Новые DVD.

[femmina]

Драма с костюмами
// Сергей Ходнев об "Орфее" в постановке Пьера Луиджи Пицци

Журнал «Weekend» № 33 (179) от 27.08.2010

1 из 4Пьер Луиджи Пицци



Оперный режиссер Пьер Луиджи Пицци для своих спектаклей декорации (а иногда и костюмы тоже, как в этом случае) придумывает сам, причем делает это обыкновенно с большой основательностью и тщанием — благо у него диплом архитектора. Вот и "Орфей" Монтеверди, поставленный им в мадридском Teatro Real, по части зрелищности с самого начала захватывает зрителя. Под торжественные звуки открывающей оперу токкаты на сцене исполинским лифтом плавно поднимается декорация: украшенный огромными витыми колоннами и драматично освещенный факелами внутренний дворик маньеристского палаццо (напоминание о том, что первое исполнение "Орфея" прошло во дворце мантуанского герцога), на нижней площадке которого стоят играющие сакботьеры (тромбонисты). Обычной градации "сцена/оркестровая яма/зрительный зал" при этом нет; сцена продолжается ступенчатым помостом, на котором двумя живописными группами рассажены музыканты — оркестр Уильяма Кристи Les Arts Flortissants, разодетый по случаю в торжественные одеяния а-ля XVII век с брыжами и воротниками-жерновами. Потом выясняется, что и персонажи одеты очень удачно — в исторические по абрису костюмы, которые совершенно не выглядят позаимствованными из пронафталиненной кладовки какой-нибудь киностудии средней руки; зато их цвета — яркие, но холодноватые по тону — создают на сцене игру пятен, напоминающую, право слово, живопись Понтормо или Андреа дель Сарто. Уж такая, словом, красота, что не можно глаз отвесть.

С "земной" частью истории (это первые два акта) режиссер справляется удачно; все происходящее разыграно как некое едва ли не спонтанное дворцовое празднество: хор и солисты, даже не принимающие участия в событиях, почти все время находятся на сцене: сидят в креслах, глядя на то, как веселится новобрачный Орфей (Дитрих Хеншель), прохаживаются, общаются, курсируют по обрамляющим декорацию винтовым лестницам. Хуже с событиями в аду; тут уже исторические костюмы куда-то пропадают, любовно сделанная красивость "картинки" смазывается, музыканты и сам Орфей являются в скучных брючках и рубашках (черных, естественно — у нас, мол, типа ад). Постановочные решения начинают отдавать то банальностью, то нелепицей: то "выплывет" на сцену кричаще бутафорская ладья Харона (Луиджи Донато), то выкатится кровать, с которой одетый в ночную рубашку Плутон (Антонио Абете) правит преисподней, то выйдет хор адских духов, чьи белые балахоны и белые чадры делают их похожими на стайку магометанок.

Приверженность букве исторически-информированного исполнения, видимо, тоже спутывает режиссеру карты. В 1607 году три партии — Музыки, Эвридики и Прозерпины — исполняло одно и то же сопрано. То же самое и здесь: всех трех поет прелестная Мария Грация Скьяво. Впечатление от начального монолога ее Музыки, пожалуй, остальные эпизоды с ее участием не перебивают, но это не самое главное — тяжелее всего ей превращаться из Прозерпины в Эвридику, неловко выбравшись из постели Плутона и по-пластунски скрывшись на несколько минут. Что до главного героя, то баритон Дитриха Хеншеля, известного все-таки больше своими интерпретациями немецких Lieder и музыки ХХ века, для сложной баритеноровой партии все-таки тяжеловат: пыла в достатке, витиеватые коленца, которыми украшена центральная для идеологии и драматургии "Орфея" ария "Possente spirto", спеты уверенно, но в смысле мягкости, инструментальной ровности и деликатности звука певец проигрывает. Со своей стороны Уильям Кристи и его оркестранты играют так, что запись в контексте современных исполнений "Орфея" смотрится вполне событийной, хотя это было бы куда очевиднее, имей мы дело со студийной аудиозаписью и с более вдумчивым подбором певцов.

Monteverdi: "L`Orfeo" (DVD)
Les Arts Florissants, W. Christie (Dynamic)

[femmina]

Elīna Garanča DVD “Carmen”

[femmina]

Свадебная опера
// Сергей Ходнев о "Влюбленном Геркулесе" Пьетро Франческо Кавалли

Журнал «Weekend» № 39 (185) от 08.10.2010

1 из 6 Это по-прежнему опера-зрелище, только зрелище яркое до кислотности и китча



Сейчас нужно известное усилие, чтобы представить, какую роль при европейском "старом режиме" играла опера — не опера как просто жанр музыкального увеселения, а опера как центральное событие придворной жизни, как театральное выражение не только художественных, но и политических идеологем. Еще сложнее представить, что когда-то это было смелым и радикальным новшеством — например, в 1660 году, когда Людовик XIV женился на испанской инфанте Марии-Терезии, и по случаю этого брака старый кардинал Мазарини заказал венецианцу Пьетро Франческо Кавалли оперу "Влюбленный Геркулес".

Свадьба была из тех, что меняли расклад политических сил во всей Европе, поэтому Мазарини, тщетно пытавшийся привить французам вкус к итальянской опере, замышлял представление "Влюбленного Геркулеса" в самом грандиозном виде (ради этого затеяли строительство нового театра, оборудованного техникой, который должен был превосходить все остальные театральные залы мира). Видимо, с грандиозностью он даже переборщил. Подготовить все к свадебным празднествам не удалось, и впервые оперу представили двумя годами позже, когда и кардинал умер, и публика была настроена равнодушно, и сам Людовик XIV уже проявлял к "Геркулесу" куда меньший интерес — его привлекала разве что возможность выступить в качестве танцовщика в балетных сценах.

К тому же, надо признать, в смысле своего либретто это вот прямо совсем странный подарок венценосным новобрачным. Показанный в опере брак несчастлив: тщеславный Геракл влюблен вовсе не в свою законную супругу Деяниру, а в юную Иолу, которую к тому же любит его собственный сын, насквозь положительный Гилл. И кончается все как в мифе — Деянира дарит супругу тунику, пропитанную кровью кентавра Несса, которая убивает героя (правда, с его мучительной смерти акцент перенесен на его апофеоз). Как это в венецианской опере XVII века бывало сплошь и рядом, действие уснащено виньетками в виде распрей богов, комическими сценами слуг и так далее; но по парижским условиям ко всему этому добавлены еще и балетные номера, музыку для которых писал Люлли.

Ставя теперь "Влюбленного Геркулеса" в Нидерландской опере, Дэвид Олден откликнулся не только на мифологический сюжет, но и на саму эпоху "короля-солнца". Как и следовало ожидать от этого режиссера, отклик вышел пренасмешливый, но дух барочной пышности все-таки сохранен — в массовых сценах, в пышных костюмах танцовщиков и хора, копирующих моду XVII века, в обыгрывающей современное опере искусство сценографии. Это по-прежнему опера-зрелище, только зрелище яркое до кислотности и китча, немного безумное, иногда довольно смешное. Так, Лука Пизарони, поющий Геркулеса, выведен сначала, в прологе, брачующимся Людовиком, а потом переодевается в своего мифологического героя, надевая пластиковый костюм, изображающий тело с мультяшно-комиксовой горой мышц. Таская на себе это забавное обличие, итальянский баритон умудряется не только увлеченно играть (игра как раз сводится в основном к деланию "страшных глаз",) но и отлично петь — при нешуточно хорошем общем уровне солистов главными вокальными удачами, собственно, смотрятся он и еще меццо Анна Бонитабибус, поющая Юнону (в контексте оперы коварная богиня, старавшаяся насолить пасынку, становится скорее добропорядочной резонеркой, охраняющей святость уз брака). Вообще, в музыкальном плане этому спектаклю есть чем гордиться, благо и сама партитура создавалась с расчетом на сугубую эффектность. Это у себя в Венеции Кавалли мог располагать в театрах довольно скромными оркестровыми силами — тут к его услугам был большой по тогдашним меркам оркестр, сценический хор и так далее. В этом смысле "Влюбленный Геркулес" — более однозначный подарок для исполнителя, чем остальные оперы Кавалли, над партитурами которых приходится основательно потрудиться, чтобы приблизить звучание музыки к параметрам современных больших залов. И знаменитый оркестр Concerto Koeln, которым здесь дирижирует частый соавтор Олдена Айвор Болтон, этой возможностью воспользовался — среди прочих записей опер Кавалли этот "Геркулес" в музыкальном отношении просится в число самых удачных.

Cavalli: "Ercole amante" (2 DVD)

Concerto Koeln, I.Bolton (Opus Arte)

[femmina]

Вышел диск Элины Гаранчи и Густаво Дудамеля


Андрей ШАВРЕЙ
16:19 01.02.2011



пресс-фото


Всемирно знаменитая и, пожалуй, самая престижная среди музыкантов и меломанов компания звукозаписи Deutsche Grammophon выпустила DVD с записью новогоднего концерта, в котором приняли участие прославленный Берлинский филармонический оркестр под управлением Густаво Дудамеля и знаменитая латвийская певица Элина Гаранча.

Напомним, что запись этого концерта состоялась в Берлине 31 декабря минувшего года, а затем несколько раз была показана на музыкальном телеканале Mezzo. Было видно, как наша Элина искренне волновалась на сцене — все-таки выступала в одном из самых знаменитых залов мира. К тому же в зале присутствовала и канцлер Германии Ангела Меркель. Но публика на ура приняла исполненные ею и оркестром фрагменты из оперы Жоржа Бизе «Кармен», «Самсона и Далилы» Камила Сен-Санса и другие номера.

И вот выпущен DVD под названием New Year's Eve Concert 2010, который в ближайшие дни поступит также в музыкальные магазины Латвии.

Элину Гаранчу наша публика знает отлично — все-таки наша, из Риги, хотя и проживает сейчас преимущественно в Великобритании и Испании. Но настоящим открытием для меломанов стал и дирижер концерта Густаво Адольфо Дудамель Рамирес, которому 26 января исполнилось всего 30 лет. Но он, как и наша Элина, уже имеет воистину мировую славу. Тот, кто его видел, никогда этого дирижера не забудет — благодаря темпераменту и музыкальному вкусу.

Он родился в венесуэльском городе Баркисимето, который неофициально называется музыкальной столицей страны. Отец Дудамеля, тромбонист, руководил музыкальной группой, игравшей сальсу. Первоначально Дудамель обучался игре на скрипке, затем также композиции, а с 1995 года — дирижированию. В 1999-м восемнадцатилетний Дудамель был утвержден музыкальным руководителем молодежного оркестра Венесуэлы имени Симона Боливара. Годом позже вместе с оркестром Дудамель осуществил успешную гастрольную поездку по Германии.

В 2004 году Дудамель выиграл первый Международный конкурс дирижеров имени Густава Малера в Бамберге — так началась его мировая слава. Через год он уже дирижировал Лос-Анджелесским филармоническим и Израильским филармоническим оркестрами, подписал контракт с прославленной звукозаписывающей компанией Deutsche Grammophon, один из руководителей которой Богдан Рошчич заявил, что Дудамелю предстоит быть «доминирующей фигурой на мировой музыкальной сцене в ближайшие 30 лет».

Наконец, в 2005 году Дудамель в последний момент заменил заболевшего Неэми Ярви в выступлении с Гетеборгским симфоническим оркестром в цикле выступлений BBC promo — в более юном возрасте концертами в этом знаменитом цикле руководили только два дирижера — Дэниэл Хердинг и Саймон Рэттл.

Последний высоко оценил искусство Дудамеля, а критики затем отметили: «Из всех концертов этого сезона больше всего разговоров вызвали пламенный молодой дирижер Густаво Дудамель и Молодежный оркестр Венесуэлы имени Симона Боливара, чьи безграничные энтузиазм и полнокровность не могут не покорить. Юные музыканты показали, насколько доступной и приносящей радость может быть классическая музыка, и никто, от совершенного дилетанта до ученого знатока, не мог устоять перед поднятой ими бурей воодушевления!»

LifeNews.lv

http://www.lifenews.lv/news/vyshel-d...tavo-dudamelya

[femmina]

Все дороги ведут в Рейх
// Сергей Ходнев о "Риенци" Вагнера

Журнал «Weekend» № 4 (3600) от 11.02.2011

1 из 6

Фото: © Bettina Stoß

Странно, но из всего Вагнера именно "Риенци" был любимой оперой Гитлера. С авторской рукописью партитуры фюрер, говорят, не расставался и перед смертью обошелся с ней по принципу "так не доставайся же ты никому". Эту вещь чрезвычайно редко ставят (как следствие, эта видеозапись — вообще чуть ли не первая), что, вероятно, стоит объяснять все-таки не только вкусами Гитлера и не только тем, что она требует масштабных исполнительских сил и сверхвыносливых певцов — а то "Тристан" или "Парсифаль" по зубам любой труппе. Очень уж это непривычный Вагнер. Вместо мифов, легенд и эпоса — конкретный и острый сюжет из позднесредневековой итальянской истории, да еще позаимствованный из книги "Риенци, последний римский трибун" модного исторического романиста Бульвер-Литтона. Вместо гигантомании именно на индивидуально-вагнеровский лад — масштабность в духе французской "большой оперы" Спонтини и Мейербера: Вагнер рассчитывал, что со временем его детище обязательно получит успех в Париже, где к зрелищно оформленным длиннотам привыкли.

Кола ди Риенцо, прототип главного героя Бульвер-Литтона и Вагнера, смог добиться в Риме XIV века, в отсутствие переехавших в Авиньон пап сотрясаемом межфеодальными разборками, такой народной популярности, что ему удалось установить республиканское правление (с собой в качестве диктатора) и даже добиться международного признания. Народная любовь ветрена, и после долгой череды авантюрных событий римляне восстали против своего трибуна и растерзали его. У Вагнера, правда, есть и любовная линия, но все равно — для современных режиссеров, любящих выводить на сцену "тоталитарные" шинели и галифе по поводу и без повода, "Риенци" сущий подарок: это действительно опера про власть, ее бремя, ее магию и ее фатальность.

Учитывая все вышесказанное, не приходится удивляться тому, что в этой постановке берлинской Deutsche Oper, сделанной клипмейкером Филиппом Штельцлем, Риенци выведен неким диктатором ХХ века. Без характерных усиков и челки обошлось, но локализовать события все равно несложно. Начало карьеры Риенци разворачивается на фоне декораций, явно имеющих в виду "Метрополис" Фрица Ланга, а потом, когда этот "веймарский" старт сменяется диктатурой, задник превращается в гигантский киноэкран. На нем показывают черно-белые кадры, стилизованные то под "Триумф воли" Лени Рифеншталь, то под бодрую официозную кинохронику из Deutsche Wochenschau, только вместо свастики сияет похожая на нордическую руну буква R. Во втором (и в данном случае последнем) акте жестко сокращенной оперы сцена поделена на два этажа: отведенный народу "плац" сверху, а ниже — личный бункер трибуна.

В качестве абстрактного приема все это, конечно, старо как Рим, но реализован этот прием небесталанно: спектакль Филиппа Штельцля смотрится куда более цельным, динамичным, даже захватывающим, нежели, скажем, "Риенци" в венской постановке Дэвида Паунтни (1999). С музыкальной частью, что приятно, тут тоже все в порядке — вдохновенная дирижерская работа Себастьяна Ланг-Лессинга, мастеровитый оркестр и очень важный даже при всех сокращениях хор побуждают отнестись к музыкальным достоинствам "Риенци" без обычной снисходительности. Тенор Торстен Керль в заглавной роли без тени напряжения находит силы не только для тяжелейшей вокальной партии, но и для интересной и подробной игры. Из других исполнителей заметнее всего даже не сопрано Камилла Нилунд в партии Ирены, сестры Риенци (хотя режиссер придумал для нее массу плакатных ходов, начиная от имиджа а-ля Эвита и заканчивая влюбленностью в брата), а харизматичное американское меццо Кейт Элдрич в не слишком выгодной, казалось бы, брючной партии ее возлюбленного Адриано. Но жаль, что столь качественно сделанный спектакль все-таки жертвует в интересах неглубокой идеи многомерностью образа самого Риенци — из сложного и по-своему симпатичного персонажа получился ходячий памфлет.

Wagner: "Rienzi" (2 DVD)

Deutsche Oper Berlin Orch. & Chorus, S. Lang-Lessing (Arthaus Musik)