Личность и общественное мнение...

[Projekt]

Сплетни – верные спутники жизни. Что бы мы без них делали?
Хлебом не кормите – дайте посплетничать, успокоить зуд на языке.
Знаете ли вы человека, о котором не говорят? Возможно ли избежать кривотолков?

Репутация. Есть на свете люди с безупречной репутацией? Как они ее добиваются? Поведением? Да, «надо всегда себя вести, как надо». А кто установил эти рамки, как надо? Ведь для кого-то ЭТО норма, а кому-то покажется непростительным поведением, поводом обсудить и, если надо, осудить…

Каждому знакомы законы поведения в обществе, и большинство старается себя вести, как положено. Он даже среди таких людей, не найдутся ли те, кому «перемывают косточки»? Сталкивались ли вы с проблемой: вдруг о вас стали говорить такое… Нет? Тогда все еще впереди, интерес вызовете – узнаете.

Тихий, неприметный человек со средними внешними данными, вероятно, не будет беспокоить общественность. Но стоит такому человеку появиться «на людях» с известностью, да еще и, представим, стать супругом(-ой) той самой знаменитости – все, сразу окажется уродом, с темным прошлым и прочее.
А что говорить о ярких, интересных личностях, которые так притягивают к себе?

Короткие юбки и глубокое декольте не вызывают раздражений до тех пор, пока не окажутся на красивом теле. Будут говорить: как пошло! К такой женщине непременно приклеится определенный термин. Ну, если есть, что показать? «Злые языки найдут какой-нибудь изъян или просто придумают его и не устанут повторять, чтоб в него поверили. Красота-то ведь раздражает!

А знаменитостью быть трудно: вся жизнь на виду. Как сохранить отношения с человеком, если только выйдешь в его сопровождении – моментально разносится выдуманная история.

Но позвольте, - скажете вы, - своя голова должна быть на плечах, надо чувствовать человека! Отчасти это так, но бесконечное вдалбливание навязчивой идеи, все же, способно вызвать сомнение даже в человеке, к которому испытывал искренние чувства.

С приходящей славой меняется все: общество, не переставая, следит за окружением восходящей звезды, ее пристрастиями. Частое мелькание определенной героини «подливает масла»: что-то в их отношениях есть… Даже если и нет, все равно докажут, что есть. Если еще и девушка красива и умна – не потребуется много времени, чтоб все признали ее ... и заговорили: «она его на себе хочет женить!».

Конечно, на свете мало сильных людей, которых не достанет мнение общественности. Оно всегда добивается желаемого, и будет постоянно искать новую жертву.

Но станет ли счастливым человек, которому так важно, что о нем говорят? Завистники способны с корнем вырвать то преданное окружение, которое бескорыстно, просто было рядом, поддерживало и любило. А что останется взамен? Почему чаще верят молве, чем человеку, смотрящему в глаза? Сплетни так окутывают нас, что не всем удается различить настоящее и поддельное.


Предлагаю эту тему, потому как любой может рано или поздно столкнуться с друзьями, подхватившими болезнь «что обо мне скажут?». Как с ними общаться, если они постоянно что-то подозревают? Можно ли их излечить???

[Oliva]

Хм...А разве это друзья, если они тебя всё время в чём-то подозревают? Гнать в шею таких "друзей" надо!!! Репутация-это хорошо, но бывает, что она со всем не от тебя зависит! Бывает, кому-то насолил и пошли о тебе толки, что ты плохой!!!
Мне кажется, нужно вести себя так, чтоб самому нравилось. Потому что, если всем угождать, то превратишься в амёбу и человека без собственного мнения!!!

[yesterday]

"Хвалу и клевету приемли равнодушно и не оспоривай глупца". (А.С.Пушкин) Добавить нечего - этим сказано всё.

[Алекс(музыковед-любитель)]

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех.
Верь сам в себя наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех.

Пусть час не пробил - жди не уставая,
Пусть лгут лжецы - не снисходи до них;
Умей прощать, и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья
И мыслить, мысли не обожествив.
Равно встречай хвалу и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив.

Останься тих, когда твоё же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена, и снова
Ты должен всё воссоздавать с основ.

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой.
Будь прям и твёрд с врагами и с друзьями -
Пусть все в свой час считаются с тобой...

Р.Киплинг

[draw]

Вы знаете, тема оказалась для меня весьма такой актуальной... 0_0
Дело в том, что я хоть и не Майкл Джексон, но всё же обладаю определённой известностью (меня даже на этом форуме, оказывается, знает один человек!)
И это имеет свои весьма отрицательные стороны.
Обо мне распускаются гадкие и унизительные слухи, в Нэт выкидываются отличные фотошопные фальсификации или какие-то "сенсационные разоблачения", появляется куча каких-то непонятных "лучших друзей и подруг, которые уж тоооочно знают всю правду!!!" и так далее, и тому подобное.

Поначалу меня это веселило, потом стало причиной нескольких нервных срывов вплоть до намерений что-нибудь с собой сделать. Слава богу, миновало. Сейчас у меня такое слегка пофигистично-никакое отношение ко всем этим "разоблачателям" и "всезнайкам", которые пытаются открыть глаза на "правду" нашим поклонницам и поклонникам.
признаться, я так и не понял, как с этой гадкой человечьей чертой бороться - с завистью и сплетнями. Кажется, проще всего (то есть, это очень не легко, но других споосбов нет) - это полный игнор. Собака лает - караван идёт.
Все эти "разоблачения" не оттолкнули от нас всех поклонников и меценатов, моя репутация уже просто насквозь мокрая - мокрее не станет, даже если я голышом буду бегать по городу и целовать старушек взасос (не знаю, как в мире классической музыке, а в том шоу-бизЬнесе, в котором "варюсь" я все эти сплетни и мочение репутации - первейшее дело!)
Так что хай с ними, с золотыми рыбками, пусть тужатся-пыжатся, толк-то?
Но, чёрт возьми, обидно, что люди такие злые и тупые!
Ну возьми ж ты "сделай как я"! ан нет! Проще лазить по форумам и везде поливать меня грязью.
Ну вот почему я так никогда не поступаю? Даже с теми, кто меня сильно обидел?
поведать ситуацию - одно, а наплести в три короба, дабы очернить человека - это другое!

И втройне, в тысячу раз больнее, когда подобную игру ведёт против тебя собственный напарник по группе.
я понимаю его мотивы и причины. но ужасно обидно, ужасно!!!
И чего с этим совсем делать?
Игнорить?

[[ИскрА]]

И чего с этим совсем делать?
Игнорить?

Конечно, игнорить.
В интересах этих людей - Вас очернить, в Ваших интересах - сохранить физическое и моральное здоровье и двигаться дальше.
Действуйте в своих интересах.

[Lisaveta]

Сплетни? Ага. Неприятно и противно. Если до подобного, до распускания слухов, опускаются друзья - то с какого перепугу их друзьями-то называть? И , в любом случае, лучшее , что можно делать , единственный способ унять сплетников - это просто игнорировать их. Ага. Иногда очень сложно, противно и тяжело. И гадко чувствовать эти слухи человеку, который не давал основания для их роспуска. Но ведь стОит показать, что тебя эти слухи-сплетни хоть сколь-нибудь волнуют - и сразу подливаешь масла в огонь, даешь им новую пищу . Один мой знакомый говорил:"Не умеешь обтекать -впитывай." Так вот, как-то надо находить внутренние силы и делать так , чтобы такие вещи не впитывались, а обтекали. И не липли . В конце-то концов, кто занимается роспуском сплетен? Чистые , добрые , счастливые люди? Ага. Щазззз.

Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.
Напраслина страшнее обличенья.
И гибнет радость, коль ее судить
Должно не ваше, а чужое мненье.

Как может взгляд чужих порочных глаз
Щадить во мне игру горячей крови?
Пусть грешен я , но не грешнеее вас,
Мои шпионы, мастера злословья.

Я - это я ,а вы грехи мои
По своему равняете примеру.
Но, может быть, я прям , а у судьи
Неправого в руках кривая мера.

И видит в каждом он из ближних ложь,
Поскольку ближний на него похож.

(У. Шекспир )

[Projekt]

Спасибо, Лизавета, я тоже люблю этот Сонет!
А сплетни не друзья распускают. Беда, когда они их слушают, их это достает, и вот тогда начинается...

[Lisaveta]

Спасибо, Лизавета, я тоже люблю этот Сонет!
А сплетни не друзья распускают. Беда, когда они их слушают, их это достает, и вот тогда начинается...

121ый, самый любимый сонет. Друзья-то как раз поддерживают. Разве нет? Потому как они понимают, что уж если их это достало, то каково же самой жертве сплетен?

[SergeCpp]

Артур Шопенгауэр. Афоризмы житейской мудрости

Глава четвёртая. О ТОМ, ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЮ ЧЕЛОВЕК

То, что мы собой представляем, т. е. мнение других о нашей
жизни, ценится обычно, по слабости человеческой натуры,
непомерно высоко, хотя малейшее размышление показывает, что это
мнение само по себе несущественно для нашего счастья. Мудрено
постичь, почему человек испытывает такую сильную радость, когда
он замечает благосклонность других или когда как-нибудь
польстят его тщеславию. Как кошка мурлычет, когда ее гладят,
так же стоит похвалить человека, чтобы его лицо непременно
засияло истинным блаженством; похвала может быть заведомо
ложной, надо лишь, чтобы она отвечала его претензиям. Знаки
чужого одобрения нередко утешают его в реальной беде и в той
скупости, какую проявляют для него два рассмотренных выше
источника счастья. С другой стороны, достойно изумления, какую
обиду, какую серьезную боль причиняет ему всякое оскорбление
его честолюбия, в каком угодно смысле, степени, направлении,
всякое неуважение, "осаживание" или высокомерное обращение.

Поскольку на этих свойствах основано чувство чести, они
оказывают, в качестве суррогата нравственности, благотворное
влияние на порядок человеческого общения; но свойства эти
неблагоприятны, служат препятствием собственно для счастья
людей, и прежде всего для столь существенных для него
спокойствия духа и независимости. Поэтому с нашей точки зрения
представляется необходимым поставить этим свойствам известные
границы и, путем размышления и правильной оценки различных
благ, по возможности умерить чрезмерную чувствительность к
чужому мнению, как в том случае, если нам льстят, так и тогда,
когда нас порицают; ведь и то и другое имеет один и тот же
источник. -- Иначе мы станем рабами чужих мнений и настроений:
-- "так пусто и мелко то, что угнетает или радует душу,
жаждущую похвал".

Верная сравнительная оценка того, что такое человек сам по
себе и того, чем он является в глазах других -- будет много
способствовать нашему счастью. К первому относится все, что
заполняет нашу личную жизнь, ее внутреннее содержание, а
следовательно, все блага, рассмотренные нами под рубриками:
"что такое человек" и "что человек имеет". Местом, служащим
сферой действия этих моментов, является собственное сознание.
Напротив, то, чем мы являемся для других -- проявляется в чужом
сознании; это наш образ, создавшийся в нем, наряду с
представлениями, к нему применяемыми (9). Чужое же сознание
существует для нас не непосредственно, а лишь косвенно, --
поскольку им определяется поведение других по отношению к нам.
Но даже и это последнее важно, в сущности, лишь в той мере, в
какой оно способно влиять на изменение того, чем мы является
сами по себе и для себя. К тому же все происходящее в чужом
сознании само по себе для нас безразлично; мы сами к этому
равнодушны, лишь только ознакомимся с поверхностью и пустотой
мыслей, с ограниченностью понятий, с мелочностью помыслов, с
извращенностью взглядов и с заблуждениями, присущими
большинству людей, и познаем, вдобавок, на личном опыте, каким
презрением люди готовы обливать каждого, раз его нечего бояться
или если можно надеяться, что это до него не дойдет; в
особенности, если нам доведется услыхать, как полдюжины баранов
пренебрежительно поругивают выдающегося человека. Вот когда мы
поймем, что ценить высоко мнение людей -- будет для них слишком
много чести!

Кто не может найти счастья в двух рассмотренных разрядах
благ, т. е. в том, что он такое в действительности, -- а
принужден обратиться к третьему, -- к тому, чем он является в
чужом представлении, -- для того остался крайне скудный
источник счастья. Базисом нашего существа, а следовательно и
нашего счастья служит животная сторона нашей природы. Поэтому
для благоденствия существеннее всего здоровье, а после него
средства к жизни, т. е. доход, могущий избавить нас от забот.
Честь, блеск, чин, слава, какую бы ценность мы им ни
приписывали, не могут ни соперничать с этими подлинными
благами, ни заменять их; в случае надобности мы не задумываясь
пожертвовали бы ими ради подлинных благ.

Много даст для нашего счастья, если мы вовремя усвоим ту
нехитрую истину, что каждый, прежде всего и в действительности,
живет в собственной шкуре, а не во мнении других, и что поэтому
наше личное реальное самочувствие, обусловленное здоровьем,
способностями, доходом, женой, детьми, друзьями, местом
пребывания -- в сто раз важнее для счастья, чем то, что другим
угодно сделать из нас. Думать иначе -- безумие, ведущее к
несчастью. Восклицать с энтузиазмом: "честь выше жизни", значит
в сущности утверждать: "наша жизнь и довольство -- ничто; суть
в том, что думают о нас другие". Такое утверждение может
рассматриваться разве как гипербола, построенная на той
прозаической истине, что честь, т. е. мнение людей о нас, часто
весьма необходима для жизни среди людей; -- к этому, однако, я
вернусь позже. Когда же мы видим, что почти все, к чему люди
стремятся всю свою жизнь, с крайними напряжениями, ценою тысячи
опасностей и огорчений, имеет конечною целью возвысить их во
мнении других, -- ибо ведь не только к чину, титулу, к орденам,
но и к богатству, даже к науке и искусству люди тяготеют
главным образом ради этой цели; когда мы видим, что уважение
других возводится на степень высшей цели, к какой стоит
стремиться -- нам становится ясной неизмеримость человеческой
глупости.

Придавать чрезмерную ценность мнению других -- это
всеобщий предрассудок; коренится ли он в нашей природе или
возник как следствие общественной жизни и цивилизации, во
всяком случае, он оказывает на всю нашу деятельность чрезмерное
и гибельное для нашего счастья влияние; влияние это сказывается
во всем, начиная с боязливого рабского трепета пред тем, "что
скажут" и кончая Вергилием, вонзающим кинжал в сердце дочери;
эта же сила заставляет ради посмертной славы жертвовать
спокойствием, богатством, здоровьем, даже жизнью. Предрассудок
-- это чрезвычайно удобное орудие для того, кто призван
повелевать или управлять людьми; поэтому во всех отраслях
искусства дрессировки людей первое место отведено наставлению о
необходимости поддерживать и развивать в себе чувство чести. Но
с точки зрения интересующего нас личного счастья дело обстоит
иначе: следует, наоборот, отговаривать людей от чрезмерного
уважения к мнению других. Если все же, как то наблюдается
повседневно, большинство людей придает высшую ценность именно
чужому мнению и поэтому заботятся о нем больше, чем о том, что,
происходя в их собственном сознании, существует непосредственно
для них; если, вопреки естественному порядку, чужое мнение
кажется им реальной, а настоящая их жизнь -- идеальной стороною
их бытия;
если они возводят в самоцель нечто второстепенное и
производное, и их образ в чужом представлении ближе для них,
чем само их существо -- то столь высокая оценка того, что
непосредственно для них не существует, составляет глупость,
называемую тщеславием, vanitas -- термин, указывающий на
пустоту и бессодержательность подобных стремлений. Отсюда
понятно, почему заблуждение это, так же, как и скупость, ведет
к тому, что цель забывается и ее место занимают средства: "за
средствами забывается цель".

Высокая ценность, приписываемая чужому мнению, и
постоянные наши заботы о нем настолько преступают, по общему
правилу, границы целесообразности, что принимают характер
мании, мании всеобщей и, пожалуй, врожденной. Во всей нашей
деятельности мы справляемся прежде всего с чужим мнением;
при точном исследовании мы убедимся, что почти 1/2 всех
когда-либо испытанных огорчений и тревог вытекает из заботы о
его удовлетворении. Забота эта составляет подоплеку так легко
оскорбляющегося -- ввиду болезненной чувствительности --
самолюбия, всех наших претензий, всякого тщеславия, суетности н
роскоши. Без этой заботы, без этого безумия не было бы и 1/10
той роскоши, какая есть сейчас. На этой заботе покоятся всякая
гордость, щепетильность, любой point d'honneur, в самых
различных видах и сферах, и сколько жертв приносится ей в
угоду! Она проявляется еще в ребенке, растет с годами, и
сильнее всего становится в старости, когда, по исчезновении
способности к чувственным наслаждениям, тщеславию и высокомерию
предстоит делиться властью лишь со скупостью. Черта эта резче
всего обозначается у французов, у коих она принимает характер
эпидемии и выливается в пошлейшее честолюбие, в смешную,
карикатурную национальную гордость и в бесстыднейшее
хвастовство; но в этом случае тщеславие подкопало само себя,
превратив себя в посмешище других наций, а громкое имя "la
grande nation" -- в насмешливую кличку.

Чтобы яснее изобразить ненормальность чрезмерного уважения
к чужому мнению, приведу чрезвычайно наглядный,
вырисовывающийся крайне рельефно благодаря сочетанию эффектных
обстоятельств с характерными штрихами, пример свойственной
человеческой природе глупости; на этом примере можно будет
определить силу интересующего нас мотива. Привожу отрывок из
напечатанного в "Times" 31-го марта 1846 г. подробного отчета о
только что совершенной казни Томаса Уикса, подмастерья, из
мести убившего своего хозяина: "В назначенное для казни утро
преступника посетил достопочтенный духовник тюрьмы. Однако
Уикс, держась, впрочем, весьма спокойно, не слушал его
увещаний. Его занимал один только вопрос: удастся ли ему
выказать достаточно мужества пред толпой, собравшейся смотреть
на его казнь. И это ему удалось. Проходя по двору, отделявшему
тюрьму от выстроенной близ нее виселицы, он сказал: "Теперь я
скоро постигну великую тайну, как говорил д-р Додд". С
завязанными руками он без всякой помощи поднялся по лестнице на
эшафот; добравшись доверху, он поклонился направо и налево, за
что был вознагражден громкими одобрительными возгласами
собравшейся тысячной толпы".

Не правда ли, великолепный образчик тщеславия: имея пред
собою самую ужасную смерть, а там, дальше -- вечность,
заботиться лишь о том, какое впечатление удастся произвести на
толпу сбежавшихся зевак, и о мнении, какое создается в их умах!
-- Точно так же Леконт, казненный в том же году во Франции за
покушение на жизнь короля, досадовал, во время процесса,
главным образом на то, что ему не удалось предстать пред судом
пэров в приличном костюме; даже в минуту казни главной
неприятностью было для него то, что ему не позволили побриться
перед этим. Что и раньше случалось то же -- это мы видим из
предисловия к знаменитому роману Матео Алемана "Гуц-ман
де-Альфарак", где он говорит, что иные "глуповатые"
преступники, вместо того, чтобы посвятить последние часы
исключительно спасению души, пренебрегают этим и тратят их на
то, чтобы сочинить и запомнить краткую речь, которую они
произнесут с высоты виселицы.

...

Там ещё много