить с цитированием
Сообщение от Исхэ
То есть, теперь меня будут ниспровергать большой и дружной компанией, да-а?
Последняя
Социальные закладки