Regards, смайлик не надо "тащить" в текст. Достаточно при написании ответа курсор поставить, куда надо, и на смайлик нажать - он сам и появится в тексте.
А про счет - простите, меня, как Вы заметили, давно тут не было, я мог и забыть что-то, что обещал месяц назад (это со мной случается и на более коротких временных отрезках, разильдяйство - вторая натура ). В записях ничего не обнаружил, так что не сочтите за труд пояснить.
Это, кстати, всех касается: если кому что-то обещал и не делаю - давите, не стесняйтесь, это самый лучший способ что-либо из меня выбить.
Неабсолютно шокирован и очарован замечанием Krivich о бетризации... Однако настаиваю на своём приоритете использования этого термина по отношению к b3 В форуме можно найти цитату из меня этак месячной давности, на которую никто не среагировал, хотя я считал это одним из лучших моих флеймов... Дорогая Krivich, может, они классику не читали, а только Горовица слушают?! Предлагаю в отдельной теме привести всю книжку или дать ссылку, если текст выложен в сети
Boris, улыбнитесь Про счёт была игра слов в контексте. А вот за ужасное подозрение о слухе Krivich прошу прощения у Krivich, ибо увидел, что это говорили Вы Видимо, вы сливаетесь у меня в подсознании в единый образ ангела-хранителя И спасибо за смайлики
Некая невидимая модерирующая сила - это мы с тобой, boris Regards, голубчик, Вы опять меня варьируете. Не krivich, а krivitch. Запомнить просто: Tchaikovsky
Krivich - это, как выяснилось моими респондентами, Юрик Кривенко из города Архангельска. Он теперь любезно отправляет мне все письма, а раньше возвращал их обратно отправителям. Мне потом говорили:"Пишу тебе, а отвечает какой-то Юрик..." Так что в рунете два кривича, и оба такие разные
Господа, м.б., я слишком поздно вступил в ваш содержательный диалог, и мне бы стоило поговорить о смайликах и никах, но все же с упорством идиота возвращаюсь... Тем более, что я ведь и пытался начать новую тему - чтение Пастернака, а меня некоторым образом упекли по месту прописки (я намекаю на скромный подзаголовок "перенесено модератором").
Итак.
Сознавая, что нельзя (1) быть голословным и (2) заставлять занятых людей рыскать по библиотекам, привожу отрывок. Автобиографическая проза несоизмеримого со Скрябиным нобелевского лауреата Пастернака "Охранная грамота". Отсканировал по книге: "Музыка в творчестве, судьбе и в доме Бориса Пастернака", Ленинград, Всесоюзное издательство "Советский композитор", 1991, с. 204-207.
Больше всего на свете я любил музыку, больше всех в ней — Скрябина. Музыкально лепетать я стал незадолго до первого с ним знакомства. К его возвращению я был учеником одного поныне здравствующего композитора. Мне оставалось еще только пройти оркестровку. Говорили всякое, впрочем, важно лишь то, что, если бы говорили и противное, все равно жизни вне музыки я себе не представлял.
Но у меня не было абсолютного слуха. Так называется способность узнавать высоту любой произвольно взятой ноты. Отсутствие качества, ни в какой связи с общею музыкальностью не стоящего, но которым в полной мере обладала моя мать, не давало мне покоя. Если бы музыка была мне поприщем, как казалось со стороны, я бы этим абсолютным слухом не интересо-вался. Я знал, что его нет у выдающихся современных композиторов, и, как думают, может быть, и Вагнер, и Чайковский были его лишены. Но музыка была для меня культом, то есть той разрушительной точкой, в которую со-биралось все, что было самого суеверного и самоотреченного во мне, и пото-му всякий раз, как за каким-нибудь вечерним вдохновеньем окрылялась моя воля, я утром спешил унизить ее, вновь и вновь вспоминая о названном не-достатке.
Тем не менее у меня было несколько серьезных работ. Теперь их пред-стояло показать моему кумиру. Устройство встречи, столь естественной при нашем знакомстве домами, я воспринял с обычной крайностью. Этот шаг, который при всяких обстоятельствах показался бы мне навязчивым, в на-стоящем случае вырастал в моих глазах до какого-то кощунства. И в на-значенный день, направляясь в Глазовский, где временно проживал Скрябин, я не столько вез ему свои сочинения, сколько давно превзошедшую всякое выраженье любовь и свои извинения в воображаемой неловкости, неволь-ным поводом к которой себя сознавал. <...>
...перейдя в залу, я очутился у рояля.
Первую вещь я играл еще с волнением, вторую - почти справясь с ним третью - поддавшись напору нового и непредвиденного. Случайно взгляд мой упал на слушавшего.
Следуя постепенности исполнения, он сперва поднял голову, потом - бро-ви, наконец, весь расцветши, поднялся и сам и, сопровождая изменения ме-лодии неуловимыми изменениями улыбки, поплыл ко мне по ее ритмической перспективе. Все это ему нравилось. Я поспешил кончить. Он сразу пустился уверять меня, что о музыкальных способностях говорить нелепо, когда на-лицо несравненно большее, и мне в музыке дано сказать свое слово. В ссыл-ках на промелькнувшие эпизоды он подсел к роялю, чтобы повторить один, наиболее его привлекший. Оборот был сложен, я не ждал, чтобы он воспро-извел его в точности, но произошла другая неожиданность, он повторил его не в той тональности, и недостаток, так меня мучивший все эти годы, брыз-нул из-под его рук, как его собственный.
И опять предпочтя красноречью факта превратности гаданья, я вздрог-нул и задумал надвое. Если на признанье он возразит мне: «Боря, но ведь этого нет и у меня», тогда - хорошо, тогда, значит, не я навязываюсь музы-ке, а она сама суждена мне. Если же речь в ответ зайдет о Вагнере и Чайковском, о настройщиках и так далее, - но я уже приступал к тревожному пред-мету и, перебитый на полуслове, уже глотал в ответ: «Абсолютный слух? После всего, что я сказал вам? А Вагнер? А Чайковский? А сотни на-стройщиков, которые наделены им?..»
Мы прохаживались по залу. Он то клал мне руку на плечо, то брал меня под руку. Он говорил о вреде импровизации, о том, когда, зачем и как надо писать. В образцы простоты, к которой всегда следует стремиться, он ставил свои новые сонаты, ославленные за головоломность. Примеры предосуди-тельной сложности приводил из банальнейшей романсной литературы. Па-радоксальность сравненья меня не смущала. Я соглашался, что безличье сложнее лица. Что небережливое многословье кажется доступным, потому что оно бессодержательно. Что, развращенные пустотою шаблонов, мы именно неслыханную содержательность, являющуюся к нам после долгой отвычки, принимаем за претензии формы. Незаметно он перешел к более ре-шительным наставленьям. Он справился о моем образовании и, узнав, что я избрал юридический факультет за его легкость, посоветовал немедленно пе-ревестись на философское отделение историко-филологического, что я на другой день и исполнил. А тем временем, как он говорил, я думал о проис-шедшем. Сделки своей с судьбой я не нарушал. О худом выходе загаданного помнил. Развенчивала ли эта случайность моего бога? Нет, никогда, - с прежней высоты она подымала его на новую. Отчего он отказал мне в том простейшем ответе, которого я так ждал? Это его тайна. Когда-нибудь, ког-да уже будет поздно, он подарит меня этим упущенным признаньем. Как одо-лел он в юности свои сомненья ? Это тоже его тайна, она-то и возводит его на новую высоту. Однако в комнате давно темно, в переулке горят фонари, по-ра и честь знать.
Я не знал, прощаясь, как благодарить его. Что-то подымалось во мне. Что-то рвалось и освобождалось. Что-то плакало, что-то ликовало. <...>
...Совершенно без моего ведома во мне таял и надламывался мир, еще накануне казавшийся навсегда прирожденным. Я шел, с каждым поворотом все больше прибавляя шагу, и не знал, что в эту ночь уже рву с музыкой . <...>
Из приведенного отрывка можно заключить:
1. Пастернак лично знал Скрябина, его свидетельство – из первых рук (а не косвенное, типа "не верю", "не может быть, чтобы...", "из моей теории это не следует".
2. Пастернак хорошо знал, что такое абсолютный слух (его мать им обладала).
3. "Разоблачительный" эпизод был для юноши полной неожиданностью.
4. Скрябин, хоть и гений, все же не лишен некоторых не очень симпатичных человеческих слабостей ("темнила", как минимум).
По-моему, он и в музыке несколько "темнила". Туман и выспренность.
Но вот, господа абсолютники, скажите мне, пожалуйста: можно ли подвергнуть сомнению ВЫВОД юного Пастернака? Мог ли так "обдернуться" с тональностью человек, обладающий абсолютным слухом? Этого мне, как "относительнику", не оценить.
Саня,если бы новая тема действительно была только о чтении Пастернака, то я бы оставила ее в покое.Но оба Ваши сообщения как красной нитью, пронизаны проблемой абсолютного и относительного слуха.Позвольте все - таки придерживаться правил форума:Запрещается создание новых тем, уже обсуждавшихся в конференции. Надеюсь на понимание.
P.S.
С огромным интересом прочитала "свидетельство Пастернака".
Да, похоже, что с абсолютным слухом так случайно не сыграешь.
Но может быть, у Скрябина были какие-то другие причины сыграть в другой тональности? Не знаю...Но очень интересно
все тексты Пастернака на эту тему - классика, тогда уж лучше цитировать "шаги моего божества". Но почему эта цитата - свидетельство против АС у Скрябина? Гораздо естественнее предположить, что А.Н. сыграл тот эпизод в той тональности, которая ему как человеку с АС показалась более естественной, а Пастернак, не имея АС, не понял суть произошедшего, и просто отнёс это на случайность, "как моя собственная".. Неспа?
….меня уже довольно давно удивляет эта дискуссия …
Мне всегда казалось, что абсолютный слух, это тот, который "не цепляясь" за знакомые ноты и определенные эталоны распознает, различает и может, грубо говоря, назвать конкретную ноту. Тыкают тебе клавишу, а ты говоришь - ре. ……
…можно найти без труда массу способностей, которые важнее темы этой дискуссии….
Действительно, чем дальше идет «эта дискуссия», тем больше в ней удивительного. Сказать, что тема слуха не так уж важна в качестве темы музыкальной дискуссии, - весьма, по-моему, революционное понимание самой музыки. Хотя если под абсолютным слухом подразумевать исключительно умение сказать «ре», когда тебе тыкают ре, а под относительным – неумение сделать то же самое, то уважаемая flo, конечно, права. В этом случае дискуссия «Как познакомиться с Желтоногом?» представляется куда как более интересной.
Вообще для человека постороннего создается впечатление, что в среде музыкантов говорить об абсолютном слухе – что-то вроде дурного тона. Во всяком случае на b3, который начал эту дискуссию, навесили уже столько собак, включая Станислава Лема, что он, кажется, перестал сопротивляться. Я, к сожалению, в музыкальной школе не учился, поэтому могу судить о предмете не из личного опыта, а только на основании мемуаров и логики, но ни то, ни другое не дает мне возможности согласиться с дамой с таким раздумчивым именем flo.
Еще древние знали, что логические возможности ответа определяются теми понятиями, из которых построен вопрос. Т.е., говоря по-нашему, каков вопрос, таков и ответ. Если предполагать, что абсолютный слух – это умение отгадывать клавиши и не более того, то, конечно, любые рассуждения об абсолютном слухе, превышающие тему отгадывания клавиш, должны казаться странными. Так если зациклиться на том, что «трава есть растение», то рассуждения о деревьях, кустарниках, овощах и водорослях окажутся не имеющими никакого отношения к проблеме растений. По-моему, когда b3 поднял тему абсолютного/относительного слуха, он имел в виду не школьное понимание вопроса (достаточно почитать 1 лист дискуссии), а нечто в своей основе более существенное и одновременно простое, что можно было бы назвать восприимчивостью к звукам, которая у одних бывает высокой (острой, яркой, в пределе - абсолютной), а у других не слишком. Одни схватывают звуки слету, «всерьез и надолго», от других же они отскакивают и при многократных повторениях, - обстоятельство тривиальное, но имеющее массу проявлений, в том числе в сфере угадывания клавиш. Однако почему вся тема дискуссии свелась к угадыванию клавиш, понять мудрено…
Одно из этих возможных проявлений здесь обсуждалось – человек на сцене забыл текст, но достойно заменил его собственной импровизацией. Boris и другие утверждают, что абсолютный слух тут ни при чем. Какой же при чем - относительный? По-моему, сказать, что человек достойно выкрутился на сцене оттого, что наделен относительным слухом (подобно все прочим людям на земле), - значит не сказать ничего. Госпожа flo рубит правду-матку открыто: «На мой взгляд, к слуху это вообще отношения не имеет».
Но что же имеет?
Сообщение от flo
…..когда человек легко выходит из сложной ситуации на сцене…, это говорит о большом количестве часов, проводимых ежедневно за инструментом. Просто механическом умении не остановиться.
То есть чем больше упражняешься, тем более ловкий ты музыкант. При прочих равных условиях, это, конечно, верно. Но вот - некоторые факты (из мемуаров). Ицхак Перельман никогда в жизни не играл более 3 часов в день. Фриц Крейслер, «король скрипки», часто валял дурака, не занимался перед концертами и даже не разыгрывался перед выходом на сцену. Последнее водилось и за Хейфецем. Паганини, судя по отзывам современников, вообще никогда не слышали занимающимся на скрипке в традиционном смысле слова. Та же Ayke Agus, о которой я говорил ранее, физически не могла проводить много времени за фортепиано, поскольку была скрипачкой. Более того, до встречи с Хейфецем она не только специально не училась проделывать те чудеса на фортепиано, на которые он ее вынуждал, но, как я понял, даже не подозревала о том, что это умеет. Из книги о Рихтере: «…соната Прокофьева выучивается за четыре дня. «Дикая охота» Листа – за два. Три концерта (Первый Рахманинова, Первый Глазунова и концерт Римского-Корсакова) потребовали от него на подготовку ровно одну неделю….» (далее мило добавляется, что рахманиновский, правда, уже исполнялся ранее). Согласно теории госпожи flo, все перечисленные (и неперечисленные, коих в десятки раз больше) лица должны были быть аутсайдерами, поскольку недостаточно занимались. Отчего же они ими не стали? Оттого, что прочих равных условий не существует. Оттого, что существует много всевозможных условий, и все они различны. Однако, сведем ли мы концы с концами учитывая все эти возможные условия, но не учитывая фактор слуха - различие в звуковой восприимчивости? Возьмите 50 высокообразованных высокотехничных пианистов, дайте им 13 суток, и пусть освоят объем, равный рихтеровскому – хотя бы выучат наизусть ноты, не будем уж говорить об интерпретации и доведении до концертного состояния. По-моему, я ломлюсь в открытую дверь…
Для чего нужны компрессоры
Давай разберём спокойно и по делу — компрессоры на 7 бар (давление около 7 атмосфер) — это один из самых распространённых классов оборудования. Это не...
Лучшая идея подарка на отдыхе — впечатление
Если выбирать одну универсальную категорию — это подарок-опыт. Он остаётся в памяти намного дольше любой покупки.
Примеры:
ужин в...
Муниципалитетам и инвесторам нужен быстрый ввод объекта при фиксированном бюджете. Строительство спортивных зданий и сооружений по быстровозводимой технологии позволяет открыть ФОК за один...
). В записях ничего не обнаружил, так что не сочтите за труд пояснить.
Последняя
Сообщение от regards
шокирован и очарован замечанием Krivich о бетризации... Однако настаиваю на своём приоритете использования этого термина по отношению к b3 
Социальные закладки