Гений и злодейство несовместны - а Джезуальдо?

[Jonah]

Да, ладно... сразу же ясно было, что обыкновенный сноб.
Пришел и сразу развалился удобно в кресле и сказал свое веское "фи"...

[Kriemchield]

А ежели для него поллитровка, как для иного, - Мадонна Рафаэля?

Запоздало, а всё ж вякну - поллитровка не может быть как Мадонна Рафаэля, это вещь (для него) жизненно необходимая. А Мадонна - всё-таки предмет любования, источник эстетического наслаждения... Вряд ли даже законченный фанат Рафаэля будет страдать "абстяком", если его не пустят смотреть на картину. И, главное, если он так наслаждается высоким искусством старых мастеров, он убьёт (ИМХО, конечно), скорее всего, красиво, а утюгом по голове - фи! Поэтому настоящее злодейство, наверное, не должно вызывать восхищения как произведение искусства, оно должно быть страшное и кровавое и пахнуть совсем не искусством. А виртуозные злодейства упоминавшегося выше шекспироввского Ричарда Третьего или даже преступление потрясающей зависти Сальери - это злодейство другого толка, злодейство литературное, может быть.

[Walter Boot Legge]

Во исполнение обещанного:

Следует ли Вас понимать так, что в этом "драматическом изучении" Пушкина психология хоть и занимает свое место, но подчинена чему-то высшему, скажем, метафизике?
Так Достоевский (а когда Моцарт произносит "сам третей сидит", я сразу вспоминаю последний разговор Ивана со Смердяковым) говорил про себя: "Я не психолог; я реалист в высшем смысле слова"[затрудняюсь сейчас дать точную ссылку на источник цитаты, некогда искать].
Кстати, образец банально школьного "психологического" истолкования "Моцарта и Сальери" мы можем найти в статье знаменитого С. Бонди.

Еще contra psychologia vulgarissima eg "certissima"

Психологический портрет "в пейзаже" ("достоверный", как выразился наш дорогой фактовед Хома Брут ) - это bélles-léttres, искусство высокое, но есть и выше - драма, трагоедия.
В высоте и абстракции (абстагировании от пейзажей ) драмы - частные портреты суть ипостаси одного целого, но не в сумме, а в диалектике, где убийство в этом смысле - самоубийство, но и бессмертие конфликта.

Почему Пушкин заставляет Сальери "цитировать" свою "Элегию" "Безумных лет угасшее веселье..."? Почему Сальери солидарен с Пушкиным, ранним, когда гневно восклицает: "Мне не смешно, когда маляр негодный мне пачкает мадонну Рафаэля"; у Пушкина было: "Художник-варвар кистью сонной картину гения чернит//И свой рисунок беззаконный на ней бессмысленно чертит"?
Почему? Why?

Дорогой Дедди, я, забыв о работе , уже было написал конкретный ответ на конкретный вопрос, вспомнив третью книгу Надежды Яковлевны с описанием проекта текста Анны Андреевны, который не увидел свет (а жаль!) из-за убийственной критической фразы Осипа Эмильевича (ну, Надя, понятное дело считала, что Ося был главной, если не единственной причиной этого аборта , но буду милосерден, ибо количество камней брошенных критиками в ее вдовий огород превышает таковое на могиле Волошина )

И вот случайно (? ) мне попался текст, после прочтения нескольких абзацев которого, написанное мгновенно исчезло с моего экрана (и из файловой системы моего PC) за ненадобностью

Начало его позволю себе процитировать. Полностью тут

Среди не дошедших до нас пушкиноведческих штудий Анны Ахматовой была, мы знаем, работа о “Моцарте и Сальери”1 — суть этого замысла восстанавливается из воспоминаний Надежды Яковлевны Мандельштам: “Однажды, когда Ахматова гостила у нас на Фурмановом переулке, а Мандельштам ушел на утреннюю прогулку — он вставал рано и сразу рвался на улицу, — я выслушала соображения Ахматовой о „Моцарте и Сальери”. Ахматова вела нить от „маленькой трагедии” к „Египетским ночам”. В этих двух вещах Пушкин, по ее мнению, противопоставил себя Мицкевичу. Легкость, с которой сочинял Мицкевич, была чужда Пушкину, который упрекал даже Шекспира в „плохой отделке”. Моцарт и Сальери из „маленькой трагедии” представляют два пути сочинительства, и Ахматова утверждала, что Моцарт как бы олицетворял Мицкевича с его спонтанностью, а себя и свой труд Пушкин отождествлял с Сальери. Эта концепция очень удивила меня: мне всегда казалось, что именно в Моцарте я узнаю Пушкина — беспечного, праздного, но такого гениального, что все дается ему легко и просто, словно „птичке Божьей”. <…> Ахматова тут же вынула пачку фотографий с черновиков Пушкина. Они свидетельствовали об огромном и целенаправленном труде. Моцарт, не исторический, разумеется, а тот, что дан Пушкиным в „маленькой трагедии”, этого труда не знал. Носителем его был Сальери. <…> В подкрепление своих слов она привела еще кое-какие доводы и материалы, но Мандельштам вникать в них не стал. Минутку подумав, он сказал: „В каждом поэте есть и Моцарт, и Сальери”. Это решило судьбу статьи — Ахматова от нее отказалась”2.

_________________________________
1 См.: Ахматова Анна. О Пушкине. М., 1989, стр. 260.
2 Мандельштам Н. Я. Третья книга. М., 2006, стр. 175 — 177.

[Kriemchield]

Любопытно как! Сальери же по идее отрицательный персонаж, завистник... Что-то мне это нравится! Возможно, по причине аналогий с Шекспиром. Спасибо.

[CHIZH]

Любопытно как! Сальери же по идее отрицательный персонаж, завистник...

Сальери однозначно главный герой этой драмы, - там его трагедия, а не Моцарта.
А психологии в этом персонаже предостаточно, он там живой человек, а не маска и тем более не символ, не закоренелый злодей, - он же осознает, что совершает гнусное преступления и лишает мир Радости, знает, что за это уготовлена ему потеря Блаженства и проклятие потомков, но идет на него и тут же произносит мучительную полную психологических оттенкоов адвакатскую речь для себя самого.

[Kriemchield]

Сальери однозначно главный герой этой драмы, - там его трагедия, а не Моцарта.

*хлопает себя по лбу* Вы правы.
Между прочим, мне всегда был интересней Клавдий, чем Гамлет. Гамлет, кстати, тоже вон какое кладбище на сцене устроил. Чем не злодей?

[CHIZH]

*хлопает себя по лбу* Вы правы.
Между прочим, мне всегда был интересней Клавдий, чем Гамлет. Гамлет, кстати, тоже вон какое кладбище на сцене устроил. Чем не злодей?

Гамлет, после долгогой и мучительной, интеллигентской неспособности к действию, все-таки восстал против однозначно преступной узурпации, отстаивая не столько свои права ("нуждаюсь в служебном повышении") сколько принципы справедливости, усвоенные им в Геттингене. Кстати, король из него получился бы скверный, как из Марка Аврелия, - император. Так что, во всей этой трагедии выиграла Дания, которой будет править волевой, не склонный к философствованию, прагматик Фортинбрас.

[Kriemchield]

Ну, не сказать чтобы действительно восстал: сделать он всё равно ничего не сделал, только Розенкранца с Гильдерстерном убил, между прочим, очень даже решительно, даже не зная, виновны они или нет. Не одно моё мнение, что он довольно быстро решил, что ему быть, а всем остальным лучше не быть. Хорошо, что к власти пришёл Фортинбрас -

волевой, несклонный к философствованию

.

[CHIZH]

Хорошо, что к власти пришёл Фортинбрас - .

Да повезло им, - философ (болтун, мечтающий всех облагодетельствовать) у власти, - редкая пытка для подданных.

[Kriemchield]

А главное, хороший человек у власти, как правило, не задерживается. Или сам скурвится, или его уберут доброхоты. А гуманисты вообще до власти не допускаются, им головы рубят, а свобода им даётся только в рамках Утопии. О, кстати, ещё одна личность на рассмотрение: Генри Восьмой - великий (или хотя бы сильный) гос. деятель и по совместительству автор пьес для клавесина, или "сальное и кровавое пятно на английской истории" (неточная цитата из Диккенса)?