13 конкурс имени Чайковского. Фортепиано. 2 тур. День 3.

[J.B.]

Ваши бы слова да в уши .... Петрову!

Бесполезно

[Иван Платонов]

Что-то я не нашёл в потоке про, может, самое интересное у Култышева: Думку. Шуман вначале как-то не произвёл большого впечатления; подозреваю, потому, что Мирослав отнёсся к нему слишком серьёзно. То есть вообще-то Шуман требует этого, но надо в такой серьёзности самому быть поповерхностней... А что перед нами конкурсант слишком неповерхностный, стало ясно во с первых нот Чайковского. Я тут писал, что у Лима Думка была единственной. Да. Теперь нет. Она тогда была красивой, живой и так далее. А вот у Култышева - какой-то безусловной в своей оригинальности. Я бы для всех следующих конкурсов ввёл правило: всем конкурсантам - обязательное прослушивание этого варианта. Да и членам жюри тоже. Во избежания той бессмысленности и пустоты, которыми нас потчевали и продолжают... Прежде чем говорить о настроении, чувстве, я хочу отметить, что она была прежде всего ПОНЯТА. Была захвачена именно ИДЕЯ, которая дала ощутить своё присутствие сразу - а затем уж конкретизировала себя, в развёртывании... И всё время она БЕЗУСЛОВНО властвовала, подхватывала материал, заставляла заполнять, осуществлять свой данный вначале прообраз. Исполнение было, конечно, прежде всего глубоко трагическим. Вроде бы не думка, а дума. "Грустную думу наводит она". Но ведь как это было подано! Как интимно, я бы даже сказал, как завораживающе тонко! Ни малейшего следа псевдотрагического громыхания, выдавленных страстных завываний и так далее. Сосредоточенность мысли, проникающей до самого дна чувства. Первое проведение темы сразу как бы задало этот образ как стержень, на который нанизывается всё остальное, и потерять его из виду было невозможно. И как же было именно подытожено в конце! Нет, пьеса, конечно, маленькая, и всё понять вроде просто, но что-то я не припомню такого. Здесь уж без слёз нельзя слушать... и становится ясно, для чего эти отрывистые аккорды, на которых народ начинает хлопать, почему они таковы. А вот кульминация - она ведь тоже сегодня прозвучала впервые. Без грохота, и притом... не теряя из виду исходного трагического образа её слышишь - и вместе с тем мощно по-настоящему, даже экстатично... За ЭТО одно место в финале должно бы быть гарантировано. Впрочем, такой проблемы нет...
Надо сказать, что с первых аккордов Скрябина нельзя было всё же не ощутить радости и благодарности за воскрешённую музыку, которую позавчера умертвил Кузнецов. А потом, конечно, было что-то немного странное в ощущении... всё-таки убеждённость исполнителя - увлекала и тащила сквозь эти все бугры, сквозь, действительно, порой странную приземлённость, которая особенно во второй части очень ощущалась, конечно. Ведь полное непонимание - оно всегда убивает прежде всего ЗВУЧАНИЕ, которое, делаясь искусственным и выморочным, доканывает всё остальное. Но вот этого здесь не было, и ты готов был, вправду, сам довершить за исполнителя ту работу, которую ему выполнить не удалось. И местами он очень помогал, подпитывал проблесками понимания. В итоге соната - не пропала, и эмоциональное воздействие было всё же сильным, глубоким. Настолько, что на листовскую дребедень настроя что-то вовсе не было. Но в первом же этюде вдруг обнаружился такой трагизм... который, как ни странно, не вызывал ни малейшего сомнения в своей подлинности. То же самое относится и к "Мазепе". Дело тут, думаю, опять в том, что это было не просто настроение, а концепция, хоть интуитивная. Вот эта самая способность видеть и выстраивать СЛОЖНЫЕ ИДЕИ, конкретные и пронизывающие материал насквозь, - возможно, самая сильная сторона таланта Мирослава, хоть она и не бросается в глаза так, как следующее за мыслью феерическое развёртывание звучания. Я думаю, что как раз появление в его искусстве такого ядра, организующего центра, как раз и должно было породить те проблемы, от которых Лубянцев пока свободен в своём естественном, как дыхание вдумчивом слышании жизни музыки. У Култышева же уже появилась такая концентрация в себе, которая в будущем должна привести его к наивысшему: к способности стать демиургом, творить свои собственные завершённые миры. Он уже ступил на этот путь, назад повернуть вряд ли возможно, но ведь поступь его такова, что и мысль о поражении не приходит в голову. Думаю, он придёт к своей цели.

[Петр Лаул]

Появился комментарий Севидова:

Век живи - век учись. Оказывается, в хроматической фантазии Баха, не говоря о массе всяких принципиальных моментов, можно первый пассаж играть громко, а второй тише и красиво! Этакая, прости Господи, старонемецкая хохлома!А вечером была радость. Когда подтверждаются лучшие предположения - для профессионального педагога это всегда радость.
Севидов Аркадий Гаврилович, народный артист России, профессор Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского

[Mr. Piano]

Браво Платонов! Сад сам баш несретан што не знам писати руски.

[Lelichek]

Спасибо, Иван! Как всегда блистательно!

[Ereignis]

Посидел сегодня опять в зале и вот какие впечатления:

Из всех услышанных Култышева можно сравнить только с Лубянцевым, и вот в чем сравнить - в сращенности с инструментом, визуально видимой и чувствующейся в звуке. И тот и другой полностью "сливаются" с фортепиано во время игры - для меня это и есть признак большого, настоящего таланта. Движения рук и фигуры словно не предшествуют звуку, как это бывает обычно, но идут с ним вровень, образуют единую картину. Это как у хорошо слаженной пары дирижер-оркестр - нет задержки между командой и исполнением, нет пауз внутри исполнителя, он _сам_ звучит. И это ценно.

Звук Култышева выше всяких похвал: услышать такое роскошное pp редко когда доводится - четко, бисерно, прозрачно. И в сильных местах звук хорош - нет лишнего стука, какой-то стальной, волевой оттенок. Но вот что показалось - настоящим центром программы для исполнителя был Лист, а вовсе не Скрябин. Не случайно именно эти, наиболее эфффектные пьесы оказались в конце (программа вообще составлена очень вдумчиво и выигрышно, при этом гармонично в звуковом плане - чего нельзя сказать о многих). Именно играя Листа Култышев раскрылся до конца, показал все возиожности своего звука - на секунду мне показалось, что это играет сам аббат - строго-прихотливый и самоуверенно-торжествующий. Сама сценическая манера Култышева несомненно листовская, а не скрябинская - не экстаз, а транс, медитация, транс-ценденция. И потому мне представляется, что в Скрябине Лубянцев (с его задором и силой, с его живостью, порывом, полетом) у него выиграл, а в Листе - уступил (хотя сравнивать сонату с этюдами конечно не вполне корректно). Жюри будет непросто здесь выбрать, но то, что Петров был доволен Култышевым - было очень заметно. Да и другие чуть ли не вместе с залом захлопать порывались.


Теперь о девушке. Большая благодарность за ей то, что разбавила немного постояную линию Скрябин-Лист. То, что наконец зазвучал Брамс - меня очень порадовало. И все-таки после стейнвееского пиршества Ямаху слушать сложно - все какое-то хрупко-изломанное, словно напряженное. Но сама игра была очень интересной. Хорошо подобранная динамика, очень мастреская архитектура звука - вариации звучали, может быть не слишком совершенно, но как-то очень искренне. Где-то было слишком много силы, напора, желания показать "я смогу" - но в этом читалась воля. Хотя той "слитости" с инструменотом не было - конечно, Мирослава она не "переплюнула", это было совсем другое, земное, домашнее исполнение, под которое хорошо дремать, думая о чем-то приятном. сюда же надо прибавить и характерную "плывучесть" звука, мягкие переходы. вальс Чайковского был столь же бесподобно-наивен - легко, открыто, певуче... А вот Прокофьев воспринимался хуже - действительно, паузы утомляли, соната слишком размазалась... Потеря была не столько в звуке - он оставался вполне достойным, сколько в его цельности, в осмысленности, "в речи". Но народ в зале да и жюри она все же удивила - от нее явно ждали меньшего.

Очень, очень удачный вечер... "Небесное" - и - "земное". И в каждом своя красота

[Бэби Пуссикэт]

Мирославчик, Питер тобой гордится!!!!!

[ibrahim]

я из тех кто не прошёл на конкурс, но всё-таки попробую сказать обьективно

конечно Таня на фоне остальних в чём-то лучше,
но она на мой взгляд может играть ещё лучше

Култышёв наверное хороший мальчик, но смотреть на это просто не возможно, музыка это не театр всё-таки.

вообшё всем порикомендавал бы ещё раз посмотреть видео записи таких как Рихтер, и Ойстрах, и сразу моймёте что выражение лица не имеет отношение к музыки. Вообще считается что когда мало смысла в звуке это отражается на мимике лица, движения рук ,головы и т.д.


есле камера в зале будет часто снимать моё лицо, я пойму что надо что-то срочно сделать, и перестать кривлятся

и ещё конечно важны руки, у Володося они например замечательные

вы конечно скажите что я ссылаюс на музыкантов самого высокого уровня, духовного в первую очередь. но а почему бы и нет?

Горовиц например в плане движений и мимики очень скуп, мне это нравится, и я считаю что это не только красиво но и правельно

вообщем я жду завтра выступление Бабанова, много наслышан...

[Петр Лаул]

Глупости это. Во-первых, потому что плевать на внешний вид. Во-вторых - Горовицу и Плетневу есть контрпримеры: Гульд, да и Рихтер. В-третьих - мимика Мирослава свидетельствует о том, что он находится В МУЗЫКЕ, а не снаружи от нее (такое тоже бывает).

[БаБах]

Рано ещё делить первые места...