София Асгатовна Губайдулина

[cdr_999]

Sofia Gubaidulina: Complete piano music[/size][/font]
flac, ru_classical



Этот архив, будучи скачан, требует пароль... Подскажите?

ru_classical

[Vertumn]

А еще не подскажете, каким архиватором распаковывать этот архив?

[boris]

Друзья! Мне кажется, надо бы сконцентрировать информацию о Софии Асгатовне Губайдулиной. Параллельно теплятся несколько веток о ней. Распылять усилия и информацию не хочется.

Эта проблема легко решается присваиванием всем потокам определенного тега. Вот только что, увидев Ваше сообщение, я дал тег "София Губайдулина" всем перечисленным Вами потокам (и даже еще от себя добавил). Теперь, нажав на него, легко найти все эти потоки, не роясь в поисках конкретного сообщения со ссылками. В дальнейшем Вы вполне можете делать то же самое самостоятельно. Как и все участники форума, собственно.

[cdr_999]

Эта проблема легко решается присваиванием всем потокам определенного тега. Вот только что, увидев Ваше сообщение, я дал тег "София Губайдулина" всем перечисленным Вами потокам (и даже еще от себя добавил). Теперь, нажав на него, легко найти все эти потоки, не роясь в поисках конкретного сообщения со ссылками. В дальнейшем Вы вполне можете делать то же самое самостоятельно. Как и все участники форума, собственно.

О! Здорово! Спасибо! это очень нужная и полезная возможность!...

[Vertumn]

Introitus, Concert for Piano and Chamber Orchestra Такая красота невероятная! Особенно вступление. Я двое суток отходил...

[Degen1103]

ОСЛОВОДАМ:
Sofia Gubaidulina - Orchestral Works & Chamber Music
271 МБ FLAC, обложка, буклет.

Ослик сам нашёл и вытянул.
ed2k://|file|Sofia%20Gubaidulina%20-%20Orchestral%20Works%20&%20Chamber%20Music%20[flac-covers].rar|283814904|AD601456FEC3A04C6F8CF4BD4DE85C4F|h= JAQIEAKQQOVD44RPDSDBMU7JJYRP4EZG|/

[femmina]

Три кита Софии Губайдулиной
Знаменитый композитор приехала на свою латвийскую премьеру [19.08.2008]

Наталия МОРОЗОВА




Международный фестиваль духовной музыки открывается сегодня концертом в Домском соборе. Его почетный гость — классик современной музыки София ГУБАЙДУЛИНА. Впервые в Латвии прозвучит ее полуторачасовая оратория "Страсти по Иоанну". Ее исполнят хор Latvija, Латвийский Национальный симфонический оркестр под управлением Андреса Мустонена и солисты. Сегодня Софья Губайдулина — и гость Телеграфа.


Осуществить свой талант... в поле


— София Асгатовна, в свое время в СССР экспериментальная, авангардная музыка, мягко выражаясь, не приветствовалась. Но почему же из России, из Москвы вы уехали в 1992-м, когда вроде бы наметились перемены к лучшему, а вам даже дали Государственную премию?
— Я просто искала возможность жить не в большом городе, который мне осточертел, а на природе. И как раз в 1992-м в Германии нашлось у меня местечко, где я могла жить, в сущности, как в деревне. В Аппене под Гамбургом, где две улицы, а дальше идет поле. Почему именно Германия? Просто друзья у меня там и дружба с издательством Сикорского в Гамбурге... Это чисто бытовые моменты. Вообще у каждого была своя причина отъезда. Например, неприятие существующего строя, отсутствие надежды на то, что может произойти что-то позитивное. Невозможность осуществить свой талант... Действительно, у нас в этом смысле была просто катастрофическая ситуация. Но меня больше всего привлекала возможность осуществить свой талант в поле, а не в городе. (Улыбается.) Теперь в России я даже премию "Триумф" получила! И сейчас на фестивале "Московская осень" будут исполняться какие-то мои вещи. Я могу свободно приехать, потому что сохранила российский паспорт.
— Вас в странах бывшего СССР исполняют, но большинство переселившихся за рубеж "советских" композиторов на этих пространствах совершенно неизвестны — скажем, Фирсова и Смирнов, Суслин...
— У меня с ними большая дружба. Фирсова и Смирнов живут в Лондоне, пишут много очень качественной музыки. Но и оставшиеся в России — Вустин, Тернопольский, Каспаров — сейчас активно работают. Мартынов занимается так называемым минимализмом... Но вообще сегодня все отделились друг от друга, каждый экспериментирует в одиночку. Такое время, наверное, когда именно индивидуальность хочет выявить абсолютно все, что возможно. Может, в будущем снова возникнут какие-то объединения, общие симпатии.

Вертикальное измерение жизни


— Ваши "Страсти по Иоанну" написаны в 2000-м?
— Да. Это первая часть большого сочинения. Вторая называется "Воскресение по Иоанну". Это был заказ Баховской академии. Дирижер Хельмут Риллинг к 200-летию Баха предложил четырем композиторам из разных стран "озвучить" на разных языках четыре Евангелия. Я сдала русскую версию. На немецком заказ достался Вольфгангу Риму — "Страсти по Луке". На испанском "Страсти по Марку" написал аргентинский композитор Освальдо Голижова. На английском прозвучали "Страсти по Матфею" живущего в США китайца Тана Дуна. Премьера цикла состоялась в Штутгарте под управлением Валерия Гергиева. Работа привлекала меня возможностью соединения текстов Евангелия и Апокалипсиса. Считается, что Иоанн — это и есть человек, который на острове Патмос получил Божественное Откровение — Апокалипсис. И я могла эпизоды, происходящие на земле, чередовать с врезками того, что происходит на Небе. Получилась крестообразная драматургия.
— Вы человек религиозный, и идея креста присутствует в каждом вашем сочинении. А что такое так называемая духовная музыка сегодня?
— Думаю, она и сегодня актуальна. Человек катастрофически теряет религиозность, и в Западной Европе я встречала просто агрессивное богоборчество. Но религиозность сообщала человеку очень важное измерение — связи с какой-то абсолютной истиной. С какими-то недостижимыми, но совершенно необходимыми ценностями. Это вертикальное измерение жизни (вертикальный ствол креста) в общем-то и делает Человека. Именно в нем мы достигаем не обыденного, астрономического — а сущностного времени. Это может сделать или религиозный акт, или искусство. Но искусство держится на религиозном основании. Если мы это основание теряем, искусство теряет свою надобность. И тогда говорим, что музыка не нужна...
— Можно сказать, что недуховной музыки (речь не о развлекательной) не бывает?
— Да, и религия — re-ligio — в буквальном смысле восстанавливает связь между жизнью и высотой идеальных установок и абсолютных ценностей. Без этой связи человек становится плоским и скользит по поверхности. Речь о том, быть человеку плоским или объемным существом. И потерявший религиозность творческий человек, он все равно не объемный!

О золотом сечении


— Только что в Риге выступала Лидия Кавина, которая играет на удивительном электроинструменте — терменвоксе. Вы в конце 1960-х работали в Московской экспериментальной студии электронной музыки?
— Провела там год — и она закрылась. Кроме того, меня постигло разочарование в этой работе — слишком большая зависимость от качества пленки, от аппаратуры. Стоял синтезатор с покрашенным в черный цвет стеклом, на котором ты проводил линии. Графическое изображение переводилось в звук, и можно было получить любой тембр. Но в этом первом эксперименте математика Мурзина все было еще очень грубо... Разочаровавшись, дальше я уже целиком обратилась к живым инструментам, которые тоже давали громадное поле для любого эксперимента. Скажем, в области вхождения внутрь звука. Например, очень привлекали возможности разных клавиатур для получения четвертьтонов. Я получила хороший результат только один раз, когда настроила две части струнных так, что они встречались, идя навстречу друг другу, но не было диссонанса между ними. Там была метафора: тот же крест, на пересечении которого происходит встреча... Но может быть эксперимент и в области формы. Речь тут о соотношении между отдельными эпизодами формы и о пропорциях. О золотом сечении, как в архитектуре.
— Вы сказали как-то, что настроены против любого экстремизма и что вам даже не нравится, когда вас причисляют к авангардистам.
— Мне активно не нравится милитаристского оттенка слово "авангард" по отношению к искусству! Иногда словосочетание "быть в авангарде" закрывает от нас суть, особенно в XXI веке. Истина ведь никогда не находится по краям процесса, она где-то на пути... Обязательно достигается какая-то точка, которую действительно очень нужно достигнуть. Но люди долго не могут удержать эту высоту — она непременно снижается. И нужно что-то делать, чтобы сохранить лучшее и выйти на другой виток. В XXI веке эта задача, мне кажется, лежит в области формы, поскольку форма есть дух. Например, форма храма...
— То есть дух как нечто формообразующее?
— Да! Поэтому форма пирамиды есть самое сгустившееся понимание символа. А символ — совмещение множества смыслов, многомерность в одной точке.

Пульсация мира


— Что и с чем сегодня в этой области экспериментируете вы?
— Ну, например, последнее мое сочинение называется Glorius perkussiо. Это был заказ шведского ансамбля Kroumata. Им требовалось сочинение, в котором ударные являлись бы солистами! Захватывающе интересно! Существует такая акустическая закономерность. Два звука, взятые вместе, обязательно рождают разностный и суммарный тон. И мы можем получить разностный тон в виде не звука, а слышимого пульса. В более высоком регистре он не слышим, но все равно существует в мире! И вот я получила возможность эту существующую в мире пульсацию проецировать на художественное произведение.
— Слушатель может стать как бы вашим соавтором?
— Иногда. Ведь сочинитель сначала имеет дело с текучим материалом, с дискретностью фантазии. Которая потом преобразуется в музыкальную форму, где все точечно зафиксировано. Партитура — это кристалл, превращение текучего состояния в твердое. В концерте с помощью исполнителей кристалл снова превращается в текучую волнообразную картину, и в памяти слушателя оказывается эта текучая форма как нечто целое. Так мне представляется идеальное произведение.

Музыка как перекресток


— Кто-то из композиторов посетовал недавно, что музыка — самое бесполезное и бессмысленное занятие, потому что ничего изменить не может...
— Она сохраняет и восстанавливает утраченное! Искусство вообще лежит на перекрестке между разрушением и восстановлением. Это тот же символ креста, пересечение двух космически обусловленных тенденций (смерть и воскресение). Для человека очень важно — восстанавливать. Мы ведь чем дальше, тем с большей скоростью утрачиваем какие-то ценности. И музыка не с прагматической, а с чисто человеческой точки зрения — необходимейшая наша активность. Если человек ее потеряет, то опустится до очень низкого уровня. И утратит связь с мирозданием. Музыка в своих истоках имела сходство именно с закономерностями мироздания. Универсальные законы заложены в ее интервальной системе.
— У вас ведь своя теория развития музыки, основанная на ее трех китах — мелодии, гармонии и ритме. Меняясь местами, они в разные периоды выполняют функции листьев, ствола или корней музыкального древа?
— Я не теоретик, но такое видение у меня существует. Одно приходит к концу, и как бы падают листья на землю, превращаются в почву, но зато поднимается другое. В ХХ веке на первые позиции вышел ритм. Сегодня музыка, наверное, снова движется к одноголосию, на другом витке. В звуковом материале мы сейчас в архаическом состоянии. Сонор (область колористических выразительных средств в виде различных шумов, звукоподражания...) приобрел важное значение. Этот слой слишком сложный, и мы пока не можем там выделить элемент, который был бы базой новой теории.
— Но слухи о том, что музыка и ее автор закончились, сильно преувеличены?
— Мне ближе воззрение, что не бывает конца, а бывает увеличение и снижение. До Второго пришествия мы просто не можем остановиться на какой-то благоприятной точке развития, предположим, и сохранить ее. И в этом смысле шпенглеровская концепция спиралевидного развития мне кажется наиболее правдивой.

Досье
София Губайдулина, один из самых крупных и глубоких композиторов ХХ века. Родилась в 1931 г. в Чистополе (Татарская АССР) в интеллигентной татарско-русской семье. Училась в Казани. В 1959 г. окончила Московскую консерваторию по классу композиции, занималась в аспирантуре. До начала 1990-х годов жила в Москве, сотрудничала с киностудиями ("Чучело", м/ф "Маугли" и еще более 20 фильмов). С 1975 г. выступала в составе ансамб-ля "Астрея" с Виктором Суслиным и Вячеславом Артемовым. На VI съезде композиторов ее музыка подверглась жесткой критике, и Губайдулина попала в черный список семи отечественных композиторов. С 1992 г. живет в Германии. Лауреат множества иностранных и российских премий, почетный член Берлинской академии искусств. Значится в первой тройке советского авангарда 1960—1980-х, наряду с Альфредом Шнитке и Эдисоном Денисовым.

http://www.telegraf.lv/index.php?gid=35&id=40694

[Андрей C.]

Замечательное интервью. Может быть и в Питере что-нибудь из ее сочинений услышим.

[cdr_999]

femmina!
Огромное спасибо за интервью!!

[femmina]

19.08.2008

персона

Музыкальные прогулки с Софьей Губайдулиной

Выдающийся композитор современности Софья Губайдулина приехала на рижскую премьеру своих «Страстей по Иоанну», которые будут исполнены сегодня в Домском соборе в рамках Фестиваля духовной музыки. Вчера «Час» встретился с композитором.


Фото автора.«...Все звучит - небо, деревья, люди, животные».





Сергей НИКОЛАЕВ






Композитор, которая пишет тишину по закону Фибоначчи

Хрупкая милая женщина с черными, как угли, глазами. Ее отец татарин, мама - русская. Губайдулина - представитель современной русской классической музыки. Живет в Германии с 1992 года. Объяснение тому простое: в советское время ее имя звучало. А музыка - нет.
- Да и имени не было толком. Раз в десять лет кому-нибудь из музыкантов удавалось выцарапать разрешение на исполнение моего большого произведения. Ощущение было такое, что двери закрыты... Я чувствовала полную безнадежность. Продолжала писать, а на жизнь зарабатывала чем-то вроде музыки к мультфильму «Маугли».
«Обои» заглушают музыку

- Софья Азгатовна, зная, как трепетно и требовательно вы относитесь к репетиционному процессу, позвольте спросить о вашем отношении к собственному творчеству. Это миссия? Способ самовыражения?
- Сомневаюсь, что мысль о миссии стоит на первом плане. Когда же думаю о самовыражении, то у меня появляется протест против этого. Мне никогда не хотелось себя выражать. Сочинение музыки это как бы приглашение к некой прогулке по некому звуковому ландшафту. Результат может быть как радостным, так и страшным. Можно уйти очень далеко, а потом возвратиться назад, а можно упасть в пропасть. Это звуковое путешествие для меня, пожалуй, основное, что мне хотелось бы предложить слушателям.
- Вы, как гид, ведете слушателя на привычную экскурсию? Или это путешествие в неизведанное?
- В неизведанное. Этот ландшафт не может быть заранее известен. Что меня лично зовет в эту прогулку, так это некое звучание, которое появляется в моменты сосредоточенности. Тогда все звучит - небо, деревья, предметы, люди, животные. Это настолько очаровательное звучание, что хочется придать ему музыкальную форму.
- «Звучание мира» - так вы сказали в одном из своих интервью. Но как нам научиться слышать неслышимое, когда даже явственно различимое мы «не слышим»?
- Это очень большая проблема. Мир стал более предметным, чем в прошлые века, и более шумным. Все время звучит какая-нибудь музыка, которая не претендует на подобную прогулку. Она претендует на то, чтобы быть «обоями». Но она закрывает своим материалом способность человека слушать себя, слушать небо. Так же, как фонари большого города закрывают человеку звезды. В этом смысле современный человек оказывается обделенным - закрытым от какой-то очень важной сути. Это опасно с моей точки зрения.
- Не является ли композитор в вашем понимании сути вещей своего рода целителем?
- Я не думаю, что искусство может исцелить человека, хотя есть такие попытки. Искусство находится на перекрестке между разрушением и восстановлением. Оно является стимулом к тому, чтобы продолжить жизнь. В этом я вижу исцеляющую роль искусства.
За все надо платить

- Вы живете в небольшой деревеньке в 40 км от Гамбурга. В данный момент наше общество раздирают страсти по Сакартвело. Латыши «болеют» за грузин, русские - за осетин. А вас, отшельницу, захлестывают волны мировой и бытовой политики? И как это отражается на вашей музыке?
- Отражается ли это на музыке, я судить не могу. Трудно на себя изнутри посмотреть. Но задевает очень сильно и на настроение влияет сильнейшим образом. Хочется, конечно, дойти до сути причин такого противостояния. Приходишь к мысли не очень радостной о том, что человечество, в принципе, очень глупое.
Мы чрезвычайно высокомерны: мы все знаем - у нас прогресс. Но он не может развиваться по прямой, это не линеарное движение. Он доходит до какой-то точки, и тогда приходится очень дорого платить за завоеванные прогрессивные качества. И вот мы имеем противостояние, иной раз неразрешимое. Ошибки есть и у тех, и у других, но глупость вылезает на первый план.
- «Похвала глупости» Эразма...
- А «История города Глупова»... Многие замечали это свойство человека: несмотря на ум, на огромное количество прочитанного, изобретенного, люди подчиняются этой негативной субстанции. Потому что не могут понять, что все время необходимо быть на страже. И за каждый шаг прогресса - платить.
«Я полна противоречий»

- Какую параллель можно провести между вашими «Страстями» и баховскими?
- Это сочинение было специально заказано дирижером Баховской академии в Штутгарте Хельмутом Рилингом к юбилею Баха. Четыре композитора написали музыку к евангельским текстам на разных языках - испанском, английском, немецком и русском.
Я сразу схватилась за «Страсти по Иоанну», потому что сюда можно было подсоединить текст «Апокалипсиса». Этим мое сочинение отличается от Баха.
- Вы утверждали, что ваше мироощущение всегда было трагичным. Оно врожденное или сформировано жизнью?
- Это для меня загадка. Во мне, по-моему, ничего не изменилось с тех пор, как я себя начала осознавать. Откуда это пришло, я не знаю. Но ребенок ведь не врет.
Когда я говорю о глупости человека, это трагический вывод. И многие другие наблюдения над жизнью не лишены негативного оттенка. Но я не могу сказать, что я пессимист, что не верю ни во что. Наоборот, мне нравятся солнце, луна, люди, животные, деревья... Я полна противоречий. Полна желания любить...
«Я все время ищу ответа»

- Женщина-композитор, женщина-творец. Как правило, она еще и носитель материнского начала. Оно отражается в вашей музыке?
- Думаю, что оно в сильнейшей степени есть в музыке. Правда, не могу точно сказать, где и в какой текстуре это может отражаться. Был такой венский философ начала прошлого века Отто Вайнингер, рано умерший, который говорил о «чистой женщине» и «чистом мужчине». У меня такое впечатление, что по его теории я - «чистая женщина».
- Как он определяет степень чистоты?
- В книге «Пол и характер» две части. Одна из них направлена против женщины, другая - против евреев, потому что они похожи на женщин. Женщина не имеет памяти, она ужасно сексуальна, она плохо одевается. И она не думает о бессмертии (Губайдулина произносит все это с непередаваемым юмором, очень смешно).
Прочитав эту книжку, многие женщины и многие евреи покончили жизнь самоубийством. Такой это было пощечиной. Но поскольку я прочла ее уже в конце ХХ века, то... Но вообще-то он очень глубокий и наблюдательный человек. А я все читаю с прицелом на сущность искусства.
Вот почему искусство, такое, казалось бы, «ненужное» дело, существует до сих пор? Я все время ищу ответа... Полагаю, что оно нацелено на активизацию душевной и духовной деятельности человека.
- В одной вашей симфонии 80-х дирижер некоторое время машет руками безо всякой музыки. Дирижирует тишиной?
- Он не просто машет руками. Это ритм той формы, которая в симфонии выполнена на самом деле.
- И в партитуре есть его движения?
- А как же! Там зафиксировано, сколько пульсов отводится на каждый взмах руки. Мне нужна была ритмизованная тишина. И самое интересное, с моей точки зрения, что это молчание соответствует структуре формы всей вещи и подчиняется закону Фибоначчи - всеобщему закону Универсума. Это было очень сложно сделать. А молчание длится целую вечность - 34 секунды. - Ваши творческие связи с Латвией? - С композиторами и исполнителями Балтийских стран мы всегда дружили. И дружба, по-моему, не прерывается.