Владимир Юровский: "Искусство может быть беспартийным, но не бессовестным"

[Vic]

ВЛАДИМИР ЮРОВСКИЙ: "ИСКУССТВО МОЖЕТ БЫТЬ БЕСПАРТИЙНЫМ, НО НЕ БЕССОВЕСТНЫМ"



© РИА Новости. Сергей Пятаков

14:00 30/08/2012
Музыкальный руководитель Глайндборнского оперного фестиваля, художественный руководитель и главный дирижер Лондонского филармонического оркестра Владимир Юровский в октябре прошлого года возглавил Государственный академический симфонический оркестр России имени Е.Ф. Светланова. Контракт с ним был заключен на три года, и сейчас музыкант готовится открыть свой второй сезон в качестве худрука главного симфонического коллектива страны. В преддверии своего визита в Россию Владимир Юровский рассказал РИА Новости сколько у него в этом году будет свиданий с Госоркестром, зачем оркестру эмансипация, и почему он бы хотел посмотреть в глаза министру культуры Мединскому. Беседовала Елена Чишковская.

- Начинается ваш второй сезон в Госоркестре. Ощущаете, что возвращаетесь к "своим"?
- Да, безусловно. В первый год у нас было всего три совместных выступления, но даже они дали мне ощущение, что мы сдружимся и найдем общий язык. К марту был уже очень серьезный прогресс. В течение всего сезона я в основном разруливал ситуацию, которая возникла в оркестре до меня: спасал какие-то программы, приглашал дирижеров, солистов, что-то перекомпоновывал, то есть пытался создать здоровый повседневный творческий быт. Второй сезон - это уже действительно мой сезон, его мы с оркестром планировали вместе. Поэтому сейчас у меня действительно есть чувство, что я возвращаюсь к своим.

© РИА Новости. Сергей Пятаков
Владимир Юровский выступает с Государственным Академическим симфоническим оркестром имени Светланова.

- Первый сезон помог определить главную стратегическую задачу в работе?
- Основной момент - это эмансипация оркестра как творческой единицы. В советских оркестрах многие годы культивировалось рабское, бездумное подчинение авторитету дирижера, и Госоркестр не исключение.
- Госоркестр, по-моему, не просто не исключение, а ярчайший тому пример.
- Да, он иллюстрирует это правило. И дело не только в личности предыдущего музыкального руководителя, но и в самой системе, которая этот оркестр породила. Ведь это был показательный советский оркестр, который был создан для того, чтобы прославлять мощь и блеск советского государства. Это был именно академический оркестр, в котором существовали свои понятия о том, как надо играть того или иного автора. Аналогичная ситуация была и в Заслуженном коллективе России, Академическом симфоническом оркестре Ленинградской филармонии, где тоже, независимо от худрука, властвовали традиции, сложившиеся еще в 30-х годах. К сожалению, именно их-то сохранить по-настоящему и не удалось. Вместо этого осталось слепое следование тому, что тебе говорят с пульта. Раньше, и это описано в воспоминаниях, музыканты позволяли себе спорить с дирижерами - с тем же Мравинским или Светлановым. Когда эти дирижеры только начинали, у оркестрантов не было рабского инстинкта, он появился позже как следствие той неограниченной власти, которая в советские времена была дана худруку.
Сейчас все это нужно учитывать и действовать очень осмотрительно. Потому что есть творческая демократия, и есть беспредел и смута. Есть дисциплина и консервативная система ценностей, и есть самодурство и тиранство. Я хочу, чтобы в нашем коллективе царил здоровый творческий дух, сочетающийся с серьезным отношением к своей работе и творческой этикой, которая не позволяет людям скатываться до откровенного хамства. Я имею в виду не только хамство худруков, но и хамство музыкантов по отношению друг к другу, к гостевым дирижерам и солистам. Такое встречается достаточно часто. Правда, это как раз не относится к Госоркестру. Я знаю точно, так как все приглашенные мной за этот год дирижеры и солисты говорили мне о том, как доброжелательно были настроены люди.
Нужно развивать уровень независимого творческого отношения к делу каждого члена коллектива, а для этого им необходимо показывать как можно больше разнообразных подходов к музицированию. Поэтому сейчас оркестр должен играть с самыми разными дирижерами, разными солистами самую разную музыку. Потом, со временем можно будет заняться созданием какого-то собственного стиля, но пока что я, если можно так сказать, проветриваю помещение.
- В этом сезоне ваших встреч с Госоркестром будет значительно больше, чем в прошлом. Только в начале сентября - два внеплановых концерта.
- Мы сыграем концерт памяти Бориса Тевлина в Большом зале консерватории вместе с его консерваторским камерным хором. Центральным сочинением будет "Реквием" Моцарта, но в программу войдут и другие произведения. Когда пришла грустная весть о смерти Бориса Григорьевича, я был в Петербурге и не мог приехать на похороны. Я сказал тогда руководству оркестра, что хотел бы, как только появлюсь в Москве, найти возможность почтить его память. А потом пришло и предложение от консерватории.
Еще один внеочередной концерт был уже исключительно моей инициативой. 3 сентября мы с оркестром едем в Клин, в Дом-музей Чайковского. Там мы будем играть на церемонии посвящения в студенты первокурсников Мерзляковского училища. Я провел в этом училище, пожалуй, три самых счастливых года своей жизни. Правда, не доучился - уехал после третьего курса. Нас посвящали в студенты как раз в Клину, и это было ровно 25 лет назад. Когда весной я встречался с директором училища Владимиром Демидовым и мы с ним обсуждали возможное сотрудничество Госоркестра и Мерзляковки, я предложил, чтобы мы поехали в Клин и возродили эту увядшую в последние годы традицию. Тут были свои трудности финансового и административного характера, потому что необходимы автобусы, полицейские сопровождающие машины - это же дети, им по 15 лет. Но средства удалось изыскать, и мы поедем играть для новоиспеченных студентов.
- В московском сезоне Госоркестр вместе с вами выступает блоками, и в каждый свой приезд вы частично повторяете программы - играя одни и те же сочинения в разных залах. Зачем?
- Я пытаюсь ввести новый подход в составление программ в связи с тем, что в Москве очень трудно повторять абонементные концерты - слишком много оркестров в городе, в котором концертных залов сравнительно небольшое количество. Поэтому мы стараемся повторять наши абонементные программы на разных площадках с какими-то изменениями, чтобы одно сочинение было исполнено и там, и там, а первое отделение менялось. Это дает возможность повысить исполнительский уровень оркестра, а у публики есть репертуарный выбор. В октябре у нас два концерта: 28-го в Большом зале консерватории, 29-го - в Концертном зале Чайковского. В обоих вечерах солировать будет Валерий Афанасьев, но в одном случае он играет концерт Моцарта, в другом - Бетховена. Одну программу мы будем открывать Третьей симфонией Валентина Сильвестрова, которому в этом году исполняется 75 лет, а другую - тремя прелюдиями Дебюсси в современной оркестровке английского автора Колина Мэтьюса. Таким образом, мы чтим двух юбиляров этого года - Дебюсси и Сильвестрова. Ну а второе отделение в обоих концертах будет одинаковым. Это Пятая симфония Малера.
21 декабря в зале Чайковского мы будем чествовать Родиона Щедрина, а 22-го в Доме музыки опять сыграем Пятую Малера. Это может кому-то показаться странным, но для того, чтобы такие сочинения вошли в плоть и кровь публики и музыкантов, к ним нужно регулярно возвращаться. Такого регулярного возвращения в Москве, как и в Лондоне, достигнуть невероятно трудно. Поэтому мы придумываем различные программные комбинации, чтобы и публике было не скучно, и чтобы у нас была возможность по-новому взглянуть на это сочинение. В декабре мы будем сочетать Малера уже с Мендельсоном. Между этими двумя авторами очень большие связи, поэтому, это тоже пойдет нам на пользу. 23 декабря мы сыграем симфонию Малера еще раз - уже в Петербурге на фестивале Юрия Темирканова.
В январе с Госоркестром у нас вновь будет "полторы" программы на два зала - с музыкой Штрауса, Цемлинского, Брамса и Моцарта. "Лирическая симфония" Цемлинского будет звучать в оба вечера, а первые отделения будут разными.
- В конце января вы дадите с оркестром еще один концерт - в Праге, и больше в этом сезоне ваши музыканты вас не увидят?
- После января, к сожалению, у меня с оркестром уже ничего не запланировано, так как я буду занят на Глайндборнском оперном фестивале. Это будет мой последний - двенадцатый - год в должности его музыкального руководителя. Мы начинаем репетировать "Ариадну на Наксосе" в конце марта, а сами спектакли идут с середины мая по середину июля. Все это делает невозможным мое появление в Москве во второй половине сезона. Тем не менее, если посчитать только московские концерты, то их получается семь. Я надеюсь, что через сезон их будет еще больше. Но главное все-таки не количество, а качество работы.
За прошлые годы музыканты Госоркестра, находясь на государственной службе, привыкли какое-то количество дней в неделю отсиживать на работе. Когда я их спросил, над чем они работают, мне ответили: "Мы репетируем". Не что-то конкретное, а так - вообще. С моей точки зрения такая "работа" может полностью отбить любовь к профессии. Нужно репетировать конкретные программы к конкретным концертам. Поэтому в мое отсутствие оркестр не будет сидеть и репетировать "вообще" - есть и интересные дирижеры, и интересные программы. Их больше, чем было.
Оркестр стал заниматься образовательными проектами. Мы сформировали камерный абонемент, потому что для меня полноценный симфонический оркестр - это тот оркестр, в котором активнейшим образом практикуется камерное музицирование. Такого рода традиции существовали в России, в Большом театре были очень известные камерные коллективы. Важную роль в продолжении этих традиций сыграл Российский национальный оркестр. Со дня его основания в нем сидела оркестровая элита Москвы, пришедшая к Плетневу, и она, конечно же, не хотела ограничивать себя только игрой симфонической музыки. Да и сам Плетнев в то время еще концертировал как пианист и играл в камерных ансамблях со своими солистами. Это мне очень запало в душу и стало одной из причин того, что я так сдружился с РНО - там личностное отношение к музыке, которую люди исполняют, было поставлено во главу угла. Поэтому РНО и получился таким необычным коллективом.
Госоркестр пережил кризисную ситуацию, в нем сменился состав (за последние годы чуть ли не 200 человек прошли через горнило этого оркестра), и мне кажется, что сейчас действительно появился уникальный шанс создать оркестр заново. Но я не хочу выступать с маниловскими прожектами - видимых и слышимых результатов можно ждать только через пять-семь лет. А при нынешней российской жизни нет никаких гарантий - культура живет как на вулкане: никогда не знаешь, добавят завтра денег, или, наоборот, отнимут. В таких условиях я не хочу ничего обещать.
- Экс-министр культуры Александр Авдеев принимал самое непосредственное участие во всей прошлогодней истории с Госоркестром и вплоть до своего ухода поддерживал все ваши начинания и планы. Но сейчас в России новый министр - с Владимиром Мединским вы намерены встретиться, обсудить насущные вопросы?
- Я с министром пока еще не знаком. Видел только его фотографию в газетах и одно выступление по телевидению. Будет ли встреча с ним, я не знаю. Конечно, хотелось бы посмотреть друг другу в глаза и понять, на каком свете мы находимся. Все-таки контракт со мной подписывал один человек - Авдеев, а отправить в отставку или удовлетворить мое желание досрочно уйти (если бы, скажем, такое появилось) может уже совершенно другой - Мединский. Пока ничего не могу сказать, но встретиться с министром надо бы.
- Вы 8 сентября открываете Большой фестиваль Российского национального оркестра программой из военных симфоний - Седьмой "Ленинградской" Шостаковича и Шестой Воан-Уильямса. Это вы предложили эти сочинения руководству фестиваля?
- Этот концерт не только открывает фестиваль РНО, но и является частью другой фестивальной программы, которая пройдет в Лондоне в начале октября. Задумка свести на одной сцене два оркестра - Российский национальный и Лондонский филармонический - принадлежала мне и руководству культурного центра South-Bank в Лондоне. Изначально мы задумывали фестиваль на две страны с участием обоих коллективов. Тема этой акции - "Война и мир", ее мы взяли, исходя из того, что 2012 год является юбилейным для двух крупных событий. Это 200-летие Бородинской битвы и 70-летие со дня премьеры "Ленинградской" симфонии Шостаковича. Поначалу у нас были наполеоновские планы - мы хотели охватить в репертуаре всю Европу, но потом все же ограничились английскими и российскими авторами. В Лондоне у нас будет три концерта. По одному отдельному концерту дадут Лондонский филармонический и РНО, а в третьем представители двух коллективов сойдутся на одной сцене. Российскую часть проекта пришлось ужать до одного вечера. Мне очень жаль, что не удастся привезти в Москву английских музыкантов, но это оказалось слишком дорого. Поэтому приеду я один.
В лондонской программе РНО будет Шестая симфония Воан-Уильямса, написанная сразу после войны и непосредственно вдохновленная трагическими событиями, а во втором отделении Пятая симфония Прокофьева. Так как Прокофьева в Москве я с РНО уже играл и повторяться не хотелось, я решил остановить свой выбор на Седьмой Шостаковича - я ее в Москве еще никогда не исполнял. А в этом году еще и такой юбилейный повод, что просто грех не сыграть.
- Весной вы жестко раскритиковали репертуарную политику Большого театра. Была ли какая-то реакция со стороны руководителей труппы?
- Да, они звонили, предлагали приехать в апреле следующего года и провести серию спектаклей "Руслана и Людмилы" перед вручением "Золотой маски". Но я с самого начала сказал, что не смогу этого сделать в связи с тем, что буду репетировать "Ариадну на Наксосе" в Глайндборне.
Дирижер Юровский назвал репертуарную политику Большого театра порочной >>
- А не будь "Ариадны" - приехали бы? Или ваши отношения с Большим завершены?
- Никогда и нигде не нужно захлопывать за собой дверь. Может быть, со временем появится проект, который я сочту для себя интересным и возможным для реализации в этом театре, тогда будем разговаривать, обсуждать. Но что касается "Руслана"... После того, как мы восстанавливали спектакль в феврале, могу сказать, что такое возобновление совершенно нецелесообразно и ничего, кроме потерянных нервов, дать не может. Поэтому, даже если бы я был свободен, я бы вряд ли приехал.
- В последние месяцы в России происходили события, на которые откликнулся весь мир. Буквально на днях прошло сообщение о том, что постановка оперы "Солдаты" Циммермана на Зальцбургском фестивале увенчалась надписью "Free Pussy Riot". Следите ли вы за тем, что происходит в России, и считаете ли нужным реагировать - как человек, как артист - на эти события?
- Не представляю, зачем создателям спектакля "Солдаты" понадобилась такая надпись. Ничего в этой опере, которую я знаю и очень люблю, с моей точки зрения, нельзя привязать к этому неприятному и некрасивому судебному процессу. Ну, разве что, главная жертва - женщина, но это слишком формальный повод. Я могу предположить, что это скорее пиар-ход, с помощью которого организаторы фестиваля привлекли к постановке дополнительное общественное внимание.
Отвечая на ваш вопрос, безусловно, я слежу за тем, что происходит. Художники, артисты, музыканты, кинематографисты - это, прежде всего, люди. Они должны участвовать в жизни общества, в котором живут, должны иметь свою позицию и, если возникает необходимость, должны ее защищать. Искусство может (и, наверное, должно) быть беспартийным, но оно не имеет права быть бессовестным. Что касается меня, я здесь в большей степени сторонний наблюдатель, потому что я не гражданин России, и от моих слов вряд ли что-то изменится. Под воззванием интеллигенции с просьбой освободить этих девочек на сайте "Эха Москвы" я подписался. Потому что у меня есть свои понятия о том, что такое приличия, политкорректность и свобода. А в том, что судебный процесс велся с нарушениями, у меня нет сомнений. Но вылезать на сцену и требовать их освободить, как было описано в той "утке" про Валерия Гергиева, который якобы остановил спектакль и выступил с речью (сама речь мне, кстати, понравилась), я не буду. Это не тот случай, потому что в моих глазах и идиотская акция девчонок, и совершенно непотребная реакция на эту акцию российского государства - лишь ходы в большой политической игре, старающейся расколоть и разобщить общество, а это может привести его на грань гражданской войны. А задача художника, как мне кажется, как раз объединять людей посредством распространения среди них духовных ценностей и неприятия бездуховности в любой ее форме.

Источник

[Vic]

«АВТОМАТ Я В РУКИ НЕ ВОЗЬМУ»

"Московский Комсомолец" № 26033 от 5 сентября 2012 г.

Глава Госоркестра Владимир Юровский предупредил о тяжелых временах

Во вторник в Клину возобновили красивую старинную традицию — всех поступивших в Мерзляковское училище торжественно принимать в студенты в стенах дома-музея Петра Чайковского. После таинства вручения корочек Госоркестр п/р своего нового главкома Владимира Юровского дал концерт, по сути открыв им сезон. До первого взмаха палочки бывший студент Мерзляковки Юровский со сцены сказал: «Жизнь становится все сложнее и сложнее. Тогда, 25 лет назад, когда мы поступали в Мерзляковку, казалось, что наступил самый тяжелый период в судьбе страны. Но мы заблуждались. Это были цветочки. Вам будете труднее, чем нам. Но знайте: музыка — это средство выживания!». После десятиминутных аплодисментов стоя, я беру Владимира Юровского за рукав:

— Вы сказали замечательную фразу — «искусство может быть беспартийным, но оно не должно быть бессовестным»: не пугает ли вас то, что происходит в стране?
— Очень пугает и очень огорчает. И фатально напоминает ситуацию начала 90-х, как раз когда я из страны уехал, когда Россия была приведена на грань гражданской войны. К сожалению, сейчас, уже на ином историческом витке, ситуация повторяется. Вроде бы надо надеяться на лучшее, но...
— ...не получается? Музыканту в этом смысле проще — можно легко уехать.
— Да, но дело в том, что мир очень изменился: российские проблемы уже не являются сугубо локальными, национальными. Понимаете, от глобального потепления никуда не спрячешься, даже на полюсе. Всё глобализовалось. И то, что вижу, слышу и чувствую в России, меня очень огорчает и настораживает. Но я не знаю, как этому противостоять, как помочь, кроме того, чем мы и так занимаемся...
— Может ли классический музыкант активно высказывать свою гражданскую позицию, не только играя, но и словами?
— Может и должен, но мы — не профессиональные политики и не можем использовать данную нам трибуну для проведения в жизнь каких-то политических партийных интересов.
— Но если вы пойдете супротив власти, она моментально перекроет вам все крантики... А у нас все большие музыканты сегодня зависимы от власти.
— Ситуация не нова, от власти музыканты были зависимы во все времена и во всех странах, тем не менее некоторые находили в себе силы этой власти противостоять там, где она совершала неправедные шаги. И такие примеры мы найдем в XIX веке, в XX, в совсем недавнее время... это вопрос индивидуального выбора.
— То есть вы не побоитесь противостоять, если дело зайдет о принципе и о совести?
— В силу данных мне инструментов воздействия на людей — я не побоюсь. Я, по крайней мере, никогда не боялся говорить то, что я думаю. И право на эту роскошь хочу за собой сохранить при любом режиме. Другое дело, возьму ли я в руки когда-нибудь автомат? Думаю, что не возьму.
— Теперь о Госоркестре: вы в него «вжились», притерлись, он — ваш?
— Мы приживаемся, идет процесс совместного сотворчества, мы ищем пути друг к другу и находим их в гораздо большей степени, чем это было в ноябре прошлого года. То есть «процесс пошел». В этом сезоне в Москве будет семь концертов.

Источник

[barclay]

Жаль, что следующий глайндборнский сезон будет последним для дирижера. Как то уж без него и не представляю этот фестиваль.

[Читатель]

«АВТОМАТ Я В РУКИ НЕ ВОЗЬМУ»

"Московский Комсомолец" № 26033 от 5 сентября 2012 г.

Глава Госоркестра Владимир Юровский предупредил о тяжелых временах
......
— Вы сказали замечательную фразу — «искусство может быть беспартийным, но оно не должно быть бессовестным»: не пугает ли вас то, что происходит в стране?
— Очень пугает и очень огорчает. И фатально напоминает ситуацию начала 90-х, как раз когда я из страны уехал, когда Россия была приведена на грань гражданской войны. К сожалению, сейчас, уже на ином историческом витке, ситуация повторяется.
.........
Источник

Уважаемый Виктор, с кем это вы, вместе с мистером Юровским, собрались воевать?
И разве не тот же Юровский в предыдущем интервью, которое вы здесь разместили, сказал буквально следующее:

...в моих глазах и идиотская акция девчонок, и совершенно непотребная реакция на эту акцию российского государства - лишь ходы в большой политической игре, старающейся расколоть и разобщить общество....

Источник

(Примечание: в последнем случае выделение жирным шрифтом сделано мной - Читателем)

Так зачем же вы решили подыграть тем, кто стремится "расколоть и разобщить общество". Я вот не вижу никакой аналогии с ситуацией 90-х годов. Разве что в том, что некоторые из тех подонков, кто тогда пришел к власти, а затем был оттеснен от нее, хотят вновь вернуться во власть на волне соплей и воплей о своем радении за страну. Между тем, мы - те кто застал эти времена, еще не забыли, как они тогда за неё "радели". Насколько я понимаю, и г-н Юровский тоже это не забыл. Так что пока мы живы и нас много, уверяю вас, никакой гражданской войны не будет. И незачем её накликать на наши головы - донесите, пожалуйста эту мысль до г-на Юровского при следующей вашей встрече.

[Vic]

Уважаемый Виктор, с кем это вы, вместе с мистером Юровским, собрались воевать? ... И незачем её накликать на наши головы - донесите, пожалуйста эту мысль до г-на Юровского при следующей вашей встрече.

Уважаемый Читатель, в Вашем стиле размещать на форуме немалое количество ссылок на самые разные тексты - от всевозможных интервью до Уголовного кодекса. Следуя Вашей логике, авторам и героям этих текстов можно передавать приветы и соображения через Вас, да? Или Вы думаете, что я работаю под псевдонимами "Елена Чишковская" и "Ян Смирницкий"?

[Читатель]

Уважаемый Читатель, в Вашем стиле размещать на форуме немалое количество ссылок на самые разные тексты - от всевозможных интервью до Уголовного кодекса. Следуя Вашей логике, авторам и героям этих текстов можно передавать приветы и соображения через Вас, да? Или Вы думаете, что я работаю под псевдонимами "Елена Чишковская" и "Ян Смирницкий"?

Извините, уважаемый Виктор, я действительно не заглянул в ссылку, размещенную в конце вашего сообщения, т.е. в то, что там названо "источник". Но поскольку в размещенном вами тексте указание на автора - Яна Смирницкого нигде прямо не присутствовало, а в ссылочку, открывающуюся на слове "источник", я не заглянул, то зная, что вы имеете некоторое отношение к Госоркестру, я и подумал, что во втором случае это вы беседовали с г-ном Юровским. Еще раз извините.

Но и вы, пожалуйста, впредь указывайте в тексте ваших сообщений, кто является их автором. Вы верно заметили относительно моего стиля, что я часто размещаю на форуме ссылки на самые разные тексты. Это действительно так, спасибо, что обратили внимание. Но вот только, цитируя эти тексты, я всегда указываю прямо в тексте своего сообщения - кто является автором цитируемого фрагмента. А ссылка на источник служит только для того, чтобы каждый желающий мог сам прочитать первоисточник и убедиться, что при его цитировании я ничего не исказил.

P.S. Разумеется, если я цитирую Уголовный кодекс, то не указываю авторов этого документа, поскольку в этом конкретном случае это не имеет значения.

[galarina]

Эх,не застали вы времена,когда за фразу "искусство не партийно" одну хорошую скрипачку с экзамена марксистско-ленинской эстетики выгнали...Ни при Сталине,а в конце 80-х.

[Vic]

Эх,не застали вы времена...

Это Вы кому? Тут те времена многие застали.

[galarina]

Вам тогд было 13 лет или Вы молодитесь. Впрочем,не отвлекайтесь .

[Vic]

Вам тогд было 13 лет или Вы молодитесь.

Если Вы ко мне... Что бы я за средства для омоложения не использовал, - какое отношение к цитируемому интервью имеет выпер скрипачки с экзамена в конце 80-х?